antiqueNieizviestnoСудьба цивилизатора. Теория и практика гибели империй.ruNieizviestnocalibre 0.8.029.9.201227cb4bf2-a075-432d-9062-8c76186766181.0

Александр НИКОНОВ

СУДЬБА

ЦИВИЛИЗАТОРА

Теория и практика

гибели империй

Москва

«Издательство НЦ ЭНАС»

2006

УДК 316

ББК60.5

Н63

Никонов А. П.

Н63 Судьба цивилизатора. Теория и практика гибели импе­

рий. - М.: Изд-во НЦ ЭНАС, 2006. - 256 с. - (Точка зрения).

ISBN 5-93196-645-5

В новой книге, анализируя на примере Древнего Рима социально-эко­

номические и политико-психологические условия формирования, расцве­

та, заката и гибели великих империй, автор в широкомасштабной истори­

ческой перспективе показывает читателю потрясающую картину извечной

борьбы Разума и дикости, Просвещения и невежества, Цивилизации и вар­

варства, рассказывает о тернистых путях цивилизаторов.

Легко переходя к современности, А. Никонов комментирует свою точ­

ку зрения на «текущий исторический момент» и предлагает свою, как все­

гда оригинальную и остроумную, модель развития Цивилизации.

Для широкого круга читателей.

УДК 316

ББК 60.5

СУДЬБА ЦИВИЛИЗАТОРА

Теория в практика гибели империй

Публикуется в авторской редакции

Дизайн обложки Е. Г. Земцовой, художественный редактор Е. Г. Земцова, технический редактор Ж. М. Голубева, компьютерная верстка С. П. Моргун, корректор Г. И. Эрли

Подписано в печать 10.05.2006. Формат 60х901/16. Бумага офсетная. Гарнитура Прагматика.

Усл. печ. л. 16,0. Уч.-изд. л. 16,01. Тираж 5000 экз. Изд. № 644. Заказ № 2947.

ЗАО «Издательство НЦ ЭНАС».

115114, Москва, Дербеневская наб., д. 11, Бизнес-центр «Полларс», корп. Б

Отпечатано с готовых диапозитивов в ОАО «Ордена Октябрьской Революции, Ордена Трудового Красного Знамени «Первая Образцовая типография».

115054, Москва, ул. Валовая, д. 28.

©А. Никонов, 2005

I S B N 5 - 9 3 1 9 6 - 6 4 5 - 5 © ЗАО «Издательство НЦ ЭНАС», 2005

Оглавление

От издательства 4

Карфаген должен быть 141

От автора 7

Два мира - две системы 156

Осколки ( вместо пролога) 9

Двойственная природа

ренессансов 160

Часть 1. Естественная

Последняя лекция 165

история 19

Сцена 21

Часть 4. Вниз по лестнице, Актеры 25

ведущей вверх 171

Спектакль 33

Итак, ужасные симптомы 173

Паровозик из Ромашкова 43

История одного

Империю взвесили,

центуриона 175

исчислили и нашли

Чары Черного 177

прекрасной 47

Правильно заданный вопрос -

это ответ 188

Часть 2. Гвозди бы делать

Закат империи вручную 195

из этих людей 51

Ничего, кроме славы 53

Часть 5. Пятый Рим 201

Мечом и лопатой 59

В поисках утраченного 203

Ясли - школа - вуз 69

Пир духа 208

Рабы закона 76

Гуд бай, Америка 211

Археозавры 214

Часть 3. Будет день,

«Работай, работай, работай -

и погибнет

ты будешь с уродским

великая Троя 83

горбом...» 222

Кольценосцы 85

Нулевой бог 233

Война характеров 93

Есть такая профессия -

Ганнибал у ворот 100

Родину зачищать 241

Звездный мальчик 110

Волноломы 250

Цивилизация против

О дивный, чудный мир 256

Традиции 127

От издательства

Читатель, знакомый с книгами Александра Никонова', хорошо знает, что их объединяет одна общая и главная тема - Цивилизация.

В новой книге, анализируя на примере Древнего Рима социально-

экономические и политико-психологические условия формирования, расцвета, заката и гибели великих империй, автор в широкомасштаб­

ной исторической перспективе показывает читателю потрясающую кар­

тину извечной борьбы Разума и дикости, Просвещения и невежества, Цивилизации и варварства.

Легко переходя к современности, А. Никонов комментирует свою

точку зрения на «текущий исторический момент» и предлагает свою, как

всегда оригинальную и остроумную, модель развития Цивилизации.

Александр Петрович верен себе: он ядовит и беспощаден. Всем дос­

талось: и США, и Европе, и России, и Третьему миру... И элите, и люмпе­

нам, и интеллигенции, и народникам-антиглобалистам...

Необходимо отметить и немаловажный «побочный» эффект: эта кни­

га - увлекательнейшее чтение о Древнем Риме, достойное сравнения

с лучшими классическими образцами. (Вы давно читали «Спартака»? И чи­

тали ли?.. )

Во все времена существовали ц и в и л и з а т о р ы , или (по Стругацким) п р о г р е с с о р ы , которые несли свет Цивилизации во тьму варварства.

Тяжел и неблагодарен их труд, тернист их путь, трагична их судьба.

Так кто же они, ц и в и л и з а т о р ы ?

Следите за мыслью...

1 Никонов А. П. Апгрейд обезьяны. Большая история маленькой сингу­

лярности. - М.: Изд-во НЦ ЭНАС, 2004.

Никонов А. П. Конец феминизма. Чем женщина отличается от челове­

ка. - М.: Изд-во НЦ ЭНАС, 2005.

Не жизни жаль с томительным дыханьем.

Что жизнь и смерть?.. А жаль того огня, Что просиял над целым мирозданьем,

И в ночь идет, и плачет, уходя.

Афанасий Фет

Немногие понимают, что сейчас

один из самых критических

моментов нашей истории.

Из к/ф «Город Зеро»

Были радостные звери мы,

Стали скользкие рептилии.

Я люблю тебя, империя,

Царство грязи и насилия.

Бахыт- Компот

В Моульмейне, Нижняя Бирма, меня ненавидели мно­

гие... Я служил полицейским в маленьком городке, где не­

нависть к европейцам была очень сильна...

Это озадачивало и раздражало. Дело в том, что я уже

тогда пришел К выводу, что империализм — это зло... Я даже

не отдавал себе отчета, что Британская империя близится

к краху, и еще меньше понимал, что она гораздо лучше

молодых империй, идущих ей на смену.

Я знал лишь, что мне приходится жить, разрываясь

между ненавистью к Империи, которой я служил, и теми

злокозненными тварями, которые старались сделать невоз­

можной мою работу.

Джордж Оруэлл. «Убийство слона»

Я пришел сюда любить людей,

помочь им разогнуться, увидеть небо.

Братья Стругацкие.

«Трудно быть богом»

От автора

Все империи смертны, но...

Но отчего-то падение великих империй отзывается в челове­

ческих душах камертоном высокой трагедии и возникает странное

ощущение... Ощущение непонятной утраты. Порой оно появляет­

ся, даже если человек в этой империи никогда и не жил. (Или даже

был ее прямым врагом!) И особенно трогает душу Древний Рим.

Иначе чем объяснить, что сотни неравнодушных книг и десятки

кинофильмов посвящены Риму... Что исследователи придумали

массу гипотез для объяснения причин заката этой великой циви­

лизации, без которой наш сегодняшний мир был бы, наверное, со­

всем-совсем другим... Что на крупном интернет-форуме, посвя­

щенном любви и ненависти, среди обсуждающих Древний Рим нет

обычного паритета: отзывов под рубрикой «за что я люблю Древ­

ний Рим» как минимум втрое-вчетверо больше, чем реплик «римо-

ненавистников»...

«...Такое впечатление, что Рим - это единственная древняя

цивилизация, в которой современный человек чувствовал бы

себя в своей тарелке. История как будто сделала непонятный зиг­

заг, чтобы где-то к XVIII (!) веку мы вновь достигли римского уров­

ня. Не могу этого понять...»

«...Древний Рим - это что-то неизмеримо прекрасное, по срав­

нению с чем наша жалкая эпоха - просто дерьмо! И погибла эта

цивилизация, вовсе не потонув в разврате, она была разрушена

жалкими варварами, кретинами...»

«...Древний Рим - это прежде всего мерная поступь легионов.

Это постановление сената при Августе "против разврата". Это на­

конец Silent leges inter arma (Цицерон)...»

«...У меня, конечно, нет монополии на любовь к Древнему Риму, но я вполне серьезно хотела бы сказать искреннее спасибо людям, которые тоже ПРОЧУВСТВОВАЛИ величие этой эпохи. Древний Рим

практически неисчерпаем. Если уж ты проникся его атмосферой, то он будет восхищать тебя снова и снова. А удачнее всего сказали

они сами: Eos demum qui nihil praeterquam de libertate cogitant, dignos esse, qui Romani fiant (Лишь тот, кто думает только о свобо­

де, достоин того, чтобы называться римлянином)... Это была дей­

ствительно восхитительная эпоха! Рим взвесили, измерили... и на­

шли неотразимым...»

«...Все началось с того, что на первом курсе я круто заторчала

от латинского языка! Я знала, что латынь появилась в Древнем Риме, и когда про этот самый Рим начиталась и насмотрелась, то прям

офигела! Это - самая классная цивилизация, которая когда-либо

7

От автора

существовала! Если бы изобрели машину времени, улетела бы

туда навсегда! Обожаю римскую архитектуру; у нас в городе (Ке­

мерово, кстати) есть место, где все дома построены в таком сти­

ле или с его элементами - например, с двух сторон двери колон­

ны, а над ними такой треугольник с основанием на ширину две­

ри - SUPER! Единственный стрём: эти дома построены в эпоху

Совка, поэтому там, где есть вышеупомянутые "треугольники", в них часто изображен венок с серпом и молотом. Хочется зама­

зать и вписать в венок S.P.Q.R. А судебные здания - так они во­

обще по типу римских построены...»

Великие цивилизации завораживают. А Римская империя заво­

раживает всех более. Почему? И отчего же погиб первый проект

Объединенной Европы? Не грозит ли нечто подобное и всей нашей

цивилизации?

Об этом книга.

Осколки

(вместо пролога)

За окном было густо-синее кентское небо, скучные холмы

и старая римская дорога, пережившая не одну династию

английских королей.

Александр Бушков.

«Домой, где римская дорога»

I

В 429 году абсолютно дикие граждане, коих позже назвали ван­

далами, захватили несколько цивилизованных римских провинций

в Африке. Вели они себя очень некультурно. За десять лет провин­

ции были буквально опустошены непосильным налоговым бреме­

нем, памятники культуры разрушены, вандалы развалили все хо­

зяйство, перебили римскую администрацию. Ослабевшая Римская

империя тогда уже была на закате своего могущества и ничего по­

делать с захватчиками не могла.

Но через десять лет вандализма и оккупации случилось стран­

ное - вождь вандалов обратился к бессильному римскому импера­

тору с просьбой взять его, охламона, в подданство и назначить

официальным управляющим в уже захваченных им провинциях.

Казенно выражаясь, вождю вандалов была нужна легитимность.

А по сути он хотел поймать на своем челе отсвет той великой циви­

лизации, которая царила над миром на протяжении сотен лет до его

рождения. Он больше не желал быть деревенским князьком, он за­

хотел приобщиться к великанам.

Цивилизация всегда влияет на варваров разлагающе...

п

Разрази меня гром, но я не помню, что это был за фильм! Мне

казалось, что это «Всемирная история» Мэла Брукса, но, воткнув

недавно в видеомагнитофон потрепанную кассету и прогнав эту

комедию целиком, я искомого эпизода не обнаружил. Что за черт?!

Я был уверен!.. Абсолютная стилистика Мэла Брукса - таким в моей

памяти остался тот комедийный, но точный по своей сути эпизод.

9

Осколки

.. .Иудея начала эры. На подпольной сходке собрались зелоты -

палестинские террористы, борцы с оккупантами-римлянами. И за­

водят себя разговорами о проклятых оккупантах, которые завое­

вали их родину и принесли ей столько зла.

- Что хорошего мы видели от этих захватчиков!? Что принесли

они нам, кроме горя!?. - патетически восклицает заводила под гул­

кое одобрение собравшихся.

- Водопровод! - внезапно не в кассу вспоминает один из со­

бравшихся.

- Хорошо, водопровод, - сбившись, соглашается оратор. -

Но что еще, кроме водопровода, принесли нашему народу эти...

- Канализацию! - опять сбивая волну патриотического пафоса, восклицает комедийный герой.

- Хорошо, канализацию, водопровод... Но, кроме этого и моря

страданий, что принесли нам проклятые...

- Бани!

- Бани, да... Но, кроме бань, водопровода и канализации, что

получил наш народ, помимо горя...

-Дороги!

- О-кей, ладно, ладно... Но, кроме дорог, бань, водопровода, канализации, что вынужден терпеть каждый день наш народ?!.

- Дисциплину и порядок!

- Медицину!

- Общественные уборные!

- Правосудие!

- Грамотность!

- Культуру!

- Проклятые оккупанты!

ш

Я очень люблю Средиземноморье. Оно все в чем-то похоже

само на себя, стандартно: куда бы ни поехал, везде видишь одно

и то же - исполинские амфитеатры. Эти следы великой цивили­

зации, похожие на таинственные памятники Странников (см. бра­

тьев Стругацких), есть в Испании, в Африке, в Болгарии, Турции...

10

Осколки

Некоторые из амфитеатров до сих пор действуют - в них прово­

дятся концерты. Бронзовую римскую волчицу можно встретить

в испанской Террагоне, в Бухаресте, в Кишиневе... Потому что они

были везде. Римские сандалии омывал атлантический прибой, рим­

ские подошвы попирали когда-то камни древнего Вавилона, рим­

ский орел простер свои крылья от холодной Британии до тропиче­

ских лесов Африки. До сих пор рядом с римскими развалинами ме­

стные оборванцы продают заезжим туристам из-под полы античные

монеты с плохо различимыми латинскими буквами.

Можно сказать, это был первый проект объединенной Европы.

Сейчас вместо одного государства на месте древней империи 36 раз­

ных стран. А когда-то...

Единая финансовая система. Один язык международного об­

щения - латынь. Единая система мер и весов. Единая материаль­

ная культура, постепенно превращающаяся из национальной в ин­

тернациональную: галльская керамика распространена по всей

империи - так же как греческие вина, сирийские ткани... За рим­

скими модами тянутся модницы Александрии и Испании. Еди­

ные системы местного самоуправления и судопроизводства, со­

ставления юридической и торговой документации. В Римском

сенате заседают сенаторы из Галлии и Африки. Все свободные

граждане империи обретают полноправное римское граждан­

ство. Римский город в Африке становится похожим на римский

город в Германии.

Культурный плавильный котел.

...Крохотный городок Помпея, словно нарочно «законсервиро­

ванный» для потомков извержением Везувия, городок, по своему

статусу аналогичный какой-нибудь современной Кашире или За­

райску, имел два театра - на полторы тысячи зрителей и на полты­

сячи. Археологи их так и назвали - Большой и Малый.

...Романизация [культурная стандартизация на римский манер) древнего мира привела к тому, что почти все европейские языки

имеют в своей основе латынь. И до сих пор этот умерший язык ушед­

шей цивилизации используется некоторыми профессиональными

и научными сообществами с той же целью стандартизации, то есть

создания единого смыслового поля. Латынь обеспечивает взаимо­

понимание медиков, биологов, геологов, химиков разных стран.

...Вся современная гражданская юриспруденция имеет в сво­

ей основе римское право. Знаменитый наполеоновский кодекс, ко­

торый прославил Бонапарта не меньше, чем наполеоновские вой­

ны, на 60 % повторял римские кодексы.

...До появления ракетных войск все армии мира были в той или

иной мере слепком с древнеримской манипулярной армии - с ос­

новной тактической единицей в виде батальона.

11

Осколки

...Почти все крупные современные города Европы были осно­

ваны римлянами. Париж, Лондон, Будапешт, Вена, Белград, Орле­

ан, София, Милан, Турин, Берн... - все это бывшие римские посе­

ления. В Римской империи было 1500-1800 городов. Для сравне­

ния: в России начала XX века - около 700. При гораздо большей

территории.

...Население города Рима на пике его могущества составляло

миллион человек. После крушения Империи человечеству понадо­

билось около двух тысяч лет, чтобы выйти на тот же уровень урба­

низации - лишь в начале XX века население некоторых европей­

ских городов перевалило за миллион.

Огромный город - непростой организм. Ему нужны системы

жизнеобеспечения. Город нужно снабжать, в первую очередь, во­

дой. В современных условиях для этого создают целые водохра­

нилища. В Древний Рим воду подводили 14 акведуков с расстояния

от 15 до 80 километров. Далее вода разводилась по городским

фонтанам, водосборным бассейнам, общественным баням и туа­

летам и даже заводилась в отдельные дома зажиточных граждан.

Это был самый настоящий водопровод, которого Европа не узнает

еще тысячи лет...

Из города нужно выводить нечистоты. Знаменитая римская ка­

нализация - Клоака Максима - была столь велика, что обслужива­

ющие ее работники плавали по этому подземному каналу, несуще­

му нечистоты, на лодке. Причем построена Клоака была Тарквину-

сом Спербусом еще в VII-VI веках до нашей эры. Можно смело

сказать, что если бы не эта фантастическая канализация, Рим ни­

когда не достиг бы такой плотности населения, никогда не стал го-

родом-«миллионником»... После падения Рима в городах цивили­

зованной Европы канализация появилась только через две тысячи

лет. А в Риме она тысячу лет существовала.

Во Франции неподалеку от города Ним тысячи потрясенных ту­

ристов рассматривают мост через реку Гар, построенный древне­

римскими инженерами двадцать веков назад. Этот мост высотой

с 16-этажный дом (про длину и говорить не буду) производит на лю­

дей сильнейшее впечатление. И уже можно не слушать слова трын-

дящего что-то гида, ибо лучше один раз увидеть... Один только

взгляд на это исполинское сооружение сразу дает представление

о мощи Цивилизации, которая его построила.

А дороги! Знаменитые римские дороги во многих частях Ев­

ропы использовались по прямому назначению вплоть до начала

XX века. Какую современную дорогу можно использовать... нет, даже не две тысячи лет, а хотя бы пару сотен? Хотя бы 20 лет без

ремонта? Чтобы по достоинству оценить цифры, которые я приве-

12

Осколки

ду чуть ниже, нужно хорошо представлять себе, что за инженерное

сооружение такое - римская дорога.

Сначала роется траншея глубиной примерно метр - метр де­

сять. Если почва некрепкая, заболоченная, в дно траншеи забива­

ются дубовые сваи. Края траншеи укрепляются каменными плита­

ми. Затем, как в пироге, выкладываются разные слои - крупного

камня, камня помельче, песка, снова камня, извести, черепичного

порошка... «Слоеный пирог» заполняет всю вырытую траншею.

Сегодня это называется дорожной подушкой. Сверху на подушку

кладется собственно дорожное покрытие - каменные плиты, рас­

положенные небольшой горкой, чтобы дождевая вода стекала с цен­

тра дороги в боковые дренажные канавы.

На римские дороги расходовалось больше каменного матери­

ала, чем на дороги современные. На секунду напомню, что экска­

ваторов тогда не было. И камни обтесывались вручную.

По краям римской дороги стояли верстовые (милевые) столбы

в виде аккуратных каменных колонок на квадратных каменных по-

стаментиках. Были и настоящие дорожные знаки в виде каменных

колонн выше человеческого роста, на которых обозначалось рассто­

яние до ближайших населенных пунктов и до Рима. А в самом Риме

был заложен нулевой километр с памятным знаком. Сердцевина им­

перии, на которую приходили поглядеть досужие древние туристы.

Любопытная деталь: вдоль дорог римляне сеяли чернобыль­

ник (artemisia absinthium) - каждый идущий мог сорвать на обо­

чине его листья и вложить в сандалии, чтобы от долгой ходьбы

не болели ноги.

Римские дорожники старались не повторять рельеф местности.

Если перед ними была впадина, они строили через нее мост. Если

гора - прорубались сквозь гору. Римская дорога должна быть пря­

мой и надежной, как римский характер! Неподалеку от Неаполя, на­

пример, римляне пробили в скале туннель длиной в 1300 метров.

Так вот, общая протяженность дорог в римской империи (учи­

тывая второстепенные грунтовые) составляла по разным оценкам

от 250 000 до 300 000 километров. Семь с половиной экваторов!

Для справки: в России 1913 года протяженность дорог равнялась

всего 50 000 километров, причем практически все они были грун­

товыми. А в Риме, если не считать грунтовок, 90 000 километров

дорог являлись самыми настоящими магистралями - с твердым по­

крытием, мостами, туннелями... И - внимание! - из общего количе­

ства всех римских дорог только 14 000 километров было проложено

по самой Италии, остальные - в провинциях. То есть десятки тысяч

километров дорог римляне туземцам просто подарили. Явившись

таким образом для тогдашней ойкумены самыми настоящими

ц и в и л и з а т о р а м и . (Мы еще вернемся к этому термину).

13

Осколки

Империя не может существовать без дорог. Строя дороги, рим­

ляне строили империю. За дороги в Риме отвечало специальное

ведомство (коллегия) по главе с прокуратором - Quattuorviri viarum curandarum. Естественно, на всех магистралях была развернута си­

стема почтовой связи - римляне часто писали друг другу письма, поскольку грамотность была поголовной. Через определенное ко­

личество километров на каждой дороге была почтовая станция, где

государственный служащий или гонец мог заменить лошадей. Ско­

рость доставки срочных, «правительственных» «телеграмм» тогда

составляла 150 километров в сутки. Вдоль дорог стояли мотели...

ой, простите, постоялые дворы для путешественников и команди­

ровочных. Где продавались специальные путеводители и списки

всех дорог Рима.

Для римлян не было ничего невозможного. Они строили доро­

ги на горных перевалах, в пустыне... Древнеегипетский караван­

ный путь, пересекший пустыню от Антинополя до Красного моря, римляне превратили в первоклассную дорогу. В северной Герма­

нии они умудрялись прокладывать брусчатые дороги трехметро­

вой ширины даже через болота. Для этого болото либо осушалось, либо, если мелиоративные работы были невозможны, дорожная

подушка изготавливалась другим, не менее монументальным спо­

собом. Представьте длинные дубовые балки, в которых долотом

пробиваются квадратные отверстия. Через эти отверстия брус кре­

пится к грунту длинными полутораметровыми железными нагеля­

ми. Это-основа. Сверху-дерн и камень. Снизу-поперечные леж­

ни, под которыми - фашинник (связанные из прутьев и хвороста

маты). В некоторых местах Германии и по сию пору римские болот­

ные дороги тянутся на десятки километров.

К чему подобная монументальность? А к тому, что это были во­

енные рокадные и фронтовые дороги, которые должны были вы­

держивать тяжелую военную технику - артиллерию и осадные ору­

дия. По некоторым из сохранившихся участков этих болотных до­

рог и сейчас можно безопасно прогнать полуторку.

Чуть выше я обозвал римские дороги магистралями. И ничуть

не преувеличил! Поперечный габарит древнеримской повозки -

1 метр. Знаменитая Аппиева дорога имела ширину до 6 метров, то есть (учитывая зазоры между транспортными средствами) в на­

шем понимании являлась четырехполосной - по две полосы дви­

жения в каждом направлении. Дорога эта была построена в IV веке

до нашей эры и сохранилась до сих пор. Она тянется от Рима до Ка­

пуи через Понтийские болота. Археологи не поленились откопать

и расчистить от вековых наносов примерно 11 километров этой

дороги. А могли бы и все несколько сотен.

14

Осколки

В XIX веке некий Мак-Адам придумал строить дороги, насыпая

слой щебня толщиной 0,3 метра на специально разровненную и уп­

лотненную земляную поверхность. Фридрих Энгельс высоко оце­

нил успехи тогдашнего дорожного строительства: «Дороги в Анг­

лии в прошлом столетии были так же плохи, как и в других стра­

нах, пока известный Мак-Адам не положил начало строительству

дорог на научных принципах и не дал этим новый толчок прогрес­

су цивилизации».

Без комментариев...

IV

Жена моего друга Валеры Чумакова рассказывала, как они с Ва­

лерой присматривали себе новую квартиру:

- Хотели было поехать в Южное Бутово, но потом передума­

ли: мне рассказывали, что там покупают себе жилье приехавшие

из Средней Азии и прочие такие же. Накидают на пол ковры и жи­

вут в трехкомнатной квартире всем кишлаком, спят на полу. Им даже

мебель не нужна. Поэтому поехали искать, где белые люди покупа­

ют. Заехали в Ивантеевку - посмотреть новостройку одну. Пред­

ставь картину: кругом бараки и трехэтажки, а посредине вдули от­

личный проект - дом кирпичный, по два санузла в квартире, двор

отгорожен от окружающих пролетарских кварталов высоким желез­

ным забором. Но как жить в этом оазисе, если кругом плебейские

трущобы? Мы пока доехали до этого дома, насмотрелись. Кругом

пьянь, рвань, дети сопливые бегают, мужики пальцами своими зас­

корузлыми показывают на нашу машину: «О, смотри, "Ниссан"

едет...» Кошмар! Дебилятниккакой-то. Полное вырождение. Оскол­

ки, блин, империи.

Вы спросите, какое отношение этот эпизод имеет к Древнему

Риму? Отвечаю: самое непосредственное...

V

Да, все империи смертны. Так же как смертны люди. Но люди

умирают потому, что у них в генах заложена программа самолик­

видации. А что губит империи? Где записана та программа, что гу­

бит имперское государство?

Государство состоит из людей, которые воспроизводят, трансли­

руют из поколения в поколение определенные культурные ценности, паттерны (образцы) поведения, общую идеологию (представления

15

Осколки

об устройстве мира). Видимо на взлете империи эти паттерны та­

ковы, что в целом представляют собой программу роста империи.

А потом, по мере ее расширения, программы в людских головах

постепенно меняются так, что их общее кумулятивное действие

приводит к старости и увяданию империи.

Что же меняется в людских головах? Как и почему это происхо­

дит? Только ли ментальность виновата в том, что одна амеба на кар­

те мира пожирает другую? Почему варварами был пожран Древ­

ний Рим? В гипотезах нет недостатка. Их разнообразие поражает

воображение.

Разруха начинается в головах. Это известно нам, и это было из­

вестно нашим предкам. Возможно, поэтому до сих пор столь попу­

лярна версия, будто Рим сгубила роскошь. К ней мы еще вернем­

ся, а пока пробежимся вкратце по другим гипотезам, объясняю­

щим гибель Римской цивилизации.

Самые забавные гипотезы - «технологические». О том, на­

пример, что свинцовые трубы, по которым разводилась вода в Риме, а также свинцовая посуда, с которой ели римляне, постепенно-

постепенно их отравили. Здоровье римлян от поколения к поколению

ухудшалось, ухудшалось, да и ухудшилось совсем до полного нуля.

Аналог - «асбестовая версия». Римский писатель Плиний Стар­

ший упоминал о том, что патриции использовали асбестовые ска­

терти, которые после пира, заляпанные жиром и вином, бросали

в огонь. Асбест, как известно, огнеупорный волокнистый минерал бе­

лого цвета. Негорючий. Огонь уничтожал остатки пищи, выжигал пят­

на, потом рабы отстирывали копоть и снова клали скатерть на стол.

Эта версия появилась, видимо, в свете современных увлечений эко­

логией. Зеленые полагают, что асбест - вредное для здоровья ве­

щество - постепенно-постепенно сгубило Рим. Непонятно только, отчего сгубилось простонародье, скатертей не использовавшее.

- Малярия сгубила великую цивилизацию! - предположили аме­

риканские ученые из Аризонского университета. В результате рас­

копок древнего кладбища в 150 километрах севернее Рима они

обнаружили, что практически каждое захоронение содержит остан­

ки мертворожденных младенцев, новорожденных и просто малень­

ких детей. Кладбище относится к V веку нашей эры, аккурат тогда

империя и почила в бозе.

Манчестерский технологический институт, изучив ДНК 50 ске­

летов, дал заключение: все дети умерли от Plasmodium falciparum -

малярии. У беременных, кстати, Plasmodium falciparum действи­

тельно приводит к выкидышам. В захоронениях были найдены, по­

мимо человеческих, скелетики обезглавленных щенков, вороньи

лапы, шкурки жаб... Это - жертвоприношения, попытки задобрить

богов. Значит, эпидемия была весьма впечатляющей.

16

Осколки

- Часть исследователей придерживается версии о том, что Рим­

скую империю погубило деморализующее влияние христианства.

Потому что там, где появлялись христиане, начиналась депопуля­

ция, - высказывается профессор, доктор философских наук Акоп На-

заретян. - Дело в том, что ранние христиане считали деторождение

грехом, а самоубийство доблестью. И самого Христа первохристи-

ане тоже считали самоубийцей. Поэтому вместо того, чтобы рожать

детей, они прыгали в пропасти в массовом порядке. Христиане ста­

ли считать самоубийство грехом много позже, когда сами дорвались

до власти и поняли, что с прежней идеологией управлять государ­

ством никак не получается. Первым осудил самоубийство Блажен­

ный Августин. Он «объяснил», что заповедь «не убий» относится

прежде всего к самому себе. Себя - не убий. А остальных - можно.

И даже порой нужно: именно Августин разработал концепцию свя­

щенных войн, разрешил христианам носить оружие, обратив вни­

мание на слова Христа о том, что «не мир принес я, но меч». Себя -

не убий, а других, если церковь разрешает, непременно. Так хрис­

тианство стало нормальной государственной идеологией...

Своя версия падения Империи была и у Блаженного Августина.

Он полагал, что римлян сгубило избыточное честолюбие. «Народу, подпавшему под этот порок, — писал Августин, — очень трудно

от него избавиться. Страсть к властвованию толкает его на завое­

вания. А каждый новый успех увеличивает эту страсть. Тут образу­

ется подобие порочного круга».

Даже на кафедре Древнего мира МГУ нет единой точки зрения

на падение Рима. Кто-то из историков полагает, будто Рим погуби­

ла излишняя товарность экономики: ориентированность сельско­

го хозяйства на рынок, погоня за извлечением максимальной при­

были истощила почвы, привела к упадку сельского хозяйства, об­

нищанию и ослаблению метрополии и т. д. Вот он, зверский лик

потребительской экономики!

Другие придерживаются традиционных воззрений, пришедших

к нам еще из XIX века:

- После того, как Римская империя перешла к обороне, пре­

кратила завоевательные войны, иссяк поток рабов, соответствен­

но, цена рабов возросла, сделав рабское сельское хозяйство мет­

рополии нерентабельным. Отсюда - упадок.

Да и в оценках свершившегося факта специалисты расходятся.

Кто-то считает распад Империи закономерным явлением, как за­

ход Солнца, и особо не парится по этому поводу... Кто-то горюет, небезосновательно полагая, что падение Рима задержало разви­

тие земной цивилизации почти на 2000 лет... Кто-то, как, например, доктор экономических наук Владислав Иноземцев (пожалуй, един­

ственный), полагает, что падению Рима нужно не огорчаться, а ра­

доваться. С его точки зрения это было положительным явлением, 17

Осколки

потому что те экономические и культурные механизмы, которые на­

работала Римская империя, попали в дикую Европу, как дрожжи в те­

сто. Да, действительно, отмечает исследователь, после падения Рима

в Европе наступила темная эпоха Средневековья. Но ее темное спо­

койствие было подобно спокойствию теста, в котором растворили

ложку закваски. Казалось бы, вот только что у нас была целая ложка

активного материала. И где она? Растворена, поглощена огромным

массивом сырого теста. Но поглощена не безвозвратно! Через ка­

кое-то «мертвое» время тесто взойдет и начнет переть из кастрюли

со страшной силой. Так выперла во все стороны из Европы евро­

пейская цивилизация, захватив своим «тестом» почти всю планету.

Из всего перечисленного, пожалуй, только последняя точка зре­

ния представляется мне наиболее адекватной. Впрочем, не будем

спешить с оценками. Будем разбираться «от печки» - от природ­

ных условий. Вне всякого сомнения, географические условия и кли­

мат оказывают решающее влияние на социальную эволюцию. Что

касается воздействия климата на историю, это тема для следую­

щей книги, а вот географических условий, наложивших отпечаток

на характер римской (и, соответственно, нашей) цивилизации, не­

много коснемся...

VI

Честно говоря, я планировал написать эту книгу про Древний

Рим, а получилось, как это всегда у меня бывает, про цивилизацию.

Ну что ж, значит, судьба.

Построение книги необычное - сначала вкратце, штрихпунк-

тирно я с самых дальних подступов на бреющем полете захожу

на тему, кратко обрисовывая читателю свою глиссаду и намечая не­

кую общую эволюционную нить, на которую позже нанизываю ог­

ромную бусину Рима. Есть в истории Древнего Рима один эпизод, который на мой взгляд был переломным не только для самой им­

перии, но и для всей земной цивилизации. Эпизод, который и по­

родил, и погубил Рим. Задача читателя - не потеряться в красоч­

ных описаниях, не заблудиться на солнечных римских улицах, сле­

дя за жизненными перипетиями героев, не упустить в гуще событий

основное направление, на которое мы вновь выходим в пятой час­

ти книги, попадая в современность, где так же штрихпунктирно, редкими мазками, автор обозначает дальнейшее направление раз­

вития той же линии.

Вот так книга построилась. Я не виноват, она сама... Следите

за мыслью.

18

Часть 1

Естественная

история

В истории цивилизации, как и в человеческой жизни, детство имеет решающее значение. Оно во многом, если

не во всем, предопределяет будущее.

Жак ле Гофф

Сцена

Незадолго до крушения империи ее ученые мужи проводили

бурение дна Понта Эвксинского неподалеку от побережья Таври­

ческого полуострова. В эту эпоху, впрочем, Таврический полуост­

ров давно уже назывался Крымским, Понт Эвксинский - Черным

морем, а империя была Советской... В общем, советская научная

экспедиция на судне «Акванавт» в восьмидесятых годах прошлого

века извлекла из донных черноморских отложений с глубины около

100 метров корни сухопутных растений и раковины пресноводных

моллюсков. Исследование кернов показало, что морская флора

и фауна появились тут примерно 7500 лет назад. А более глубокие

донные слои содержат только останки пресноводных организмов.

Французская экспедиция, бурившая в дельте Дуная, подтверди­

ла данные советской. Больше того, французы обнаружили под во­

дой остатки древних деревянных домов, алтарей, глиняные печи, загоны для скота. Загоны невысокие, видимо, для свиней.

Надо ли говорить, как эти находки возбудили научное сооб­

щество?! Был организован международный проект «Черное море», в рамках которого сделали немало удивительных открытий.

В сентябре 2000 года германское экспедиционное судно «Се­

верный горизонт» в 20 километрах от турецкого города Синопа

с помощью глубоководного сонара и подводной лодки-робота об­

наружило остатки полуобвалившегося здания длиной 12 метров

и шириной 4 метра. Это была мазанка - строение из прутьев, об­

мазанное глиной. Со дна достали обработанные дощечки, куски

древесного угля - когда-то на дне Черного моря горел костер.

Это все могло означать только одно - раньше Черное море было

небольшим пресноводным озером. Его старая береговая линия

находится сейчас на глубине 150-160 метров. Да и Средиземное

море не всегда выглядело так, как сейчас. Оба эти водоема запол­

нились океанской водой уже на памяти человечества.

Легенды о Всемирном потопе - не древнееврейский фольклор, они присутствуют практически у всех народов мира. Сказаний о по­

топе - сотни. Они есть на острове Тайвань, у эскимосов Канады, в фольклоре майя. В еврейском фольклоре от Всемирного потопа

спасся один человек по имени Ной. В легендах ацтеков единствен­

ного спасшегося звали Нене. У народов Ближнего Востока - Утна-

пишти. Библейский Ной спасся на корабле, месопотамский герой -

на деревянной подводной (!) лодке, а герой ацтеков - на долбле­

ном бревне.

Аналогичную картину рисуют индийские «Махабхарата» и «Ша-

тапатха Брахмана». Схожие истории есть у греков, народов Лаоса

и Таиланда, в преданиях японцев, у самоанцев... Какая же реаль­

ность лежит в основе этих сказаний? У современной науки есть от­

вет на этот вопрос.

21

Часть 1. Естественная история

Последние несколько миллионов лет события на Земле разво­

рачиваются следующим образом: сто тысяч лет длится леднико­

вый период, за ним следуют 10-15 тысяч лет потепления. Затем

снова 100 тысяч лет оледенения, за коим очередные 10-15 тысяч

лет оттепели. И так далее. Вся человеческая цивилизация - это плод

последнего межледникового оттепельного зазора, который, кста­

ти, подходит к концу. Но про климат, как и обещал, будет в следую­

щей книжке, а сейчас - про Всемирный потоп.

Приблизительно 15 000 лет тому назад ледник, накрывающий

огромной белой шапкой северное полушарие аж до территории

нынешней Украины, начал отступать. То есть, попросту, таять. Тая­

ние огромных полярных шапок привело к подъему уровня океана

на 130-150 метров. Земная суша уменьшилась на 8 %. Человече­

ство, которое к тому времени уже благополучно заселило все кон­

тиненты, жило, в основном, у воды - по берегам озер, рек и морей.

Ясно, что подобное затопление не прошло незамеченным и оста­

лось в преданиях.

Через сухопутный Гибралтарский перешеек воды поднявшего­

ся океана хлынули сначала во внутреннее море, которое позже на­

зовут Средиземным, и постепенно заполнили его почти до совре­

менного уровня, а потом, проточив Босфорское ущелье, соленая

вода с высоты в 120 метров огромным водопадом обрушилась в пре­

сноводное озеро, которое позже назовут Черным морем.

Когда в девяностых годах прошлого века я впервые прочитал

про этот самый Босфорский водопад, теория черноморского по­

топа была только робкой гипотезой. И так случилось, что сразу пос­

ле ознакомления с ней занесла меня нелегкая в Стамбул. Там я

впервые увидел своими глазами Босфор. И немедленно утвердил­

ся в справедливости этой гипотезы: да, именно так все и было!

Вы сами видели Босфорский пролив между Средиземным и Чер­

ным морями? Если нет, посмотрите. Того стоит. Это не пролив!

Не бывает таких проливов! Тридцать километров длиной и меньше

километра шириной - ну разве это пролив? Это река! Здесь явно

шел поток в межгорной седловине...

Расчеты американских геологов Питмана и Райана показыва­

ют, как все происходило. Мощь водопада равнялась примерно двум­

стам Ниагарам. Величественное было зрелище! Каждый день в озе­

ро обрушивалось 50 кубокилометров воды. В результате каждый

день уровень воды поднимался на 15 см, превращая безымянное

озеро в нынешнее Черное море. Северное и западное побережья

здесь очень пологие, поэтому ежедневный подъем воды на 15 см

оборачивался 400-метровым продвижением воды вперед. Каждый

день густо заселенная суша теряла до полукилометра! Сто тысяч

22

Сцена

квадратных километров плодородной земли было затоплено в те­

чение трех лет.

Людям пришлось отступать. Что это были за люди? И каким был

допотопный мир?

Надо сказать, послеледниковая оттепель благодатно сказалась

на планете и ее обитателях. На месте нынешней Сахары была цве­

тущая саванна, безымянные озера (прото-Черное море и прото-

Средиземное) представляли собой отличное место для ведения

оседлого образа жизни. Инновации перли просто как из рога изо­

билия: 10-11 тысяч лет назад здесь придумали мазанку, 8 тысяч

лет назад - обжиг глиняной посуды (гончарного круга еще не было, посуду делали слой за слоем из раскатанных глиняных колбасок -

т. н. ленточная керамика). Первые посевы злаков и стойловое сви­

новодство появились примерно 7-8 тысяч лет назад.

В общем, семимильными шагами шла по планете неолитиче­

ская революция - переход к оседлости и сельскому хозяйству. А на­

чалась революция примерно в районе нынешней Турции. Хорошие

места. Обилие пресной влаги на равнинах позволяло расти густым

травам, где в массовом порядке паслись всякие жвачные. На кото­

рых люди охотились тут еще в досельскохозяйственную эпоху. На зиму

стада откочевывали в Аравию, летом возвращались в Малую Азию.

Люди ходили за ними. Это были уже довольно умелые, хотя и дико­

ватые граждане, которые умудрялись возводить монументальные

сооружения - многокилометровые каменные загоны для газелей

и прочей беглой дичи. Эти охотничьи сооружения позволяли запа­

сать тонны мяса. Консервировали его, по-видимому, копчением

и вялением, а хранили в мазанках.

Это уже не просто охота, такой образ жизни - шаг к оседлости.

Надо сказать, охота и собирательство - самое неэффективное ве­

дение хозяйства. Подсчитано: для того, чтобы обеспечить питани­

ем племя в 500 человек, которые живут охотой и собирательством, нужна территория, равная современной Чехии. Переход к иным -

сельскохозяйственным - технологиям повысил КПД цивилизации

внесколько раз, позволив прокормить на той же территории в двад­

цать раз большее население.

Сделавшие первый шаг к «почти оседлости» сезонные кочев­

ники-охотники в дальнейшем перешли к оседлости настоящей.

Начали разводить свиней (удобное животное: все жрет и на вкус

приятно), занялись мотыжным земледелием. Постепенно новая

технология начала распространяться на запад, вдоль Средизем­

ного озера.

Именно на эту, передовую по тогдашним временам цивилиза­

цию и обрушился Всемирный потоп. Людям, живущим на берегах

23

Часть 1. Естественная история

великих озер, на глазах превращающихся в моря, пришлось отсту­

пать в Европу. Их отступление от надвигающейся воды археологи

прослеживают по быстрому и одновременному появлению ленточ­

ной керамики в Карпатах, вдоль Дуная, по которому переселенцы

плыли в лодках из звериных шкур, вооруженные каменными топора­

ми. Через довольно непродолжительное время волна «погорельцев»

(точнее, «утопленцев») достигла территории нынешней Франции.

Европа встречала беглецов непроходимыми чащобами и дики­

ми племенами, которым вновь прибывшие рассказывали ужасы про

потоп и знакомили со своей культурой - мотыжным земледелием, способам выпекания хлеба, ленточной керамикой, свиновод­

ством... Волею потопа именно беглецы, пришедшие в Европу, стали

ц и в и л и з а т о р а м и , носителями новых ценностей - ценностей

неолитической революции. Они принесли передовую культуру дика­

рям, которые жили еще в палеолите - охотой и собирательством.

Стремительное распространение по Европе ленточной кера­

мики позволило археологам установить точное время, за которое

ц и в и л и з а т о р ы колонизировали эту часть света - 200 лет.

Раньше исследователи ломали голову - с чего бы вдруг взявшая­

ся буквально из ниоткуда культура так быстро покорила Европу?

Теперь ясно, откуда и почему: вода гнала.

Учитывая, что КПД оседлого образа жизни гораздо выше охот-

ничье-собирательского, пришельцы просто задавили своей числен­

ностью редких европейских аборигенов. По данным археологов, в Причерноморье (точнее, в Приозерье) плотность населения была

очень высока - расстояние от поселения до поселения составляло

примерно 4 километра. В то время как плотность аборигенов Сред­

ней Европы составляла 1 (один) человек на 10 квадратных кило­

метров - сейчас в Сахаре больше народу живет!..

«Стоп!» - скажет ушлый читатель. А почему, собственно говоря, автор рассказывает нам тут про потоп? А потому, что именно этот

природный катаклизм сформировал особые природные условия

Средиземноморья, которые позволили возникнуть и развиться так

называемой «античной аномалии» - уникальной, не похожей на ос­

тальные цивилизации. Без которой, возможно, путь общеплане­

тарного развития был бы более долгим и извилистым. Античность

сделала такой рывок в развитии человеческих отношений, кото­

рый на тысячи лет опередил развитие технологий. И виной всему, как ни странно, именно Всемирный потоп.

Вспомним, вода Мирового океана вливалась в Средиземное

море через узкую горловину Гибралтара и далее тем же макаром -

в Черное море через узкое Босфорское ущелье. Когда вода начи­

нает заливать низменность, окруженную предгорьями и горами, 24

Актеры

получается причудливо изогнутая береговая линия с многочисленны­

ми бухтами и островками. А замкнутость водоема, его отделенность

от открытых просторов Мирового океана делает приливы и отливы

практически незаметными. Оба этих фактора очень облегчают судо­

ходство. В морских бухточках можно скрыться от шторма или против­

ников. А в самом море невозможно заблудиться: в какую сторону ни

поплыви, обязательно упрешься в берег. То есть не нужно сложных

средств навигации. Отсутствие приливов также предельно упроща­

ет плавание. Поэтому неудивительно, что примитивное судоходство

в первую очередь начало развиваться на внутренних морях - Сре­

диземном и Черном. Оно началось тут со времен позднего каменно­

го века - неолита - аж в 4-м тысячелетии до нашей эры. Причина -

в сугубой экономической выгодности морского транспорта.

Егор Гайдар, ссылаясь на западных экономистов, в книге «Дол­

гое время» приводит интересные цифры: стоимость перевозки гру­

за через все Средиземное море с запада на восток в те далекие

доисторические времена равнялась стоимости перевозки той же

массы груза по суше («по хорошим римским дорогам») на 75 миль.

Именно поэтому, отмечает автор, «в Средиземноморье в торговый

оборот были вовлечены значительные объемы товаров массового

потребления, в отличие от сухопутных караванных путей, где тор­

говля велась в первую очередь предметами роскоши, которая мало

влияет на жизнь подавляющей части крестьянского населения».

Массовость торговли - первый шаг па пути к потребительскому

обществу, то есть к современной цивилизации.

Читайте экономические книги! Это увлекательно и познава­

тельно...

Но прежде чем перейти к рассказу о том, как повлияли природ­

ные условия на возникновение и развитие великой «античной

аномалии», посмотрим более внимательно на элементарные час­

тицы, из которых складывается «вещество» цивилизации.

Актеры

«Пятьсот миллионов лет назад, когда жизнь преодолела почти

9/10 дистанции от бактерии до Сократа, гипотетический наблю­

датель еще не мог бы определиться по "месту" возникновения

разума: в море или на суше? Тридцать миллионов лет назад он

колебался бы между Старым и Новым светом, между лемурами

и обезьянами. Даже два миллиона лет назад, будь он самим Дар-

ниным... воздержался бы от оптимизма относительно перспектив

25

Часть I. Естественная история

уже возникшего рода homo. Только отблеск первого костра осветил

пройденную точку бифуркации. Homo все-таки пришел первым», -

так поэтично описали этот процесс исследователи-эволюционисты

В. Жегалло и Ю. Смирнов.

Даже я не сказал бы лучше!..

Эволюция разума на этой планете прошла длинный и сложный

путь. И на всей цивилизации до сих пор лежит отпечаток того зве­

ря, который живет внутри нас. Отпечаток homo лежит на всей на­

шей sapiens. Небольшой занимательный экскурс в этологию помо­

жет нам в этом разобраться.

Классики марксизма полагали, будто труд создал человека. Он же

освободил руки для работы, раз и навсегда сделав человека дву­

ногим прямоходящим. Но ходят на двух ногах и используют орудия

многие звери. И это еще не делает их разумными. Фактически все

было «с точностью до наоборот» - сначала наши предки обрели

бипедию - прямохождение. Оставаясь при этом неразумной обе­

зьяной. Потом, оставаясь такой же неразумной обезьяной, они сот­

ни тысяч лет инстинктивно делали примитивные орудия, обкалы­

вая гальку. Так же как производят и используют орудия многие дру­

гие животные - бобры, птицы, каланы...

Только трудности жизни и увеличение мозга, помогающее их

преодолевать, сделали человека человеком. Я имею в виду расста­

вание с лесом и выход в непривычную саванну, неизобильность

пищи и вытекающие отсюда всеядность, трупоедство... Мы же по­

томки собирателей и падальщиков. Анализ костей животных, на ко­

торых сохранились следы первых примитивных каменных орудий

наших предков, показывает, что это были кости трупов. Оно и по­

нятно: буквально «вчера» слезшей с дерева обезьяне было трудно

тягаться в саванне со специализированными хищниками в добыче

«живого» мяса. Проще найти падаль и каменными остриями сре­

зать с туши мясо.

Атавистическая любовь к тухлому и гнилому до сих пор сохра­

нилась в некоторых национальных кулинариях: эскимосы любят

копанку - гнилое мясо, причем нарочно его закапывают и ждут, когда начнет гнить, после чего выкапывают и едят; китайцы любят

тухлые яйца; французы -заплесневелый сыр... Только давний реф­

лекс трупоеда примиряет современного человека с подобными ку­

линарными изысками. Никакой настоящий хищник пищу с запахом

гнили есть не будет, только падальщик. Или бывший падальщик, как

homo sapiens, например.

Помимо этапа трупоедства был в нашей истории и гораздо бо­

лее постыдный эпизод - каннибализм. Людоед - один из постоян­

ных героев европейских сказок. Ганнибал Лектор и Дракула - попу-

26

Актеры

лярные голливудские страшилки. Мы все - потомки людоедов, и это

гоже порой атавистически проявляется. Иногда в безобидной фор­

ме, когда мама шутя говоритсвоему ребенку: «Я тебя съем!» А иног­

да в виде реального каннибализма, исключительные факты кото­

рого, ставшие известными, представляются современному циви­

лизованному человеку невероятно дикими. Но тем не менее они

периодически происходят: вдруг срабатывает в мозгу древняя про­

грамма и какой-нибудь человек начинает есть мясо своего вида.

Большая редкость в животном мире, между прочим! Обычно мясо

своего вида представляется животным невкусным, отталкиваю­

щим, часто животные испытывают инстинктивный страх, столкнув­

шись с мертвым зверем своего вида...

В нашем мозгу таится огромное множество разных древних ин­

стинктивных программ. Все наши бытовые привычки и, соответ­

ственно, обычаи, мораль имеют животно-инстинктивное происхож­

дение. Человек работает просто: есть зашитая в мозгу программа

поведения - есть поведение. Нет программы - нет поведения. По­

смотрите за человеком, за любыми его реакциями и поведением, поищите под это поведение животную программу. И вы ее найдете!

Вот элементарный пример. Все человеческие детеныши любят

качели. Все детские парки развлечений состоят из аттракционов, где в том или ином виде используется фрагмент полета, враще­

ния, переворота или мгновения невесомости. Вы сколько угодно

можете катать на карусели щенков, жеребят или детенышей овец -

ничего, кроме ужаса, это у них не вызовет. А у наших детенышей

полет вызывает инстинктивное удовольствие. Дети хохочут, когда

их подбрасывают и ловят. Почему? Да потому что наши далекие

предки, прыгали по деревьям, и в глубинах мозга до сих пор оста­

лась программа брахиации - перелета с ветки на ветку, раскачива­

ясь на руках. Именно поэтому до сих пор самые популярные и час­

тые детские сны - это сны о полетах. Этой программе, которая

живет в далеких глубинах нашего мозга, примерно 25 миллионов

лет - именно тогда наши общие с гиббонами предки передвига­

лись с помощью брахиации.

Вообще инстинктивное поведение лучше всего наблюдать у де­

тей - они ближе к животным. Почему все дети обожают строить

шалаши из веток, имеюттягу к дуплам, пещерам?.. Потому, чтоу мно­

гих, и не только человекообразных приматов, есть врожденные

программы по строительству гнезда. Никуда не делись они и у нас.

Дремлют в глубинах мозга.

Дайте грудному младенцу два пальца, он их крепко обхватит

ручонками. Можете его теперь смело поднимать в воздух - он удер­

жится! Потому что миллионы лет его животные предки с самого

27

Часть 1, Естественная история

рождения висели на маме, вцепившись в ее шерсть. Давно уже у на­

ших самок шерсти нет, а способность младенца висеть, держась

за руки, осталась.

Осталась и потребность малыша на прогулке уцепиться за ма­

мин хвост - так безопаснее. Отсюда, кстати, и пошло выражение

«держаться за юбку»: хвоста у мамы давно уже нет, но желание ре­

бенка ухватиться за что-то сохранилось. Именно поэтому, кстати, дети лучше засыпают с плюшевыми игрушками: они волосатые

и мягкие - сразу срабатывает программа успокоения.

Если злобный экспериментатор в лаборатории забирает маму

у маленькой обезьянки, малыш впадает в ужас, кричит и инстинк­

тивно вцепляется в шерсть - в свою собственную, поскольку маму-

то уже уволокли, а инстинкт «вцепиться» срабатывает. У человека

шерсти на теле нет, поэтому человек в стрессовых ситуациях вцеп­

ляется в ту шерсть, что осталась - в волосы. Отсюда выражение

«рвать на себе волосы». Если бы мы произошли от другого зверя, никаких хватаний за собственные волосы не было бы. Во всех на­

ших поступках нами до сих пор руководит обезьяна, которая сидит

внутри нас.

Любовь к родине - тоже чисто животное чувство. Патриотизм

характерен для всех территориальных животных, а приматы - со­

здания территориальные. У них (у нас) в детстве происходит имп-

ринтинг - запечатление своего ареала обитания на всю оставшую­

ся жизнь. Это крайне необходимая вещь, которая позволяет, во-

первых, не потеряться, а во-вторых, отчаянно защищать свою

«родину» от захватчиков. А иначе бы откуда у людей взялся патрио­

тизм? Из чего бы он вырос? Защита своей родины, своей стадной

территории - священный долг любого павиана.

Кстати, о павианах... Вы знаете, как воюют павианы и другие

обезьяны, живущие в саванне? Обращаю внимание читателя на са­

ванну, потому что наши предки - как раз обитатели саванны, и у всех

видов саванных приматов под влиянием природной среды сфор­

мировалось одинаковое поведение. В биологии это называется

конвергенцией - когда у совершенно разных видов формируются

одинаковые телесные или поведенческие признаки, обусловлен­

ные обитанием в одинаковой природной среде. Итак, войны пави­

анов на открытом пространстве...

В походном строю стадо павианов повторяет предбоевой по­

рядок пехоты. В центре идут доминанты - патриархи стада, вок­

руг которых все самое ценное - самки с детенышами. Впереди

идет боевой авангард - субдоминантные особи, молодые самцы.

Сзади - арьергардное прикрытие из самцов третьего ранга, по­

слабее. Если местность пересеченная, плохо просматриваемая, 28

Актеры

с двух сторон может быть еще два небольших отряда флангового

прикрытия.

Если предстоит война с другим племенем павианов - напри­

мер, пограничный конфликт, два войска павианов выстраиваются

друг перед другом в виде двух полумесяцев вогнутыми сторонами

друг к другу. В центре - патриархи. Именно такое боевое построе­

ние до сих пор остается у многих туземных племен. Именно такое

боевое построение долгое время было характерно для древних

человеческих сообществ. Только потом, когда прогресс изменил

условия (усовершенствовал средства) ведения войны, изменилось

и построение приматов вида homo sapiens. Появилась, например, легионная римская армия с манипулярным устройством. Но не бу­

дем забегать вперед...

Забежим назад. В мире животных правило простое - кто боль­

ше, тот сильней. Поэтому каждый старается выглядеть значитель­

нее, чем есть на самом деле: жаба в случае опасности раздувает­

ся; кобра поднимается и раскрывает «капюшон»; кошка выгибает­

ся дугой и поднимает шерсть дыбом; царь или вожак стаи всегда

сидят на возвышении; жрецы, монахи и бояре носят высокие кло­

буки; римские легионеры, русские гусары и прочие солдаты допу-

леметной эпохи носили шлемы с гребнями, киверами, перьями, ро­

гами, зрительно увеличивающими рост их носителя. Простое пси­

хологическое оружие, приводной механизм которого спрятан в

таких древних слоях мозга, что включается автоматически, минуя

сознание. Поэтому всегда действует. Поэтому всегда и носили -

непреходящая была у военных мода. И до сих пор еще осталась -

офицерики стараются подобрать себе фуражку с тульей повыше.

Павианы...

Любопытно, что конфликт между стадами павианов может раз­

решиться как общей бойней, так и схваткой двух самых сильных

особей. У людей это тоже сохранилось. Кто знает историю, должен

вспомнить поединок Пересвета и Челубея - двух доминантных осо­

бей - перед рядами войск. А кто истории не знает, вспомнит голли­

вудский блокбастер «Троя», в котором Ахиллес дрался с каким-то

громилой перед лицом двух армий.

Кстати говоря, мне рассказывали, что подобные бои до. сих слу­

чаются при разборках двух банд уголовников. Иногда вместо того

чтобы устраивать перестрелку, бригады выставляют на бой двух

крупных самцов - кто победит, того и правда.

И еще одна не менее важная деталь. У саванных приматов ге­

ронтократия, то есть власть в стае держат старшие по возрасту осо­

би. А воюют приматы - детьми. В войске у них - сплошь молодые

самцы. Сами патриархи-геронтократы предпочитают не воевать, 29

Часть 1. Естественная история

они в центре. Война детьми - это видовой признак приматов. Он

остался и у нас: по сей день наш вид призывает в войско детей: стукнуло парню 18 лет - изволь в армию. У кабанов, скажем, со­

всем не так. У них сражаются только секачи - матерые, здоровен­

ные, седые самцы с желтыми клыками. А обезьяны посылают в бой

более слабых - молодняк. Благородные звери, что тут скажешь...

Если два стада обезьян случайно встречаются на границе двух

территорий, их вожаки важно проходят через строй своих войск, внимательно смотрят друг на друга, а потом, если граница не на­

рушена, пожимают друг другу руки, обнимаются - подтверждают

мирный договор. За ними уже, по субординации, могут обняться

подчиненные. Это обезьяний ритуал. И он тоже сохранился у на­

шего вида. Когда наши президенты, то есть лидеры территориаль­

ных образований, прилетают в гости друг к другу, они видят, что их

встречают не барышни в национальных одеждах (что было бы при­

ятно глазу), не кабинет министров, не семья президента, а поче­

му-то всегда строй войск - почетный караул. Откуда тянется этот

обычай? Оттуда, из далекой саванны. Ему сотни тысяч лет, просто

никому никогда в голову не пришло его отменить... Причем по всем

обезьяньим правилам сначала жмут руки друг другу и обнимают­

ся лидеры, то есть самцы-доминанты, а уж потом - их свита, ми­

нистры...

В общем, защита территории - это чисто видовая потребность.

При этом любопытно, что зверь, вторгшийся на чужую территорию, инстинктивно, то есть автоматически, чувствует себя неправым.

И это его сковывает, потому в животном мире чужака (даже более

сильного физически) чаще всего побеждает хозяин территории: за ним моральная правота. У людей это порой принимает забав­

ные формы. Например, спортивная статистика отмечает, что гости

чаще проигрывают матчи хозяевам поля. Можно как угодно пытать­

ся это объяснить - непривычное поле, чужие болельщики, долгий

перелет, от которого за неделю не успели отдохнуть... но глубин­

ная причина одна: на чужом поле играть неловко, неудобно. Объяс­

нять этот ведущий к проигрышу дискомфорт логическими причи­

нами бессмысленно, потому что он идет изнутри. Инстинкт тем

и хорош, что действует непосредственно, минуя разум. А человеку

уже постфактум остается чесать репу и пытаться объяснить само­

му себе: почему же я так поступил? Он даже не догадывается, ка­

кая миллионнолетняя программа в данный момент автоматически

в нем сработала.

Почему, например, такую ненависть особи нашего вида испы­

тывают именно к себе подобным? Наших природных врагов - змей, комаров, глистов, волков, тигров мы не ненавидим. Только свой вид

30

Актеры

вызывает столь острые эмоции. Почему христиане ненавидят ере-

тиков больше, чем иноверцев? Почему Московская патриархия

дружит с муллами и не любит католиков? Да потому что католики -

родственный вид, латинская ересь... В природе именно малые

отличия вызывают наибольшую неприязнь. Неприязнь к похожему -

это природный механизм, смысл которого в том, что похожий на тебя -

твой первый конкурент на экологическую нишу. Змея волку не кон­

курент, у них разные экологические ниши, разный тип питания. А вот

шакал - да. Волк кроманьонцу не конкурент, а вот неандерталец -

да. Homo homini lupus est.

Даже человеческая религиозность и та имеет в своей основе

чисто животные инстинкты. Следите за мыслью... В основе лю-

бой религии лежит ритуал. А животные гораздо более ритуали-

зированные создания, чем мы привыкли думать. Повторять удачные

действия, не задумываясь об их смысле - один из приспособи-

тельных механизмов природы. Детеныши повторяют действия

взрослых, чтобы научиться жить в этом мире. Взрослые живот­

ные упрямо повторяют те действия, которые однажды принесли

им удачу. Дикий мир жесток, в нем от добра добра не ищут: если

один раз ты перепрыгнул эту ветку, заскочил на ту, после чего

тeбe повезло, значит, имеет смысл повторять удачные движения.

Глядишь, опять будет добыча. В этом истоки бессмысленных ди­

карских табу и ритуалов. Дикарь слишком мало знает о мире, чтобы анализировать: вот это глупое действие, а это полезное.

Он просто повторяет.

У животных есть просто потрясающие ритуалы! Вот один из них: главный павиан на заре взбирается на пригорок, вздевает руки к вос­

ходящему солнцу, громко ревет и кланяется. Приветствовать солн­

це вообще в обычае приматов. Неудивительно поэтому, что Солнце

у многих народов считалось и считается главным божеством. И не­

удивительно, что именно доминантные особи (вожаки) становились

позже жрецами, которые поддерживали «связь» со сверхдоминан-

гом (божеством).

С религией всегда тесно связаны представления о морали.

Гуманитариям постоянно кажется, что моральные нормативы есть

го, что принципиально отличает человека от других животных. Это

происходит потому, что поведение человека, которое в действи­

тельности определяется его глубинными инстинктами, сверху при­

крыто тонкой пленочкой социальности, то есть слов. Слов о чести, долге, любви, божественных установлениях. Но эти слова не объяс­

няют, а просто прикрывают, как краска ржавчину, естественно-жи-

гаотные корни человеческого поведения.

31

Часть 1. Естественная история

Возьмем ту же мораль. Мораль есть практически у всех живот­

ных. Причем, чем лучше вооружено животное, тем сильнее инстин­

ктивные запреты на применение этого оружия против особей сво­

его вида - во время брачных турниров или войны за территорию.

Скажем, ядовитые змеи во время поединка никогда не кусают про­

тивника. Тигры, орлы, лоси, олени никогда не применяют свое мощ­

ное оружие против своих.

В книге этолога Виктора Дольника описан забавный эпизод.

В охотхозяйстве два лося, встав по разные стороны изгороди, на­

чали бодаться друг с другом - через забор. Трах! Трах! Аж треск

стоит, щепки летят. Бескомпромиссно бьются! Но вот жерди лоп­

нули и лоси остались друг перед другом, теперь уже ничем не раз­

деленные. И растерялись, потому что игры кончились, дальше пой­

дет сплошное смертоубийство. И что вы думаете? Лоси перешли

к следующему пролету изгороди и снова начали «бескомпромисс­

но» биться «не на жизнь, а на смерть», с двух сторон лупя рогами

по забору.

«Ворон ворону глазу не выклюет», - вот классический, попав­

ший в поговорку пример животной морали, то есть инстинктивного

запрета на применение оружия против особей своего вида. Птицы

не молотят друг друга мощными клювами, львы не рвут друг друга

зубами и когтями. А воту плохо вооруженных видов инстинктивные

моральные запреты слабее. Человек, скажем, или голубь - это сла­

бо вооруженные создания, нет у них ни мощных челюстей с клыка­

ми, нет когтей, нет яда, нет убойного клюва. Поэтому природе не­

зачем было ставить этим видам «вшитые» моральные программы.

Однако человек обхитрил природу. Он вооружился искусственно

и стал способен легко убивать себе подобных - природных тор­

мозов-то не было.

Именно аморальность и агрессивность нашего вида мощно под­

стегнули внутривидовую конкурентную борьбу, социальная эволю­

ция пошла невероятными для биологии темпами. Выживали самые

умные племена-стада, которые придумывали самое смертельное

оружие, самые эффективные системы внутренней организации, самую эффективную тактику уничтожения конкурентов. А также

самые эффективные программы поведения, паттерны, мифы, мо­

ральные парадигмы.

Иногда говорят, что вся история человечества - это постоянная

борьба разума с животностью. Я бы сформулировал иначе: вся ис­

тория человечества есть канализация животных инстинктов в при­

емлемое для разума русло. Огромная мелиоративная работа, про­

исходящая внутри наших голов...

32

Спектакль

Спектакль

Интересное влияние оказало на человечество изобретение денег.

Оно обострило у приматов все те черты, которые подспудно в нас

дремали. Внедрение денег в стаю обезьян дает потрясающий ре-

зультат: оно резко очерчивает и разделяет психотипы.

Американские этологи провели такой эксперимент. Они ввели

и стае обезьян экономику. Теперь для получения пищи обезьяны

должны были работать. Работа состояла в том, чтобы дергать рычаг

с немалым усилием. За работу обезьяна получала не пищу, а «уни-

иерсальный эквивалент» - деньги. Это были разноцветные пласт­

массовые жетоны. За белый жетон можно было купить у экспери­

ментаторов одну ветку винограда, за синий - две, за красный - ста­

кан газировки и так далее.

И что вы думаете? Вскоре обезьянье общество расслоилось.

В нем возникли те же самые психотипы, что и в человеческой стае.

Появились трудоголики и лодыри, бандиты и накопители. Одна обе­

зьяна умудрилась за 10 минут поднять рычаг 185 раз! Так ей хоте­

лось разбогатеть! А кто-то из шимпанзе предпочитал не работать, а отнимать у других, пользуясь силой. Иные ленились работать и сто­

яли возле рычага с протянутой рукой в ожидании, когда кто-нибудь

добрый им подаст денежку на халяву. Но главное, что отметили экс­

периментаторы, у обезьян проявились те черты характера, кото­

рые ранее не были заметны - жадность, жестокость, подозритель­

ность и ярость в отстаивании своих капиталов.

Обезьяны быстро научились использовать деньги не только в от­

ношениях с экспериментаторами, но и друг с другом. Шимпанзе, ко­

торым хотелось поиграть, покупали у своих товарок за шестиуголь­

ный жетончик игрушку. Они покупали друг у друга услуги - например, одна обезьяна могла поискать у другой в шерсти насекомых за день­

ги. Вскоре обезьяны уже вовсю торговали друг с другом - меняли

жетоны на орехи, конфеты на жетоны, услуги на деньги...

Когда приматы нашего вида homo sapiens «выросли» до де­

нег и оседлого образа жизни, их природные черты проявили себя

в социальной специализации - кто-то работал, а кто-то грабил.

Земледельцы сажали и убирали, кочевники налетали и отнимали.

Земледельцы, как могли, защищались. Чуть позже именно из этих от­

ношений сформировалась первая государственная организация -

грабители взяли земледельцев под свою «крышу». Это было взаи-

моудобно. Земледельцам выгоднее платить определенную долю

одному бандиту, а не всем, и при этом больше не париться с войной: все «разборки» с другими грабителями брала на себя «крыша».

33

Часть 1. Естественная история

Выгода же грабителей заключалась в том, что строго ограниченная

постоянная дань не резала курицу, несущую золотые яйца. Взяв не­

много сегодня, они знали, что возьмут немного и завтра. И не надо

каждый раз завоевывать - сами заплатят.

В миниатюре этот процесс взаимоотношений между «травояд­

ными» и «хищниками» россияне могли наблюдать в начале-сере­

дине девяностых годов, когда государство куда-то испарилось, и на его место тут же вылезли бесчисленные банды, обложившие

данью палатки, кооперативы и даже крупные производства...

Все естественно: как только появляется новая экологическая

(или экономическая) ниша, то есть потенциальная возможность где-

то чем-то поживиться, ее тут же занимают охотники за свободной

энергией, за незанятым ресурсом. Теория систем, ничего не поде­

лаешь... В нашем случае экологическая ниша появилась тогда, ког­

да сельскохозяйственные технологии выросли настолько, что со­

общество земледельцев стало производить избыточный продукт.

Который можно было отнять.

Так на огромных равнинах постепенно сформировались клас­

сические аграрные империи, в которых функции военной знати и не­

воюющих крестьян были принципиально разделены. Специализи­

рованы. В плодородных долинах рек (Египет, Месопотамия и пр.) на высший класс помимо военной обороны легли еще несколько

функций - координирующая функция и функция информационно­

го накопления. В качестве координатора власть организовывала об­

щественные работы по строительству аграрной инфраструктуры -

оросительных каналов. Один крестьянин многокилометровый ка­

нал не выроет. Но оросительные каналы нужны всем крестьянам.

Значит, необходимо организовать общественные работы для обще­

го блага. Для этого и нужна централизация, власть, принуждение.

Некоторые исследователи даже связывают деспотизм восточных

обществ, возникших в долинах больших рек, не столько с потреб­

ностями обороны, сколько с необходимостью проведения мелио­

ративных работ.

Функция же информационного накопления заключалась в сле­

дующем. Земледельцу очень важно знать, когда сеять, когда убирать.

Отсюда необходимость в накоплении астрономических знаний, ко­

торые аккумулируются у жрецов. Наука -жреческая специализация.

Война - дело светской власти. А крестьянин специализируется

на производстве продуктов питания.

Письменность в аграрной стране используется как инструмент

для переписи населения с целью взимания и учета податей, а гра­

мотность является прерогативой только высшего класса. В самом

деле, зачем крестьянину грамота?..

34

Спектакль

Вместе с письменностью возникает институт «прописки», про­

водятся переписи населения. В одном из германских музеев хра­

нится древнеегипетский папирус, который определяет порядок

переписи крестьян. В нем сказано, что каждый египетский кресть­

янин во время переписи обязан указать чиновнику место житель­

ства и общину, к которой приписан. Чтобы никуда не делся и во­

время платил. Община, кстати, отвечает за каждого крестьянина: один сбежит - его налоговая доля ляжет на других. Круговая пору­

ка - характерная вещь для аграрной империи. Для аграрной стра­

ны характерны и еще несколько особенностей. Во-первых, страш­

ная ригидность. Во-вторых, колебательные процессы. Разберем­

ся по порядку.

Что такое ригидность? Это термин из психологии, он означает

непластичность, невосприимчивость к новому, «тормознутость».

Исследователи отмечают следующий феномен: после неолитиче­

ской революции технологический прогресс как бы замедлился.

Деревенская цивилизация (позвольте мне далее употреблять этот

термин: уж больно точно слово «деревенщина» передает психоло­

гическую суть аграрной цивилизации) словно застыла в своем раз­

витии. Почему? Где сельскохозяйственные инновации? Почему они

появляются так медленно?

Сельскохозяйственная цивилизация просуществовала на нашей

планете в почти неизменном виде тысячи лет, и закат ее начался

совсем недавно - лет двести-триста тому назад. По историческим

меркам буквально вчера. А до того мир был на удивление стати­

чен... Уровень ВВП на душу населения в Римской империи, Китае, Индии в начале нашей эры практически не отличался от среднеми­

ровых значений удельного ВВП в конце XVIII века! Также практиче­

ски не отличалась урожайность зерновых (8-10 центнеров с гекта­

ра) и средняя продолжительность жизни (24-26 лет). Крестьяне

во все века жили хреново...

Как справедливо отмечает один из историков, «если бы римля­

нина периода империи можно было перенести на 18 веков вперед

во времени, он оказался бы в обществе, которое смог бы понять

без больших трудностей». Нам, привыкшим к полугодовым сменам

моделей мобильных телефонов, такое представить трудно. Где же

прогресс?

Встречный вопрос: а зачем прогресс, новые изобретения нуж­

ны крестьянину? Ведь крестьянин в росте производительности тру­

да практически не заинтересован: все равно все отнимут. Тут дело

опять-таки в психологии. У приматов (и не только у них) тот, кто от­

бирает добычу, всегда стоит в стадной иерархии выше того, у кого

отбирают. Он доминант! Он должен считаться только с тем, кто

35

Часть 1. Естественная история

выше. А с субдоминантами можно не церемониться. Поэтому бан­

дит и кочевник испытывают инстинктивное чувство превосходства

по отношению к торговцу и крестьянину. В таких условиях к чему

заботиться о процветании крестьян? Имеет смысл только одна за­

бота - чтоб крестьянин не сдох. Недаром в некоторых деревенских

империях в среде высшего сословия существовало мнение, что

если крестьяне живут зажиточно - это прямая недоработка управ­

ляющих классов.

Была и вторая причина, по которой власть старалась брать с кре­

стьян предельно возможный налог: острая конкуренция со сторо­

ны других деревенских империй - больше половины бюджетных

средств деревенская империя тратила на военные нужды. Стоит

один раз пожадничать - и тебя больше нет на карте мира.

С ригидностью разобрались. А что такое колебательный про­

цесс в деревенской империи? Ну, например, династический цикл.

Историки давно обратили внимание на такую странность... Египет.

Древнее царство. В начале царства мы видим роскошные гробницы

царей, по сравнению с которыми гробнички местных чиновников

средней руки - просто сортиры. Но чем дальше, тем роскошнее ста­

новятся гробницы местной элиты и скромнее гробницы царей. За­

тем следует распад страны, период упадка (10-12 династии). Затем

вдруг снова появляются роскошные царские гробницы и исчезают

гробницы местных начальников. Потом все повторяется.

Что происходит? А то, что управленческая элита на местах по­

тихоньку перетягивает одеяло власти из центра на себя. Вместе

с властью перетягиваются и финансовые ресурсы. Хотят люди жить

красиво! В результате центральное правительство беднеет, регио­

нальные элиты богатеют, перестают нуждаться в центральной вла­

сти, страна разваливается. Период хаоса и смут закономерно по­

рождает человека, который оказывается в состоянии взять власть

в свои руки, вырезать старую элиту и организовать свою. Новая

элита - князи из грязи - верно служат своему патрону, естествен­

ным образом стараясь передать свое привилегированное положе­

ние своим детям. А их дети и дети их детей в более спокойной об­

становке снова начинают тот же процесс постепенного перетягива­

ния властно-хозяйственного одеяла на себя. Им это сделать легко, ведь именно местные элиты отвечают за сбор налогов на местах

и передачу их в центр. У ручья да не напиться? И снова - сокращение

доходов казны, обогащение местной элиты, ослабление государства...

Так работают деревенские империи.

Поправка: так работали бы все деревенские империи древности, если бы не Всемирный потоп. Потому что именно в постпотопном гео­

графическом ландшафте возникла уникальная сельскохозяйственная

36

Спектакль

империя - античная. Она была не деревенская. Она была городская.

И в ней естественный природный механизм биологической иерар­

хичности был надломлен социальностью: в этом аномальном, стран­

ном, небывалом никогда доселе человеческом стаде все особи были

равны! Сама стадная природа человека получила от античной циви-

пизации мощный хук в рыло.

Когда я говорю, что античность была городской цивилизацией, я, конечно же, не хочу сказать, что в ней не было деревни. Была, разумеется. И это естественно: сельское хозяйство в допромыш-

менную эпоху являлось мотором, основой государственной эконо­

мики. Это потом аграрность отошла на второй план и центр тяжес-

ти экономики сместился в сторону промышленности, затем про­

мышленность также ушла в тень и центроосновой цивилизации

стали информационные технологии. А мир древности целиком сто­

ял на сельском хозяйстве, как дом на фундаменте... Поэтому, гово­

ря о том, что восточные сельскохозяйственные цивилизации были

деревенскими, а западная греко-римская - городской, я имею в виду

в первую очередь психологический фактор и ту роль, которую в ан­

тичном мире играли города. Это были города-государства. Неда­

ром Римская империя, в отличие от деревенских восточных импе­

рий, даже название свое получила от названия города.

Современная цивилизация - это цивилизация Города (и в этом

смысле она - прямой продолжатель античности). И все то темное, ужасное, что мы видели в позапрошлом, прошлом и нынешнем сто­

летиях - революции, фашизм, терроризм, полпотовщина и прочее -

есть не что иное, как агонистические корчи пасторальной цивили­

зации, корчи деревенщины, издыхающей перед наступлением гло­

бального мегаполиса...

Помню, полжизни назад со мной приключилось воспаление

легких. Температура подбиралась к сорока, и добрая тетя-врач

прописала самые сильные на тот момент антибиотики. Я начал

исправно их кушать, и температура, вместо того, чтобы упасть, против ожидания вдруг подскочила до сорока одного с копейка­

ми. В ответ на мое недоумение тетя-доктор удовлетворенно по­

качала головой:

- Все правильно. Значит, действует. Это микробы дохнут. Сей­

час температура уже упала? Значит, кризис миновал.

Все «температурные» потрясения цивилизации XIX, XX, а те­

перь вот и XXI века - это просто издыхание деревенских микро­

бов внутри нас. Конфликт Города и Деревни. Гибель многотыся­

челетней патриархальной морали. Смерть Традиции. То, что ме­

дики называют словом «кризис». Только у нас он еще не миновал.

Мы в нем живем...

37

3-2947

Часть 1. Естественная история

Но вернемся в древний мир...

В античной (городской) цивилизации не было обычной для дру­

гих аграрных обществ специализации - роли крестьянина и воина

здесь не были разделены. Один и тот же человек и пахал, и, если

надо, брал в руки меч. Почему так вышло? Влияние моря! Теплого, относительно спокойного моря, по которому легко плавать даже

на бревне. Конечно, и здесь бывают штормы, но это вам не реву­

щие сороковые Атлантики...

Горы порождают горные народности - агрессивные и дикова­

тые. Великие степи порождают кочевников. Долины рек порожда­

ют деревенские империи. А море рождает странный человеческий

микст - пиратов-торговцев. Так на социальном уровне проявляет

себя общефизический закон наименьшего действия - природные

условия производят такую социальную структуру, существова­

ние которой энергетически наиболее выгодно для данных усло­

вий. Об этом мы еще поговорим, а сейчас разберемся с меха­

низмами формирования античной аномалии.

Те, кто бывал в Средиземноморье, помнят эту выжженную сол­

нцем желтую траву, жесткий редкий кустарник, каменистую почву

предгорий... Не сравнить с заиленными жирными черноземами

дельты Нила, Тигра или Евфрата. Зато в Средиземноморье растут

виноград и оливки! Зато рядом море, в котором можно добрать

недостающее пропитание - половить рыбу, морских гадов. Рыбо­

ловство способствует развитию мореходных навыков. А если ты

мореход, перед тобой открываются прекрасные перспективы -

можно пиратствовать и торговать! И вот мы уже имеем народ мор­

ских кочевников. Разбойников. Ушкуйников.

Тяжеловесные деревенские империи, имеющие выходы к морю, выходы эти отнюдь не ценили, так же как не ценили соседство со сте­

пью: и из степи, и с моря периодически появлялись дикие грабите­

ли и больно откусывали от жирного тела деревенской империи.

Бороться с ними с помощью регулярной армии было практически

невозможно: налетели, схватили и ушли - одни в степь на быстрых

конях, другие в море на быстрых ладьях. Ищи-свищи сволочей...

Регулярная армия хороша против равного соперника - такой же

деревенской империи. Поэтому деревенские империи на заре че­

ловеческой истории крупных поселений в приморье не строили.

Приморские территории вообще долгое время считались ничьей

землей. Ибо не было никакой управы на морских пиратов.

Первые упоминания о морских кочевниках встречаются уже

в древнеегипетских папирусах. Когда во втором тысячелетии до на­

шей эры Рамзес III читал донесения и сводки о пиратах, он навер­

няка немало нервничал, потому что к тому времени морские раз­

бойники уже не одну сотню лет наносили урон экономике Египта.

38

Спектакль

По мере укрепления империй и усиления их флотов пиратам

становилось все сложнее бандитствовать и они все больше скло­

нялись к торговле. Тем не менее в течение довольно долгого вре­

мени древний средиземноморский корабль был одновременно

и торговым, и пиратским. Подходит такой торгово-пиратский ко­

рабль к береговому поселению, на которое нападать по каким-то

причинам стремновато, корабелы на палубе раскладывают цвет­

ные ткани, украшения, посуду заморскую...Женщины и дети из чис­

ла прибрежных жителей заходят на палубу рассматривать товар.

Пока они смотрят, корабль снимается с якоря и быстро уходит в море.

Захваченных таким образом детей и женщин корабелы продают

в рабство в первом же подходящем порту. Очень частая, кстати, история для тех времен...

Но постепенно сдвиг все же происходит. Морские кочевники

мало-помалу осознают, что торговля спокойнее и выгоднее, чем

преступная деятельность, за которую рано или поздно можно по­

платиться. Тем более средиземноморцам есть чем торговать: у них плохо растут злаковые, зато есть виноград, вино, оливки, оливковое масло. Их можно менять на зерно, коего полно в Египте.

Чем не жизнь?

Грабят морские кочевники не только окраины деревенских им­

перий, имеющих выходы к морю, но и друг друга. Значит, эти люди

не только выращивают сельхозпродукцию (за оливками, честно

говоря, и ухода-то особо никакого не нужно, растут себе деревья

и растут, важно только ближе к осени ягоды вовремя собрать), не только торгуют, но и храбро защищают свои прибрежные посе­

ления. Очень разносторонний народ! Крестьяне-мореходы с ме­

чом на поясе...

Причем, что любопытно, такими универсалами являются в Сре­

диземноморье не только независимые народы, но и приморские

жители аграрных империй. Организм деревенских империй на сво­

их небезопасных границах (степь, море) защищает себя своего

рода оболочкой, которая окружает и предохраняет жирное тело

империи от выкусывания мелкими хищниками. Это защитное уп­

лотнение представляет из себя точно такое же неспециализиро­

ванное население - универсалов, людей, совмещающих роли кре­

стьян и воинов. По-нашему говоря, это казаки! Раз централизован­

ная армия не может спасти окраины империи от больных уколов

кочевников, пусть жители окраин обороняются сами! Внутри страны

крепостному крестьянину деревенской империи оружие держать, как

правило, запрещено. Но жителям приграничья - пожалуйста.

Получается, что нападают на империю неспециализированные

люди и защищают ее окраины тоже универсалы. Лечи подобное

39

Часть I. Естественная история

подобным! Таким образом, по всему Средиземноморью мы имеем

прибрежных универсалов - сообщества людей, у которых функции

воина и крестьянина не разделены. Одни из них уже завоеваны

какой-то деревенской империей, другие еще сохраняют свободу.

Вот последние-то нас и интересуют. Им суждено великое будущее...

Чтобы организовать оборону, свободным воинам-крестьянам

нужна скоординированность действий. Вусловиях, когда отсутству­

ет электронная почта, скоординированности можно достичь, про­

сто собравшись в одном месте и договорившись о чем-то. Это пло­

щадь внутри защищенного места, где можно организовать оборо­

ну, например, обнеся поселение стенами. Получается город. То есть

античность - это цивилизация: а) городская, б) демократическая.

В условиях изрезанного бухтами побережья, в условиях, когда

бухты эти, как правило, со всех сторон окружены горами, затруд­

няющими подход крупных сухопутных армий, приморские жители

могут долгое время существовать в относительной безопасности.

А если имперский флот подходит поближе, чтобы разобраться с мор­

скими кочевниками, можно все бросить и уйти в горы. Потом вер­

немся. Виноградники и постройки имперцы, конечно, пожгут, зато

голова на плечах останется. А в море рыба. И корабль всегда мож­

но построить, чтобы доплыть до злой империи и отщипнуть себе

на пропитание. Так и жили...

И жизнь эта диктовала свои отношения и обычаи. Нет специа­

лизации на насилии, значит, нет никакой властной верхушки, кото­

рая отнимает часть произведенной тобой продукции. Ты свободен.

Ты сам себе хозяин. С такими же свободными людьми, как сам, ты

договариваешься о том, какую часть средств вы готовы доброволь­

но выделить на общественные нужды. Если это необходимо.

Избрание на общественную должность в таких условиях-неопла­

чиваемая почетная обязанность. Никаких налогов нет. Любой налог

воспринимается как насильственное изъятие и покушение на сво­

боду. Это мой урожай, который я, свободный человек, получил

на своей (принадлежащей мне на правах собственности) земле!

Так почему я должен кому-то что-то отдавать? Я разве раб? Разве

нас уже завоевали и обложили данью? Я не давал согласия на отъем

части своего имущества! В конце концов, у меня есть меч, и тот, кто

захочет отнять мое... И соседи мне помогут. Так же, как я помогу

им, если какие-то гады придут отнимать у них. Мы так живем, и пред­

ки наши так жили...

Логика свободного крестьянина-воина ясна: с какого пере­

пою человек должен платить налог на собственное имущество?

Оно же и так его! За что платить-то? Если в процессе общего об­

суждения на площади его убедят, что нужно на что-то всем вместе

40

Спектакль

сброситься, и человек с этим согласится, он, конечно, сбросится.

Демократия-с.

Согласитесь, психологически это совсем другое общество!

Если в деревенской империи крестьянский труд считается презрен­

ным (им занимаются субдоминанты), то в городе-государстве кре­

стьянский труд почетен. Не менее почетен, чем защита своей ро­

дины с мечом в руке. Это плюс. Но есть и минус (известно ведь, что

недостатки - это продолжение достоинств). Минус в том, что по­

добное мировосприятие приводит к следующему феномену: рабо­

та не на себя, а на другого человека, наемный труд психологически

воспринимается как потеря свободы. И если крестьянин разорил­

ся, он приходит, гол-сокол, в город и на работу не нанимается: по­

зорно. Он садится на вэлфер.

На закате империи в городе Риме в списках безработных зна­

чилось 200 000 человек. Это только главы семейств, пролетарии, то есть люди, у которых никакого имущества, кроме детей. Если

учесть всех их домочадцев, то получится, что на пособиях по без­

работице сидело в общей сложности около 700 000 человек! Почти

весь Рим! Они жили в своего рода гетто - в казенных пятиэтажках, на государственные пособия. Им выдавалось зерно, вино, деньги, оливковое масло... Для них устраивались бесплатные представле­

ния, чтобы скучно не было. Они посещали бесплатные обществен­

ные термы. Многие из этих людей не работали уже в третьем-

четвертом поколении. Им исправно выплачивались детские пособия.

Все эти социальные расходы тяжким грузом ложились на государ­

ственный бюджет.

Для иллюстрации масштабов развлекательной деятельности, вполне сопоставимых по масштабам с расходами на армию, при­

веду частное письмо патриция времен империи. Итак, уважаемый

Кассий сообщает своему другу Данацию: «Пишу тебе из Африки...

куда меня отправил наш император Траян для отлавливания диких

животных, так как наш народ, который надо развлекать, чтобы

не было смут, стоит нам дороже всяких животных. Народ требует

теперь зрелищ все более и более необычных. Он пресыщен видом

пантер, тянущих повозки; слонов, присевших на передние ноги, дабы начертать на песке хоботом имя императора; гладиаторов, сражающихся со львами. Сегодня они хотят видеть, как медведи

бьются с буйволами, а быки - с носорогами...

...Говорили мне, что нашли средство возбуждать слонов, кото­

рым противостоят быки или носороги, заставляя их выпивать пе­

ред битвой отвар риса или камыша; те, кто работает в Колизее, предпочитают всаживать им в бока горящие факелы, это развле­

чение пользуется большой благосклонностью публики. Я нахожу эти

41

Часть 1. Естественная история

игры слишком жестокими, однако, как говорят, они обеспечивают

мир и спокойствие в империи... Надолго ли, мой дрогой Данаций?

Тем более что отлавливание хищников становится делом все более

трудным, если учесть то, что происходит. В иных районах некоторые

из них совсем исчезли, как, например, гиппопотамы в Нубии, месо-

потамский лев, слоны в северной Африке, откуда я тебе пишу.

Мне пришлось объездить множество районов... и организовать

не одну охоту на зверей, чтобы ублажить нашего императора, -

он получит несколько сотен гепардов, пантер и львов, две сотни

буйволов, а также страусов и антилоп для своих зоосадов. У него

уже более одиннадцати тысяч животных, так что сторожа в его зве­

ринцах не страдают от безделья...

Более двадцати моих людей были ранены или убиты, нам при­

шлось сразиться с доброй сотней хищников, настолько разъярен­

ных, что взять их было трудно. Я попросил императора выслать мне

подкрепление, ибо я вынужден уехать на юг, чтобы ловить слонов, носорогов, гиппопотамов и, может быть, нескольких жирафов, коих

он очень любит...»

Во времена императора Тита при праздновании открытия Ко­

лизея на арене было убито за один день 5000 животных. И подоб­

ные мероприятия (немного меньшего масштаба) происходили по всей

империи годами и десятилетиями. Хлеба и зрелищ! Масштаб госу­

дарственного патернализма был таков, что империя успешно унич­

тожила целые виды крупных животных - североафриканского льва

и североафриканского слона (они были чуть мельче привычных

нам - именно на слонах этого вида Ганнибал переходил Альпы).

Римские арены просто съели этих представителей фауны...

Впрочем, до этого еще далеко, а сейчас вернемся к истокам

и ментальным различиям Города и Деревни (античности и аграр­

ности)...

В деревенской империи город воспринимается крестьянским

населением как место, где сидит царь и его двор - аппарат наси­

лия и отъема налогов. Психологически здесь город отделен от на­

рода: «Город - это не мы». В античности же город, напротив, есть

равное место для всех равных. В урбанистической цивилизации, в отличие от цивилизации деревенской, граждане и государство

друг другу не противостоят. Потому что при полисной демократии

граждане - это, собственно, и есть государство.

В деревенской империи крестьянину торговать нечем: почти все

отбирают. Поэтому крестьянин деревенской империи практически

ведет натуральное хозяйство. Это замедляет развитие экономи­

ческих (то есть торговых, поскольку экономика есть торговля) от­

ношений. В городском же типе цивилизации у античного крестья-

42

Паровозик из Ромашкова

нина есть излишки. Ими можно торговать, то есть развивать эко­

номику. Развитию торговли весьма способствуют, как мы уже гово­

рили, море и природная специализированность средиземномор­

ского сельского хозяйства - кто-то выращивает виноград, кто-то

оливки, а кто-то, живущий непосредственно «на пляже», предпо­

читает рыбную ловлю. И виноградом, и оливками, и рыбой питать­

ся круглый год нельзя, нужно нечто более универсальное - зерно.

Зерно растет чуть дальше от побережья, на равнинах. А также

за морем, в том же Египте. Так что хошь, нехошь, а чтобы выжить, нужно менять одно на другое, другое на третье... То есть активно

торговать. То есть строить цивилизацию, которая есть не что иное, как система социальных связей - экономических, транспортных, культурных и т. д. И чем связи сложнее, чем выше уровень циви­

лизации.

Деревенская империя держится на насилии. Городская... А дей­

ствительно, на чем держится римская демократия? Ведь догово-

роспособность людей ограничена. И чем больше народу собира­

ется на площади, тем меньше шансов у них договориться. Нужно

что-то такое, с чем никто бы не спорил...

Закон.

И твердая мораль.

И дисциплина (латинское, кстати, слово).

Именно Рим породил поговорку «Пусть рухнет мир, но востор­

жествует закон». Орднунг юбер аллее!..

Итак, Демократия, Закон и непременная Общественная Дого­

воренность о пределах допустимых изъятий(налогов)есть те глав­

ные черты, которые передались по наследству от античности ев­

ропейской цивилизации. Вот она, закваска....

Паровозик из Ромашкова

А между прочим, римляне вовсе не были морским народом...

Рим был основан как классическая столица деревенской импе­

рии -далековато от моря, час езды на электричке. И поначалу до­

вольно долгое время римлянами управляли самые обычные цари.

Но дыхание античной Греции отогрело и растопило крестьянскую

ледышку Рима. И однажды, избавившись от очередного царя (по­

ведшего себя действительно некрасиво), римская крестьянская

община поклялась, что никакие цари никогда больше ими управ­

лять не будут. Они будут вечно жить при демократии, как их мор­

ские соседи. Ох, не говори гоп...

43

Часть 1. Естественная история

Римляне настолько не были морским народом, что торговля

считалась у них малопочетным занятием. Знаменитый римский ха­

рактер, римский менталитет явился результатом удивительного

сплава античной городской цивилизации греков с крестьянской

упертостью римлян.

Во сто крат более культурным грекам ведь так и не удалось

создать империю. Вся их урбанистическая энергия вылилась в со­

здание великой культуры. Поэзия. Искусство. Театр. Философия.

Геометрия. Математика. Литература... Все это римляне взяли у гре­

ков. От себя же капнули крестьянский характер. Римский успех -

это сплав Города и Деревни. Именно добавка римской Деревни дала

античной эллинистической культуре экспансионистский толчок.

А античность Города, в свою очередь, дала римской Деревне внут­

реннее наполнение. Это и сделало страшненький варварский го­

родок Рим великой Цивилизацией.

Тут нужно еще раз остановиться на ментальной разнице Города

и Деревни. Я как-то спросил старого школьного учителя, по жиз­

ненным обстоятельствам переехавшего преподавать из города в де­

ревню, в чем отличие городских детей от деревенских. Он ответил, что деревенские дети более душевны, более открыты, более про­

сты. Однако, что касается всяких наук, здесь они потупее город­

ских будут. Городские дети организованы сложнее деревенских. Они

ушлые, быстрее соображают, хитрее, больше знают, лучше ориен­

тируются в быстро меняющихся обстоятельствах. Понятно, откуда

идет эта разница. Людей формирует среда. Город, как среда более

разнообразная, более насыщенная событиями, более динамичная

и интересная, формирует умненьких и быстро ориентирующихся

людей. Перманентный тренинг...

Деревня - это неспешность, цикличность, вековечная затормо­

женность, обусловленная сельскохозяйственным циклом. Патри­

архальный, традиционный быт. Тяжкий, неинтересный, отупляющий

труд... Бывают, конечно, редкие исключения, вроде Ломоносова, но заметьте, как только Михайло понял, что «родился не там», что

он слишком умен для села, он тут же уехал в город.

Помню, на одном из выступлений КВН разыгрывалась такая

сценка. Беседуют эстрадный поэт девятнадцатого века Пушкин

и его продюсер. Пушкин, как все артисты, чего-то капризничает, про­

дюсер пугает: «Не нравится? Иди на завод!..» Заводом пугали со­

ветских спортсменов, игравших за заводские команды. Заводом

пугают родители своих детей... Французский комик Пьер Ришар был

очень против того, чтобы его сын становился музыкантом: музы­

канты мало зарабатывают. «Ты что, хочешь закончить свою жизнь

на заводе?» - пугал сына папа. Действительно, завод - это ужасно.

44

Паровозик из Ромашкова

Но есть вещь куда более ужасная - крестьянский труд. Весь общеми­

ровой процесс урбанизации есть не что иное, как массовое бегство

крестьян в город. На завод. На фабрику. Лишь бы подальше от поля.

Поле... Помню, «на картошке» наша студенческая бригада рабо­

тала на «сортировке» - специальном агрегате, который сортировал

корнеплоды по размеру. Подъезжает КамАЗ, сваливает картошку

в бункер, агрегат грохочет, расталкивая по боковым конвейерам

бульбу разного калибра. Задача студента - мешки под конвейер

подставлять. Нелегкий труд. Но нас, занятых этим нелегким тру­

дом, еще и пугали: «Если будете плохо работать, пошлем в поле!»

Для городских рабов Рима самым большим наказанием была

ссылка на работы в деревню. Вот вам маленький эпизод из коме­

дии Плавта - модного древнеримского драматурга, жившего до на­

шей эры. В Риме встречаются городской раб, который проводит

время в безделье, гоняя мяч на улице вместе с другими рабами, бухая вместе с хозяйским сыном, бегая по бабам... и сельский раб, честный труженик.

Сельский попрекает городского: «Ты, городской щеголь, сто­

личный фат! Ты попрекаешь меня деревней!.. Что ж, пейте дни и ночи, живите, как греки - покупайте подружек, задавайте роскошные

пиры!..»

Городской раб отвечает сельскому зануде, чтобы он провали­

вал, потому что от него воняет козлом, чесноком и навозом. При­

чем, грубое слово «навоз» герой пьесы произносит по-гречески.

(Тогдашняя знать сплошь говорила на греческом, как позже рус­

ская аристократия на французском. Вот и раб туда же.) Обратите, кстати, внимание на фразу сельского раба: «живите, как греки...» Для Рима того периода, к коему мы еще вернемся, как раз был характерен конфликт Нового (культурного, греческого) со Старым (крестьянским, римским) - конфликттогдашнего Ренес­

санса с тогдашним Пуританством. Конфликт извечной «распущен­

ности» Города с извечной строгостью Деревни... Конфликт Циви­

лизации и Традиции...

Известно, что лучший солдат получается из деревенского парня

или парня из маленького городка (та же деревня), потому что много

ума солдату не нужно. В армии функции исполняющего и думающе­

го разделены (специализированы, как мы говорим). Солдат- при­

митивная машина, работающая на простых дуальных черно-белых

программах «свой-чужой», «черное-белое», «патриот - хорошо, трус - плохо». Не зря прошедшие даже современную механизиро­

ванную армию городские ребята справедливо отмечают, что армия

отупляет. В армейской, как и в деревенской среде нет полутонов

и многоцветья, присущего огромному мегаполису.

45

Часть 1. Естественная история

Солдата рождает Деревня, полководца - Город. Вообще чело­

век, работающий головой - ученый, политик, драматург, - это, как

правило, горожанин. Горожанин менее склонен к героизму, потому

что сложнее устроен и больше себя ценит. Его программы не так

примитивны, не столь дихотомичны.

Более умный всегда найдет способ жить за счет глупого. Поэто­

му во все века Город эксплуатировал Деревню... Слово «эксплуати­

ровал» я употребляю без всяких отрицательных эмоциональных кон­

нотаций. Я просто констатирую, что деревенские люди всегда жили

и живут хуже городских. И тысячи лет тому назад, и сейчас. Во всем

мире. При всех системах. Это закон.

Почему богатый американец покупает очень-очень дешевый

китайский зонтик и не покупает дорогой американский? Потому что

китаец соглашается работать за меньшие деньги, чем американ­

ский рабочий. В Китае еще не прошел процесс урбанизации. Это де­

ревенская страна. И китайский крестьянин, который живет на пару

долларов в месяц, с радостью уедет в город на фабрику, чтобы жить

на двадцать долларов в месяц (цифры условны). Китай сейчас бро­

сает в котел индустриализации свой единственный ресурс, который

может эксплуатировать - деревню.

Советская империя рухнула, как только «кончилась деревня» -

процесс урбанизации завершился, некого стало кидать в топку

имперского паровоза. Так развалилась одна из последних класси­

ческих деревенских империй, которая держалась, пока урбаниза­

ция регулировалась государственным клапаном, то есть пока кре­

стьяне, как во всех приличных аграрных империях, были закрепо­

щены, привязаны к земле. Но когда после смерти тирана они

получили вольную (паспорта), процесс принял необратимый харак­

тер: как только большинство населения стали ушлыми, хитрыми го­

рожанами, все развалилось.

Сейчас развитый постиндустриальный мир (Глобальный город) эксплуатирует Глобальную деревню (Третий мир). Туда переводится

производство, оттуда черпается дешевая рабочая сила. Что будет, когда в глобализирующемся мире завершится процесс урбанизации

и крестьянский ресурс Глобальной деревни будет съеден?.. Кто будет

вычищать мусоропроводы в Москве, работать официантом в амери­

канских фастфудных забегаловках и стоять у станка в Германии, когда

не станет больше таджиков, мексиканцев и турок, а останутся только

глобальные горожане?

Забавно, но на пике Римской империи сельское хозяйство Ита­

лии пришло в полное запустение. Рим сожрал свою деревню. Частич­

но упадок сельского хозяйства Италии был связан с тем, что метро­

полии было выгоднее привозить дешевую сельхозпродукцию из-за

46

Империю взвесили, исчислили и нашли прекрасной

границы и бесплатно кормить своих плебеев - разорившихся крес­

тьян. Так же как сейчас развитым странам (Глобальному Риму) вы­

годнее привозить товары, произведенные в Глобальной провинции -

Таиланде, Китае, Гонконге, Индии... Дешевле купить за границей, а своим пролетариям платить пособие по безработице. В американ­

ских негритянских гетто живут люди, многие из которых не работают

уже в третьем поколении. Их число постоянно растет, все повышая

и повышая нагрузку на бюджет. Когда побежит первая трещина?..

Империю взвесили, исчислили

и нашли прекрасной

Так, возвращаемся в древний мир... Мы видим, как географи­

ческие условия сформировали некую общность людей, объединен­

ных одним менталитетом, то есть совокупностью поведенческих

программ, которые транслируются из поколения в поколение и по­

зволяют народности выживать в конкретных условиях. Географи­

ческие условия - это экологическая ниша. И если зерно нации бро­

сить в эту нишу, она начнет ее заполнять, пока не заполнит целиком.

А почему не весь мир? Почему не может быть мировой империи?

Может быть, потому, что за пределами этой ниши - уже другие при­

родные условия и для проживания там нужны другой уклад и другая

ментальность?

Завоевать мир, наверное, можно. Удержать нельзя. А удержать

нельзя, потому что невозможно управлять. Ауправлять нельзя по двум

причинам...

Всем известны любопытные построения академика Фоменко.

В своей книжке «Империя» он пишет о величайшей русской

сверхимперии, которая якобы простиралась практически на всю

Евразию, захватывая Китай, Европу, часть Африки... Супер-пупер

государство. Интуитивно понятно, что существование такой импе­

рии невозможно. Просто потому, что не было в древности соответ­

ствующих средств связи. А без них сверхимперия превращается

в рыхлое и потому неустойчивое образование. Которое тут же будет

растащено местными центрами, местными элитами. Произойдет

децентрализация управления. Это первое.

Второе. Невозможно по одним столичным правилам управлять

тундрой, пустыней, равниной, горами... Слишком отличны природ­

ные условия. Недаром же разные географические местности по­

рождают разные ментальное™ и обычаи. Значит, именно такие обы­

чаи нужны для проживания в данных условиях.

47

Часть 1. Естественная история

Нет, были, конечно, в истории попытки отдельных гениальных

людей объединить все народы под своим крылом. Александр Ма­

кедонский, например. Захотел человек захватить полмира - и за­

хватил. Но вся захваченная им тяжкая пирамида стояла на игле -

империя держалась только и исключительно на самом Александре.

Это была личная империя. Македонский умер, и наследующий день

его империя развалилась.

Одной из последних в истории личных империи была империя

Наполеона. Наполеоновский проект Объединенной Европы прова­

лился по той же причине, по которой рухнули империя Александра, империя Атиллы - все держалось только на гении одного человека.

Наполеон это прекрасно понимал и переживал. 23 апреля 1809 года

в битве при Регенсбурге в ногу Бонапарта попала пуля. Не в пер­

вый раз. И не в последний. Он привык. Императору быстро разре­

зали сапог, ногу перебинтовали, после чего Наполеон вскочил на коня, чтобы солдаты могли видеть его... Но перед каждым сражением

Наполеон говорил генералам, что в случае тяжелого ранения они

должны принять все меры, чтобы скрыть этот факт от войск: «Кто

знает, какой ужасный переполох может быть вызван подобной ново­

стью? От моей жизни зависит судьба великой империи. Помните об

этом, господа, и если меня ранят, то пусть об этом никто не узнает, насколько это будет возможно. А если убьют, постарайтесь выиграть

сражение без меня, потом будет достаточно времени, чтобы сооб­

щить об этом».

В терминологии этой книги Наполеон был безусловным ц и в и ­

л и з а т о р о м . Если бы наша планета была чьей-то компьютерной

игрой с популярным названием «Цивилизация», я легко мог бы объяс­

нить любому начинающему игроку замысел сценариста касательно

исторической роли Наполеона. Этот человек со своими удивитель­

ными проектами сыграл роль огромной мешалки, перекрутившей, перебаламутившей застойную феодальную Европу. И внесшей в это

постсредневековое крестьянское болото свежую струю молодой

буржуазной крови - ювенильное вещество социальных инноваций, взглядов, вспышек умственного озарения, порожденных Великой

Французской революцией. Новую закваску, по аналогии с брошен­

ной когда-то в темную лесную Европу античной закваской.

...А вот Великая Римская империя никогда не была личной им­

перией. Это была империя римского народа. Гений полководцев, как я уже отмечал, был в ней от Города. Непобедимый дух желез­

ных легионов-от Деревни...

Гений и дух сложно описать математически. Но систему це­

ликом - можно. Попытки такие периодически предпринимаются.

И выглядят достаточно любопытно: продираясь сквозь комариные

тучи формул, в конце исследования вдруг натыкаешься на вывод, 48

Империю взвесили, исчислили и напши прекрасной

который был известен заранее и который можно было бы сделать, исходя из самых общих соображений.

Вот, например, математическая работа с характерным назва­

нием «Этнические системы Гумилева». Авторы строят матмодель

этнического поля - рассматривают зарождение и распростране­

ние того или иного этноса в существующих природных условиях.

Что сказать... Интересная работа. Тройные интегралы, матрицы, интегралы по замкнутому контуру, предельные функции... Терми­

ны опять же впечатляющие - «плотность энергии этнического поля»,

«балансовые уравнения потоков пассионарной энергии», «расте­

кание пассионарной энергии», «функция пассионаропроводимос-

ти», «коэффициентсоперничества»...

Целью компьютерного моделирования авторов было выяснить

зависимость разделения территорий между разными этносами

оттипа ландшафта. Вывод, сделанный исследователями: «Распреде­

ление территорий между этносами действительно зависит от ланд­

шафта. ..» Кто бы мог подумать!

«Через 400-500 лет после рождения этноса происходит спад

пассионарного напряжения... этнос уже не пытается захватить но­

вые территории, а лишь старается сохранить те, что ему принад­

лежат. Через 800-1000 лет этнос теряет почти всю территорию, которую начинают занимать более молодые этносы», - пишут ис­

следователи. Действительно, примерно через 800 лет после свое­

го рождения Римская империя отказалась от завоеваний и пере­

шла к обороне. А потом и вовсе растаяла. Я бы, правда, на месте

математиков не стал использовать ненаучный термин «пассионар­

ное напряжение», придуманный старичком Гумилевым - просто

потому, что ни автору этого термина, ни его повторителям совер­

шенно неясен его «физический смысл».

На смоделированной математиками карте коричневой краской

залит «оливково-виноградный» ландшафт - ареал произрастания

оливковых деревьев и винограда. Эта заливка один в один соот­

ветствует Древней Римской империи - вся Испания, вся Италия, Балканы, Малая Азия, южное и восточное Причерноморье, север­

ная Африка... Историки давно знали, что виноградно-оливковая

римская цивилизация надолго так и не смогла закрепиться в не­

свойственных ей местах, то есть там, где не росли виноград полив­

ки. Теперь это подтвердили математики. Ну, молодцы...

Кстати, их же матмодель, по которой прогонялась эволюция

трех этносов - католического, православного и мусульманского -

дала на карте абсолютно то же распределение, какое мы наблюда­

ем в реальности: католический запад, православный восток, му­

сульманский ю г - с точкой их встречи на гремящих Балканах. Дваж­

ды молодцы...

49

Часть 1. Естественная история

А вот другая математическая модель исторического процесса, основанная на химической кинетике - науке о скоростях химиче­

ских реакций, которая довольно широко используется в инженер­

ном деле. Автор с помощью этой модели описывает историю Ис­

панской империи и убеждается: гляди-ка, соответствует! Получен­

ная им S-образная логистическая кривая хорошо описывает взлет

и падение Испанского мира.

«Как видим, - пишет исследователь, - совпадение расчетной

кривой и экспериментальных точек достаточно заметно. На графи­

ке легко выделяются три характерные для этого типа функций обла­

сти: примерно сорокалетний период "раскрутки" имперской маши­

ны... полвека быстрого роста до максимума... и постепенное "съез­

жание с горы" на протяжении последующих четырех столетий при

двух династиях, двух республиках и двух военных диктатурах - гене­

рала Примо де Ривера и генералиссимуса Франко. Некоторой за­

гадкой для автора этой статьи продолжает оставаться нормирую­

щий коэффициент 27. По-видимому, он должен означать размеры

"экологической ниши" для проекта... Автору статьи кажется, что по­

казанное вполне приличное описание длительного и непростого ис­

торического процесса предложенной несложной моделью заслужи­

вает введения в круг рассмотрения специалистов по клиометрии».

Ну что ж, тоже молодец... Непонятно только, какие практиче­

ские выводы можно извлечь из всех этих математических подгонок

под реальные исторические процессы. А главное, математика не дает

ответа на вопрос: почему оно рухнуло? Она просто описывает, то есть

констатирует...

Стретьей численной моделью даже не отдельных империй, а всей

нашей земной цивилизации я познакомлю вас позже. А теперь на­

стала наконец пора отправиться на экскурсию в Древний Рим, чтобы

увидеть своими глазами, как выглядят все эти сухие теории в чело­

веческом измерении.

Бывает, что человек, свершивший нечто заметное, наутро про­

сыпается знаменитым. Бывает, что знаменитыми просыпаются це­

лые народы. Именно так случилось с римлянами после Второй Пу­

нической войны. До того они были обычными варварами - дикова­

тым крестьянским народом, правда, с характерным для античности

способом общественного управления. После победы во Второй

Пунической римляне неожиданно оказались властелинами поло­

вины мира, а все народы - и в первую очередь интеллектуальные

греки - стали спрашивать себя: что за люди такие римляне и отку­

да взялся этот народ, вдруг ставший повелителем вселенной? По­

чему именно они, ведь еще полвека назад никто об этих римлянах

и слыхом не слыхивал?..

Поможем грекам ответить на этот вопрос...

50

Часть 2

Гвозди бы делать

из этих людей...

Такова уж судьба всей линии гоминид и человека, что в ней

конкуренцию выигрывают все более агрессивные и прак­

тичные виды и популяции.

В. Дольник, «Непослушное дитя биосферы»

Во многих древних обществах война считалась важнейшим

и наиболее почетным занятием. Весь уклад жизни таких

обществ... нравственные идеалы и национальный характер

определялись военными задачами. В этом отношении осо­

бо выделяются древние римляне.

Александр Махлаюк. «Римские войны»

Мы должны суметь пожертвовать личным интересом

для блага общества.

Цензор Кв, Метпелл

Ничего, кроме славы

«Жид за деньги удавился» - это смешная поговорка. Гротеск, надо понимать. Потому что за деньги ни один дурак давиться не

будет. Потому что деньги - внутри жизни. Они нужны для того, что­

бы сделать жизнь слаще. Идея - другое дело. Идея - шире жизни.

А за большее всегда можно отдать меньшее (жизнь, например).

Древние римляне времен ранней республики были людьми идей­

ными. Превыше всего они ценили славу. Почет. Общественное ува­

жение... Фанатики, что тут скажешь... Варвары.

Нищие они были в большинстве своем, вот что. Ничего, кроме

военной славы и почета, не было у этих крестьян. Да и откуда у кре­

стьян что-то возьмется, кроме нищеты? Торговлей римляне не за­

нимались, пахали, сеяли... Воевали.

Воевали постоянно. И при царях воевали. И при республике.

И при империи. В год по две войны - норма. Очень конкурентная

была тогда среда. И выигрывали в ней те социальные системы, структурная жесткость которых была наибольшей, а забитые в го­

ловы программы - максимально безальтернативными.

Мы помним, что все выборные государственные должности

в Риме - от самых низших до самых высших - были неоплачивае­

мыми. Сенат объявлял и прекращал войны, распоряжался государ­

ственным бюджетом, объявлял мобилизацию, составлял инструк­

ции для должностных лиц, принимал законы... И все это - обще­

ственная работа. На которую, тем не менее, люди стремились, потому что почет большой, уважение, известность. А римлянин

умрет ради славы. Система проста: выставить свою кандидатуру

на выборах в раннем Риме имел право только тот, кто участвовал

не менее чем в десяти военных кампаниях. Сенаторами станови­

лись только самые авторитетные граждане, прошедшие не один

бой, покрытые шрамами.

Счастливым было то семейство, которое могло похвастаться

военными подвигами предков. Таких все знали. Соответственно эти

семейства, вне зависимости от количества земли и денег, были

римской знатью. Сама выборная система заставляла претенден­

тов на должности стараться совершать военные подвиги.

Даже в своих домах вместо украшений и милых вазочек римля­

не на видном месте держали военные трофеи - пробитые, с запек­

шейся кровью, доспехи врагов, принесенные хозяином дома с вой­

ны. А рядышком на полочках - гипсовые маски умерших предков.

Мрачноватое зрелище для нашего гедонистического века, не прав­

да ли...

Позже многие размышляли над тем, почему именно этот народ

завоевал вселенную. Цицерон ответил спрашивающим так: «Воин­

ская доблесть, бесспорно... возвысила имя римского народа, это

S3

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

она овеяла наш город вечной славой, это она весь мир подчинила

нашей державе. Все городские дела, все наши прославленные за­

нятия... находятся под опекой и защитой воинской доблести».

Забегая вперед, скажу пару слов об идеях блистательного рим­

ского адвоката Цицерона... Также, как позже Советская империя, римляне стали для Европы первыми «освободителями». Так они

и говорили: идем освобождать греков от восточных варваров. И «ос­

вободили». Причем, сделали это примерно так же, как СССР «осво­

бодил» Восточную Европу - взяли под свой протекторат. А упомя­

нутый Цицерон - первый, пожалуй, римский идеолог - разработал

политическую концепцию, которую позже взял на вооружение «Тре­

тий Рим» - Московия. Цицероновская идея состояла в следующем: ведя исключительно оборонительные войны, Рим завоевал всю ой­

кумену, став мировой империй. Знакомые слова...

Военная доблесть, возведенная в культ - вот лицо Рима. Весь

уклад римского общества, его политическое устройство и тради­

ции - все было направлено на войну. Греческий историк Плутарх, говоря о ранней Республике, писал: «Среди всех проявлений нрав­

ственного величия выше всего римляне ставили тогда воинские

подвиги, о чем свидетельствует, например, то, что понятие нрав­

ственного величия и храбрости выражаются у них одним и тем же

словом». Тонкое этимологическое наблюдение.

И, кстати, обратите внимание на словечко «тогда». Позже, ког­

да обстановка стала менее жесткой, менее конкурентной, измени­

лись и программы в головах римлян.

Выше мы отмечали, что лучший солдат - деревенский. Потому

что в деревенском мозгу нужно меньше переделывать, чтобы сде­

лать его солдатским. Это, кстати, интуитивно понимали и сами рим­

ляне. Они не любили ростовщичество (банковское дело) и торгов­

лю, полагая, что назначение человека - война, а из крестьян выхо­

дят самые лучшие солдаты. Правильно полагали. Из торговца

плохой солдат. Торговец космополитичен. Он много видел и много

ездил. Вообще, лучшее лекарство от патриотизма - загранпутеше-

ствия. Только поездив по миру, посмотрев людей, разные страны, понимаешь, насколько смешна эта дурацкая местечковость -

патриотизм. Если уж и быть патриотом, то только цивилизационным, а не племенным... Пардон, отвлеклись. Но к патриотизму и совре­

менному миру еще вернемся, обещаю...

Основатель Рима и отец римского народа Ромул, по легенде, строго-настрого запретил римлянам торговать и давать деньги под

проценты. Только воевать и честно крестьянствовать! Вот несколь­

ко классических примеров римских нравов тогдашней поры, ко­

торые приводят все авторы, пишущие о Риме. Приведу их и я, чем

я хуже?..

54

Ничего, кроме славы

...Маний Курий Дентат - знатный римский патриций, трижды

бывший консулом, известный полководец, разбивший войско сам­

нитов, сам пахал свое маленькие поле, когда к нему пришли с ка­

кой-то просьбой послы от разбитых им самнитов и принесли в ка­

честве взятки золото. Внимательно выслушав послов, Дентат по­

манил их заскорузлым пальцем в свой кривой домишко и показал

стоявший на огне горшок, в котором булькала репа.

- Пока меня устраивает такой обед, - сказал экс-консул, - мне

не нужно золота. Золоту я предпочитаю власть над теми, кто имеет

золото.

Чудесный грузин...

...Вот вам другой знатный римлянин - Гай Фабриций, тоже быв­

ший консулом и даже цензором. Цензор - это высшая выборная

должность, основная задача цензора - следить за нравственно­

стью (sic!) сограждан. Цензор может лишить сенатора сенаторской

должности, если полагает, что его моральный облик не соответству­

ет высокому званию римлянина. Известен случай, когда цензор

Катон изгнал из римского парламента одного сенатора только

зато, что тот... поцеловал свою жену в присутствии дочери. Разврат-

то какой! Впрочем, о Катоне мы еще поговорим, а сейчас вернемся

к Гаю Фабрицию.

Он был дважды триумфатором, то есть выиграл две крупные

битвы (за мелкие триумфами не награждали). А умер в такой ни­

щете, что сенат, в память о заслугах этого героя, вынужден был

обеспечить его дочь приданым за государственный счет.

...340 год до нашей эры. Консул Тит Манлий во главе римской

армии в войне с соседним народом латинов. Укрепляя дисциплину, он строго-настрого запретил своим частям без приказа вступать

с врагом в отдельные стычки. Одним из конных отрядов римлян ко­

мандовал сын Манлия. И, представьте себе, горячий парень ослу­

шался приказа отца, вступил в стычку с разъездом противника, победил и, довольный, поскакал к своим. Тит Манлий построил вой­

ско. Поставил перед строем сына и толкнул следующую речь:

- Раз ты, не почитая ни консульской, ни отцовской власти, воп­

реки запрету, без приказа сразился с врагом и тем самым подо­

рвал дисциплину, на которой доселе основывалось римское госу­

дарство, ты поставил меня перед выбором - или пренебречь инте­

ресами государства, или забыть о себе и своих близких. Но пусть

лучше мы поплатимся за совершенное преступление, чем государ­

ство. Пусть это будет всем суровым уроком на будущее... Надо либо

твоей смертью скрепить священную власть консулов, либо подо­

рвать ее раз и навсегда, оставив тебя безнаказанным.

И приказал отрубить сыну голову. То-то мама обрадовалась, наверное...

55

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

.. .Еще шажок в прошлое. После того как римляне прогнали сво­

его царяТарквиния Гордого (не понравился) и решили завести рес­

публику на греческий манер, первым консулом стал Луций Юний

Брут. И так вышло, что его сыновья оказались замешанными в за­

говоре с целью вернуть на римский трон царя. Монархисты, блин...

Папа их казнил.

Мог бы и не казнить. Римское общество не настаивало. Кто-то

предлагал ограничиться изгнанием. У кого-то на глазах даже блес­

тели слезы. Но папа проявил твердость. И сам смотрел, как сыно­

вьям топором рубят головы, положив связанными на землю. Госу­

дарственного ума человек!..

...Когда изгнанный царь Тарквиний решил-таки вернуться на

престол и подбил этрусков двинуться на Рим, чтобы руками этрус­

ского войска вернуть себе трон, один римский паренек по имени

Гай Муций решил пробраться в этрусский лагерь и убить врага на­

рода - этрусского царя Порсенну. В лицо он царя не знал. Поэтому

зарезал писца, который сидел в тот момент возле царской палатки

рядом с Порсенной и отдавал кому-то какие-то мелкие распоря­

жения. Гая схватили прямо на глазах у остолбеневшего царя, кото­

рый стал угрожать пареньку пытками.

Пытки? Напугал ежа голым задом!.. Гай усмехнулся и положил руку

на угли костра. И держал ее так, молча глядя в глаза Порсенне, пока

тот не выдержал. По приказу царя парня оттащили от костра, и Пор-

сенна велел отпустить Гая. После чего, поняв, что в войне с таки­

ми отморозками ему ничего не светит, снял осаду и увел войска...

Про этот случай вам наверняка в школе рассказывали, но вы, ко­

нечно, всё забыли... Римляне прозвали своего юного героя Сцево-

лой, что значит Левша... Ну, что-то забрезжило? Вспоминаете?..

.. .Когда умер почетный римский гражданин Квинт Цецилий, пон­

тифик, начальник конницы, прославившийся своими победами в Пер­

вую Пуническую, над его гробом сын произнес прощальную речь, в которой сказал, что покойный был человеком необыкновенно сча­

стливым, поскольку имел все возможные блага, о которых люди

могут только мечтать. О чем же должен мечтать человек - в пред­

ставлении римлян? Каковы они, эти римские ценности?.. А вот ка­

ковы: покойный Квинт Цецилий «был мужественным воином, луч­

шим из ораторов, прекрасным полководцем, был окружен величай­

шим почетом, обладал замечательным умом, имел состояние, добытое честным путем, и оставил великое множество детей».

...Первая Пуническая война. Римские части воюют в Африке.

Командует римлянами Регул Марк Атилий. Он наголову разбивает

войско карфагенян возле городка Адис, подходит к самому Кар­

фагену. После чего пишет в Рим слезное письмо с просьбой к сена-

56

Ничего, кроме славы

ту снять его с командования, потому что его участок земли некому

обрабатывать: единственный раб Регула умер, а нанятый поденщик

сбежал, прихватив весь сельскохозяйственный инвентарь, и теперь

семья патриция загибается. Сенат внимательно рассмотрел

просьбу Регула и отклонил ее, решив, что для Рима полезнее, чтобы

Регул оставался в Африке на должности командующего. Что же ка­

сается земельного участка полководца, то его обработают за го­

сударственный счет.

Немного позже Регул слегка сглупил, был разбит и взят пуний­

цами в плен. Карфагеняне некоторое время подержали его у себя, а потом вместе с карфагенским посольством послали в Рим, чтобы

полководец похлопотал перед своими о заключении мира. При этом

карфагеняне поставили Регулу такое условие: если он не добьется

мира, то дает слово вернуться обратно в Карфаген. Регул согла­

сился. Это была военная хитрость с его стороны - на самом деле

он хотел убедить сенаторов продолжать войну. Регул довольно сво­

бодно гулял по Риму, тайно встретился с сенаторами и уговорил их

не подписывать привезенные пунийцами мирные соглашения.

Пунийское посольство отбыло обратно в Карфаген. Вместе с ним

отбыл и Регул. Он уже знал - в Карфагене его ждет мучительная

казнь, и уходил из Рима, опустив голову, потому что боялся встре­

титься глазами с женой и детьми. И жена, и друзья Регула тоже всё

понимали и уговаривали его остаться. Но как он мог остаться? Он же

слово дал!..

Добрые карфагеняне запытали несчастного Регула до смерти, сунув в бочку, изнутри утыканную гвоздями.

Слово, данное римлянином, было железным. Что более всего

поразило грека Полибия в Риме? Честность чиновников. Доверить

греческому чиновнику даже один талант, писал Полибий, невозмож­

но, «хотя бы при этом было десять поручителей, положено столько

же печатей и присутствовало вдвое больше свидетелей» - деньги

самым непостижимым образом испарятся. А у римлян не нужно

печатей, поручителей и свидетелей - любому можно доверить лю­

бую сумму просто под честное слово.

Вот еще одна история. Будущий полководец и победитель Кар­

фагена молодой Сципион Эмилиан получил наследство и распоря­

дился сразу рассчитаться с долгами. Хотя в принципе по договору

он должен был расплачиваться с кредиторами в рассрочку в тече­

ние трех лет. Его кредиторы, получив сразу огромную сумму, по­

разились, побежали к банкиру и сказали, что им по ошибке пере­

вели больше денег, чем положено. «Нет, все правильно, - ответил

банкир, - так распорядился Сципион». Что же делают кредиторы?

Продолжают поступать «неадекватно» - они прибежали к Сципиону

S7

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

и стали объяснять юноше, что не стоит так горячиться, поскольку

выгоднее расплатиться в рассрочку. Сципион сказал, что он пре­

красно об этом знает, но ему приятнее сразу...

Такое было у тогдашних римлян отношение к деньгам и к дан­

ному слову. Да и к смерти у древних римлян было совсем не такое

отношение, как у людей современных. Скажем, все герои древне­

римского драматурга Плавта, сталкиваясь со смертью, ведут себя

на удивление спокойно, как мы бы сейчас сказали, мужественно.

Никому из них даже в голову не приходит просить пощады, стра­

дать по этому поводу... Описать подобное слезливое поведение

героев в своей пьесе древнеримскому автору даже в голову не при­

ходит. Скорее всего, ввиду нехарактерности, нежизненности такой

модели поведения для римлян. Ну, не просят они пощады, чего ж я

врать буду?..

Вот такой твердый кристалл представляло собой римское об­

щество. И постепенно процесс римской кристаллизации захватил

всю Италию. К моменту изгнания царей территория крошечной

Римской республики составляла около 1000 квадратных километ­

ров. Для справки: площадь Москвы вчетверо больше. За 250 лет

римский меч и римский образ жизни объединили под своими зна­

менами весь «Апеннинский сапог». А потом Рим начал, потрески­

вая, расползаться голубой заморозкой по всей карте Средизем­

номорья, образуя единое культурное пространство римского мира.

Процесс культурной стандартизации проходил двояко.

Во-первых, земли, присоединенные к Риму мечом, римляне «за­

воевывали» потом повторно - плугом. Завоеванная у противника

земля частью становилась государственной собственностью Рима, частью раздавалась римским солдатам. Римские колонии, в отли­

чие от греческих, не становились самостоятельными образовани­

ями, они жили по законам Рима, были его малюсенькой копией.

Кристалликом.

Во-вторых, те города Средиземноморья и Западной Европы, которые присоединялись к Риму добровольно, получали такие же

права, которыми пользовались римские граждане, и начинали жить

по римским законам.

То есть по сути римляне задолго до Христа предложили свой

вариант формулы «несть ни эллина, ни иудея» - иной вариант иден­

тичности людей. Не племенной, как раньше. И не религиозный, предложенный чуть позже Востоком (Христом). Римский вариант

был абсолютно светским и основанным на Законе. Белый ты, чер­

ный, италик по происхождению или иудей - неважно. Важно, граж­

данин ты или нет. Принцип гражданства - возможно, самое гени­

альное изобретение римлян. Гражданство, то есть принадлежность

58

Мечом и лопатой

к сообществу, основанная не на родственно-культурных связях (эт-

ничность) и не на одинаковости мировоззрения, то есть идентично­

сти взглядов на происхождение и устройство мира (религиозная

парадигма), а на конкретной, практической жизни мегаполиса. Ко­

торая регулируется писаным законом. И наплевать, что у тебя на роже

написано, и каким богам ты в частном порядке поклоняешься.

Мечом и лопатой

Вернемся, однако, к вопросу, которым задавались культурные

греки после того как неожиданно для всей тогдашней цивилизо­

ванной Европы Рим стал повелителем стран и народов: почему

именно римлян волна истории вынесла вверх? И продолжим на него

отвечать. Это будет несложно, поскольку частично мы уже ответи­

ли: римляне были твердыми прагматиками с четким логическим

мышлением и предельно жесткой моралью.

Аещеу нихбыла первоклассная армия. Армия -слепокобщества, слышали, наверное... Но чем еще римская армия отличалась от ар­

мий других государств, кроме своего кристального римского духа?

Уже на закате империи, мучительно размышляя о том, что при­

вело Рим к взлету и падению, римский военный историк Флавий

Вегетий Ренат писал: «В чем могла проявить свою силу горсть рим­

лян против массы галлов? На что могли опереться низкорослые рим­

ляне в своей смелой борьбе против высокорослых испанцев? Ис­

панцы превосходили нас не только численностью, но и физической

силой. Мы никогда не были равны африканцам ни хитростью, ни бо­

гатствами. В военном искусстве и теории мы уступали грекам...»

Однако сильной стороной римлян всегда была четкая органи­

зация. Орднунг.

Что и отмечает Ренат: «Римский народ подчинил себе всю все­

ленную только благодаря военным упражнениям, благодаря искус­

ству хорошо устраивать лагерь и своей военной выучке. Мы всегда

выигрывали тем, что умели искусно выбирать новобранцев, учить

их, закалять ежедневными упражнениями... и сурово наказывать

бездельников».

Куда бы ни шло римское войско, где бы оно ни находилось, каж­

дый вечер перед ночевкой воины брали в руки лопаты и начинали

копать ров. Весь лагерь окружался рвом. Земля, вынутая изо рва, насыпалась возле него в виде вала и обкладывалась дерном. В на­

сыпь вкапывались заостренные деревянные колья - остриями в сто­

рону рва, навстречу гипотетическому противнику. Колья связыва­

лись между собой.

59

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

Внутри лагеря разбивали палатки из кожи или толстого полотна.

Палатки ставились по четкой линейной схеме. В каждой палатке спа­

ло по восемь человек. Расстояние от палаток до частокола было та­

ким, чтобы при возможном обстреле стрелы до палаток не долетали.

Дежурные по лагерю следили за чистотой на линейках и улицах

лагеря. Дежурный трибун назначал пароль и ночью ходил проверять

караул. За сон на посту полагалась смертная казнь. Прием пищи, отбой, подъем, утреннее построение - только по сигналу трубы.

Мародерствовать строго запрещалось. Однажды внутри лагеря

оказалась бесхозная яблоня. Но дисциплина была такая жесткая, что за время стоянки солдатами не было сорвано ни одного ябло­

ка. Хотя яблоки были, в сущности, ничейные.

Греческие наблюдатели часто сравнивали римский военный

лагерь с городом. Там были свои улицы и площади, свой храм -

походный алтарь, свой «квартал ремесленников» (каждому легио­

ну были приданы кузнецы с походным оборудованием для починки

матчасти)...

На то, чтобы выкопать ров и разбить лагерь, уходило от трех

до пяти часов. Еще раз: каждый день во время похода солдаты тра­

тили до пяти часов на каторжные земляные работы. И не зря. Изве­

стный римский полководец Домиций Корбулон однажды заметил:

«Врага мы побеждали лопатой». А его коллега Эмилий Павел на­

звал римский лагерь «вторым отечеством римлян». Не раз бывало, что римское войско, не достигнув военного успеха на поле боя, от­

ступало в лагерь, взять который с налету еще никому не удавалось, а через непродолжительное время передышки вдруг делало мощ­

ную вылазку и разбивало остывшего от битвы противника.

Один вид римского лагеря часто останавливал желающих на­

пасть врагов. Римский лагерь внушал уважение всей Европе и Азии.

Нередко тяжкий труд по устройству лагеря вместе с рядовыми сол­

датами разделяли и римские военачальники. Личным примером, так сказать...

Сложно переоценить ту роль, которую ежедневный, тяжелый, чисто крестьянский труд сыграл в завоевании римлянами мира.

Тысячи километров выкопанных рвов, сотни тысяч кубометров зем­

ли, перелопаченные при осаде городов. Римские военачальники

награждали солдат за «лопатный» труд также высоко, как за воен­

ные подвиги с мечом в руке. Понимали...

А некоторые не понимали. История донесла до нас случай, кото­

рый произошел однажды в афинском войске. Греция - культурная

страна, тактически грамотная нация... И вот афинский полководец

находит очень выгодную позицию и, в ожидании нападения, потирая

ручки, решает ее укрепить. Так что вы думаете? Ему не удалось убе­

дить в необходимости поработать лопатами ни солдат, ни офицеров...

60

Мечом и лопатой

Римский воин несет на себе оружие, панцирь, шлем, запас про­

визии, котелок, веревки, топор, пилу, деревянный кол для укрепле­

ния лагеря, личные вещи в кожаном мешке, корзину, серп, флягу

с водой... Общий вес амуниции - 36 килограммов. Ленивые греки

старались свалить тяжелое оружие в обоз или отдать его рабам-

оруженосцам и потому всегда поражались выносливости римских

солдат. А эта выносливость оборачивалась стратегическими пре­

имуществами: римское войско, часто обходившееся без громозд­

ких обозов, могло совершать стремительные переходы и оказы­

ваться там, где его никто не ждал.

Во время Второй Пунической, то есть не в мирное время, а в пе­

рерыве между военными действиями, римский полководец Сци­

пион Старший устраивал своим солдатам «рабочую четырехднев-

ку». В первый день он заставлял солдат в полном вооружении про­

бегать шестикилометровый кросс. Второй день - чистка оружия.

С последующим выставлением его перед палатками для контроля

вышестоящими офицерами. И чтобы все блестело, как яйца у кота!..

Третий день неожиданно гуманный - отдых. Четвертый день -

учебные бои друг с другом деревянными мечами, обернутыми в кожу, метание учебных копий, для безопасности снабженных на концах

кожаными шариками. Пятый день - снова кросс и далее по кругу...

Иудейский историк Иосиф Флавий, глядя, как ежедневно рим­

ские воины тренируются, молотят мечами, удивленно писал, что

даже в дни мира римляне каждый день воюют: «...Не ждут начала

войны, чтобы пустить в ход оружие, и в мирное время не остаются

праздными... словно они рождены с оружием в руках, никогда не пре­

кращают упражняться... Их учения не отличаются от настоящего

сражения, и каждый воин упражняется с таким рвением, как если

бы это была настоящая война. Поэтому они с такой легкостью пе­

реносят трудности сражения: благодаря приобретенной привычке

к правильному построению их строй никогда не рассеивается в бес­

порядке, воины никогда покидают своего места... никакой труд их

не изнуряет. Именно поэтому их победа... неизбежна. Их военные

упражнения по справедливости могут быть названы бескровными

сражениями, а их сражения - кровавыми упражнениями».

Много внимания уделялось строевой подготовке. Это сегодня

строевая -дикий атавизм, странный рудимент древних времен.

А тогда строевая подготовка была, пожалуй, самым главным предме­

том. Суть ее была, конечно, не в том, чтобы обучить солдат красивому

выхаживанию строем на плацу. Смысл тогдашней строевой подготовки

принципиально иной, Сейчас попробую пояснить, это важно...

Когда Наполеон вошел в Египет, он обнаружил, что в личност­

ных боевых качествах его кавалеристы уступают мамлюкам. Фран­

цузы были явно пожиже и не так отчаянны. Точно та же ситуация, 61

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

что и с римлянами, которые уступали испанцам и германцам и в силе, и в росте. Но цивилизация берет другим. Организацией процесса.

Слово Наполеону: «Два мамлюка справлялись с тремя францу­

зами, потому что у них были лучшие лошади и сами они лучше во­

оружены... Но сотня французских кавалеристов не боялась сотни

мамлюков; триста французов брали верх над таким же числом мам­

люков, а тысяча разбивала 1500. Так сильно влияние тактики, по­

рядка и эволюции!»

Какой молодец!..

Сципион Великий, личность которого заслуживает, ей-богу, от­

дельной книги, провел в Римской армии реформу, сделав ее мани-

пулярной. Отсвет этой реформы лежит на всех современных арми­

ях. Как воевали до Сципиона?

До сципионовой реформы самым грозным подразделением

была македонская фаланга - тесный строй тяжело вооруженных

воинов. Глубина строя - до 24 шеренг, длина по фронту - до кило­

метра. У каждой следующей шеренги копье длиннее, чем у пере­

дней, задние кладут длинные копья на плечи передним.... Копья

первых шести шеренгторчат вперед. Щиты задних шеренг направ­

лены вверх для защиты от падающих сверху стрел и дротиков.

Перед противником стена больших прочных щитов и лес копий.

Тут даже тяжелой кавалерии делать нечего.

...Разве что счетверенный зенитный пулемет...

Если такая фаланга надвигается, она сминает противника сво­

ей огромной массой. Но, как известно, недостатки - продолжение

достоинств. Массивность есть неповоротливость. Фаланга прак­

тически непрошибаема с фронта. Но если зайти с фланга или с тыла...

Как повернуть на 90 градусов даже не километровый, а стометро­

вый строй? Никак.

Поэтому римляне, которые поначалу тоже воевали сплошным

строем, отказались от крокодильей холоднокровной массивности

в пользу более живого и теплокровного, хотя и мелкого - они раз­

дробили строй на отдельные отряды (манипулы) и расположили их

в шахматном порядке. Проредили, так сказать. На первый взгляд, просто ослабили «дырками», как ослабляют бумагу перфорацией.

Но промежутки между манипулами позволяли производить воз­

вратно-поступательную инфильтрацию - в «дырки» между тяжело­

вооруженными пехотинцами могли быстро выдвинуться легковоо­

руженные бойцы, закидать дротиками или обстрелять врага из лу­

ков и быстро скрыться обратно. Измотанная боем первая шеренга

могла быстро отступить в промежутки между второй манипуляр-

ной шеренгой под прикрытие третьей. Если нужна сплошная линия

обороны по всему фронту, манипулы второго ряда могут быстро

62

Мечом и лопатой

шнять промежутки в первой линии, образовав подобие фаланги.

И самое главное: если нужно изменить направление атаки (или обо­

роны), компактные шахматные квадратики манипул можно быстро

развернуть, перегруппировать. Главное, чтобы все происходило

слаженно. Для этого и нужны постоянные тренировки по скоорди-

нированности действий - строевая подготовка.

Структура была настолько действенной, что третья манипуляр-

ная линия - триарии - порой даже не вступали вдело, с противни­

ком справлялись первые две линии манипул - гастаты и принципы.

У римлян даже поговорка появилась: «дело дошло до триариев» -

это означало, что сражение было особенно тяжелым, очень туго

пришлось, даже третья линия в бой вступила. В третьей линии, кста­

ти, стояли самые опытные бойцы, и когда противник уже мерзко

хихикал, думая, что прорвал римский строй, на него обрушивались

свежие мечи ветеранов.

Манипулярный строй - это большой шаг на пути военной эво­

люции. Структура войска стала более гибкой. Не знаю, интересно

вам или нет, но придание системе большей гибкости - типичный

прием эволюции сложных систем. Уходят медлительные броненос­

цы, приходят мягкие и быстрые кошки. Эффективность римского

строя повысилась, соответственно возросла и его информацион­

ная насыщенность. Одно дело научить людей просто становиться

в ряд и переть вперед, и совсем другое - быть готовыми слушать

разные команды и совершать сложные и взаимосогласованные

перестроения во время боя.

В фаланге степень подготовки отдельного бойца роли не игра­

ла - действовала общая масса. В манипулярном строю резко воз­

росла значимость отдельной боевой единицы. Каждый римский

воин мог действовать как в составе подразделения, так и в оди­

ночку. Полибий отмечал: «Каждый римлянин подготовлен в одина­

ковой мере для всякого места, времени, для всякой неожиданно­

сти... Он с одинаковой охотой готов идти в сражение, ведется ли оно

все массой войска разом, одной манипулой или даже отдельными

воинами».

Поэтому относительно небольшие войска римлян не раз били

многажды превосходящие силы противника. Вот один только пример.

После победы во Второй Пунической судьба свела римлян на поле

боя с грозой Востока - царем Антиохом. «Встреча» состоялась в Ма­

лой Азии, в местечке Магнесия. Будь у меня машина времени, не­

пременно слетал бы в то время и в то место! Именно там и тогда

впервые в истории можно было воочию наблюдать столкновение

передового Запада с отстающим Востоком. Сколь же впечатляю­

щей была разница!

63

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

В армии римлян - 30 000 человек. Железные легионеры. У царя

Антиоха - 82 000 человек (по другим данным - 72 000). Это была

настоящая восточная армия! Вавилонское смешение языков -

фригийцы, ликийцы, памфилы, писидийцы, киликийцы, фракийцы, критяне, каппадокийцы, арабы и прочий сброд. «Войско являло со­

бою как бы выставку достижений военной техники, начиная от асси­

рийских времен и кончая самыми последними», - пишет историк

Бобровникова. В центре войска находилась знаменитая македон­

ская фаланга, на флангах конница, копейщики, пращники, арабы

с кривыми саблями верхом на верблюдах. Были тут и древнепер-

сидские серпоносные колесницы. А главное - боевые слоны с баш­

нями для лучников! Многие римляне этих животных никогда не ви­

дели, так что фактор неожиданности был на стороне Антиоха. Все

войско наряжено по-восточному пышно. Золото и драгоценные

камни блистают на пальцах, упряжи и сабельных рукоятках. Не вой­

ско, а торт!

И в дополнение ко всему этому великолепию рядом с Антиохом

находится один из величайших полководцев всех времен и наро­

дов, старый ненавистник римлян, поседевший Ганнибал, который

всю свою жизнь - начиная с девятилетнего мальчишеского возра­

ста - посвятил борьбе с Римом и который к этому времени уже

многое понял о римлянах. Правда, командовать ему Антиох особо

не давал: ревновал к славе.

- Ну как, - восточный царь гордо посмотрел на Ганнибала и об­

вел рукой сверкающее золотом огромное войско, - хватит этого

для римлян?

-Да, -усмехнулся Ганнибал. -Думаю, что вполне хватит. Хоть рим­

ляне и очень жадны до золота.

Сила солому ломит. А ум она не ломит. В один день не стало

грозы Востока, царя Антиоха Великого. Как там у Наполеона...

«Так сильно влияние тактики, порядка и эволюции!»

Что же касается заявления о любви римлян той поры к золоту, оставим его на совести Ганнибала. Но в целом шутка удалась...

Римский солдат мог воевать в любых условиях. Древний исто­

рик Дион Кассий описал одно из сражений, когда римлянам при­

шлось вести бой в очень необычных для них условиях. Это случи­

лось во II веке, зимой, в битве с варварами на льду замерзшего

Дуная: «...Увидев, что римляне их преследуют, остановились, на­

деясь легко опрокинуть римлян, как непривычных к битве на льду...

Римляне не испугались, но, сомкнувшись и обратившись лицом

к врагу, сняли щиты и, опираясь на них одной ногой, чтобы не сколь­

зить, приняли нападающих. Римляне хватали одних за уздечки, дру­

гих за щиты, третьих - за копья и притягивали к себе... Варвары

64

Мечом и лопатой

не могли удержаться в седле, падали и скользили. Римляне тоже

скользили. Но если кто-то из них падал навзничь, он тянул на себя

своего противника с коня вниз, поверх себя, и затем своими нога­

ми сильно толкал его обратно, как в спортивной борьбе, и таким

образом садился на него верхом...»

Есть такой прием в самбо и в дзю-до - переворот через голову

с упором ногой в живот противника...

Для таких побед римских новобранцев гоняли, не жалеючи.

В программу подготовки легионера входили бег, прыжки, плавание

в амуниции, метание копья. Ну и, конечно же, фехтование на мечах.

Причем подготовка начиналась еще до призыва, на школьных уро­

ках НВП. Новобранцам давали деревянные мечи, весившие вдвое

больше настоящих и такие же утяжеленные щиты. Когда, потрени­

ровавшись на чучелах, парни научались, наконец, правильно ору­

довать деревянным мечом, им давали меч настоящий, весивший

вдвое легче учебного. И меч в их руках начинал летать, как перышко.

Учебные копья, кстати, также были тяжелее боевых. Тяжело в уче­

нии, легко в бою!

А отношение к боевому оружию у римлян было, как в Советской

армии... То есть наоборот, конечно. Советская империя многое

слямзила у римской... Потерять оружие или даже патрон для со­

ветского солдата или офицера - хуже, чем посеять партбилет. По­

мню, с каким ужасом бывший муж моей сестры рассказывал исто­

рию про подсумок с патронами, который, свалившись с его ремня, упал в туалетное очко. Вот страху-то натерпелся, пока вытащил!

Не дерьмом там, а трибуналом пахло...

Римская дисциплина была в буквальном смысле палочной. Те­

лесным наказаниям и казни полководец мог подвергнуть не только

солдата, но и старших офицеров. Власть полководца была непре­

рекаемой. Провинившегося подвергали фустуарию - до смерти

забивали палками или камнями. Забивали за самые разные про­

винности. Например, за то, что солдат ради получения награды

приписал себе какой-нибудь лишний подвиг. Или в пылу битвы по­

терял оружие.

Вот как рассказывает об этом Полибий: «...Из страха наказа­

ния... потеряв в сражении щит или меч или какое-нибудь иное ору­

жие, кидаются они, как безумные, в ряды неприятелей или в на­

дежде обрести потерянное, или в сознании, что только смерть мо­

жет избавить их...»

Только понимание значения слова «фустуарий» может объяс­

нить неподготовленному читателю эпизод с одним из героев Юлия

Цезаря. Этот отважный солдат прикрывал отход главных сил, в оди­

ночку сдерживая превосходящие силы противника перед входом

65

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей.., на мост, пока за его спиной другие солдаты этот мост разрушали -

чтобы не дать противнику возможность быстро переправиться.

Отбивался мужик до тех пор, пока солдаты не разрушили за его

спиной мост. Тогда раненый герой прыгнул в воду и вплавь, под гра­

дом стрел, переправился на ту сторону. Уцелел! А вот огромный

щит у него быстрым течением из рук вырвало. Солдат, выскочив

на берег, упал на колени перед Цезарем, умоляя простить его за ут­

раченное имущество. Цезарь простил, разумеется, наградил

даже... Но реакция героя весьма показательна.

Была и еще одна неприятная процедура в римской армии - де­

цимация. Если легион, или когорта, или манипула побежит от вра­

га, после боя провинившуюся часть подвергают децимации - казнят

каждого десятого. Несмотря ни на какие былые заслуги, награды

и так далее.

Кстати, о наградах. Все воинские награды - это исключительно

моральные поощрения. Солдатские награды - нагрудные бляхи, ожерелья, браслеты и венки. Причем венки - самые почетные на­

грады. Гражданский венок давали за спасение жизни римского

гражданина, осадный - за вызволение воинской части из окруже­

ния. Крепостной - первому, взобравшемуся на стену. Гражданский

венок плели из дубовых листьев, осадный - из травы. Нарвут тра­

вы, сплетут венок - вот тебе награда, солдат! Солдаты этими тра­

вяными венками жутко гордились: самая редкая и почетная была

награда! До середины I века осадными венками было награждено

всего восемь человек... Кавалеристов иногда награждали неболь­

шими рогами из серебра, которые они могли прикрепить к шлему, чтобы ездить и гордиться.

А для полководца награда - триумф, то есть возможность уст­

роить военный парад, прокатившись во главе своего войска в дву­

колке по Риму на виду у ликующего народа. За это полководец был

готов на все. Он ходил по городу и рекламировал свои подвиги пе­

ред народом и сенаторами, чтобы ему разрешили-таки проехать­

ся на триумфальной колеснице. Традиция проведения триумфов

продержалась более тысячи лет - со времен Ромула до 403 года

нашей эры. Долгая была империя...

Получить триумф означало навеки вписать себя в историю. По­

тому что канцелярское дело было у римлян на высоте - все запи­

сывали, ничего не забывали. История донесла до нас не только

имена полководцев-триумфаторов, но и многих простых солдат-

героев. Штабная работа в армии была налажена, писари без дела

не сидели. Вели бухгалтерию, журналы распределения нарядов, отпусков и командировок. Даже писали характеристики на солдат!

Храбр ли он. Насколько умел во владении мечом и пилумом...

66

Мечом и лопатой

Пилум - еще одно гениальное римское изобретение. Вообще-

то, пилум - это дротик, то есть короткое метательное копье. Дро­

тики были у всех стран. Бой двух войск, собственно, и начинался

с дружного залпа дротиков. Вес дротика примерно 4 кило, длина

около полутора метров. Крепкий человек бросает такую штуку мет­

ров на 15-20. Вот с такой дистанции и кидали. Запомните цифру...

Римский дротик отличался от прочих своих несуразным видом: укороченное древко, а боевая часть, напротив, представляет со­

бой длинный тонкий железный штырь с зазубренным острием.

Длина этого штыря доходила порой до метра! Что за чудо такое?

Во-первых, балансировка ухудшается из-за тяжелого «носа». Во-

вторых, железо денег стоит, зачем такой носище?

Некоторые историки по наивности полагают, что такой длинный

штырь нужен был для того, чтобы пробить щит и «дотянуться» до про­

тивника. Нет, конечно. Никакой дротик щит не пробивал. Тем более

римский пилум: длинный тонкий «нос» пилума при ударе о щит про­

сто гнулся. В чем же фишка?

Залп дротиков был нужен не столько для поражения живой силы

противника, сколько для того, чтобы лишить врага щита. Полутора­

метровый дротик вонзается в щит... Представили картину? Как щи­

том работать, если на нем эдакая дура висит, а то и две? Снять щит

с руки и начать, раскачивая, выдирать дротик, нет времени: залп

происходит на встречном бегу, до схватки всего 3-4 секунды. Бро­

сать щит? Но потерять щит - потерять жизнь.

Римский легионер поступал в подобном случае просто - вре­

мени выдирать дротик из щита нет, поэтому легионер перерубал

древко вражеского дротика мечом. Оставался торчать только же­

лезный наконечник. Не мешает. А вот противник римлянина не мог

дотянуться своим мечом до древка пилума из-за метрового желез­

ного носа. Он бросал щит и терял жизнь.

Но это еще не все сюрпризы пилума. Помните, при ударе о щит

наконечник пилума гнулся... Так что если бросок был неудачным

и противнику удавалось пилум из щита выдернуть, он уже не мог

использовать его против римлян: острие было гнутым! Зато рим-

нянин после боя подбирал свой пилум, правил его на камушке, и дротик снова был прямым и готовым к броску.

Но война - это не только мечами махать. Огромная часть рим­

ских побед, как мы уже знаем, принадлежала топорам и лопатам.

Саперные части римлян великолепны, не было такой задачи, кото­

рую они не могли бы решить. Нужно форсировать реку? Чего тут

думать - построим мост! Цезарь, воюющий в Галлии, строит через

Рейн деревянный мост, оборудованный ледоломами - чтобы усто­

ял после весеннего ледохода. Через пару-тройку веков император

67

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

Траян, завоевавший Дакию, уже не разменивается на дерево, пригла­

шает известного греческого архитектора Аполлодора и сразу строит

через Дунай каменный мост. Утверждаться, так утверждаться!

Саперные части позволяли римлянам брать города так, как

вскрывают консервные банки - методично, постепенно, неотвра­

тимо. Не важно, находился ли город на холме, на равнине, или в го­

рах, или со всех сторон окружен морем... Чтобы взять город, нужно

разрушить стену. Чтобы разрушить стену, к ней надо подойти, точ­

нее, подтянуть тяжелую технику - таран. Для этого к стене нужно

сначала подвести дорогу - завалить ров, срыть вал. А если город

расположен на острове? Тогда надо от берега насыпать к острову

дамбу, какие вопросы!..

Чтобы враг не обстреливал дорожников, строителей и саперов, чтобы на подведенные тараны враги со стен не гадили горячей смо­

лой, огневую мощь обороняющихся необходимо подавить, поэто­

му неподалеку от вражеской городской стены или башни римляне

строят свою стену или башню. Даже повыше городских стен! И уже

сверху обстреливают городские стены. А солдаты, засыпающие ров

или тянущие дорогу к стене, работают под прикрытием специаль­

ных передвижных блиндажей на колесах.

Так, а если городские стены построены на обрывистых скалах?

Значит, надо издалека, с равнинной местности протянуть к осаж­

даемой стене насыпь с таким расчетом, чтобы она: а) выдержала

тяжелую технику и б) выходила прямехонько к нижнему краю сте­

ны. Потом по этой насыпи, прикрывая работы по ее строительству, будем постепенно передвигать огромную деревянную башню на ко­

лесах, на верху которой стоят баллисты.

Если стена не поддавалась ударам тарана, ее вскрывали уже

действительно как консервную банку - с помощью огромных же­

лезных рычагов выкорчевывали нижние камни фундамента.

А еще можно подземный ход прорыть! Широкий такой, высо­

кий туннель, чтобы сразу можно было большое количество живой

силы перебросить. Пусть этот туннель даже длиной в километр, торопиться некуда, время работает на осаждающих.

И еще есть хороший способ. Если город стоит на равнине, мож­

но просто окружить его огромным земляным валом - выше крепо­

стных стен, поставить на этом валу артиллерию и начать методич­

но обстреливать город катапультами, баллистами...

При таком опыте строительно-осадных работ неудивительно, что именно римские легионеры порой являлись для отсталых

провинций главными ц и в и л и з а т о р а м и . В развалинах афри­

канского городка Ламбезис на каждом кирпиче, на каждой отры­

той археологами черепичине стоит клеймо Mi-го римского легиона.

68

Ясли — школа — вуз

Причем датируются эти кирпичи четырьмя веками. То есть на про­

тяжении нескольких веков солдаты третьего легиона окультурива­

ли эту местность. Римские легионеры строили дороги, мосты, ак­

ведуки, храмы, закладывали города... Так было во всех провинци­

ях. Завоеватели-строители. Ц и в и л и з а т о р ы . . .

И последнее. На взлете империи римский солдат, призванный

в армию, служил за свой счет. Он сам должен был заботиться о сво­

ем продовольствии и вооружении. Так продолжалось несколько

веков. Только потом чуток разжившаяся республика начала пла­

тить своим солдатам какие-то деньги. Но за оружие, питание и одеж­

ду из солдатской зарплаты вычитали. И тем не менее в начале слав­

ных дел римляне в армию стремились. А вот потом у них стало...

как у нас сейчас. Но до этого мы еще доберемся...

Ясли — школа — вуз

В третий раз вернемся к тому же вопросу- отчего именно рим­

ляне покорили вселенную?.. Но зайдем на него теперь с другой

стороны.

Трансляция римского образа жизни начиналась практически

с младенчества... Впрочем, эту фразу я мог бы и не писать. Как

будто есть сообщества людей, у которых воспитание не начина­

ется с погремушек!

Кстати, погремушки у римлян были. И даже «искусственное

вскармливание» было. Большая часть римлян отдавала своих мла­

денчиков кормилицам. Богатые покупали для этого специальных

рабынь, а менее состоятельные слои населения кормилиц нанима­

ли. На масляном рынке, возле одной из колонн, которая получила

название «молочной», была организована целая «биржа» для жен­

щин, торгующих грудным молоком. Все для потребителя!

Игры у римских детей были примерно теми же, что и у совре-

менн...Стоп, вру. Вру! Современные дети играют в компьютер. Мое

поколение в компьютер еще не играло, а в древнеримские игры уже

не играло. Видимо, оно было каким-то переходным. Но в детских

книжках, будучи ребенком, я видел рисунки странных игр, в кото­

рые ни я, ни мои сверстники уже не играли, и недоумевал: что это

за бред рисуют дяди-художники в детских книжках? А дяди-худож­

ники, видимо, рисовали свое послевоенное детство.

...Бежит мальчик, в руках у него какой-то длинный крючок. Пе­

ред мальчиком катится обруч. Я догадываюсь, что с помощью это­

го длинного крючка мальчик гоняет по улице обруч.

69

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

...Стоит девочка, платьице в горошек, у нее в руках кнут. Она

смотрит на пол. На полу крутится деревянная юла. Вывод, который

делает мой детский мозг: девочка с помощью этого кнутика рас­

кручивает юлу.

...Мальчик с сабелькой скачет верхом на палочке. На одном кон­

це палочки приделана деревянная лошадиная голова. Я возмущен: дурят нашего брата!..

Ну что за игры такие папуасские?!.

Или вот Агния Барто: «Идет бычок, качается, вздыхает на ходу:

"Ой, доска кончается. Сейчас я упаду"». Поскольку в книжке рисун­

ка не было (трехтомник А. Барто), дети моего поколения уже не по­

нимали сути этого странного стишка. Только будучи взрослым, я

где-то прочел, что речь тут идет о хитрой деревянной конструкции

в виде бычка, который шагает по наклонной плоскости - до конца

дощечки. Потом я такую штуку увидел в какой-то сувенирной лавке.

Рядом с деревянными медведями, колотящими молотками по на-

коваленке; рядом с клюющими невидимое просо деревянными ку­

рами, приводимыми в действие при помощи ниточек и привязан­

ного к ним шарика. Ага, смекаю, значит, эти детские игрушки уже

перекочевали в разряд сувениров «а ля рюсс».

Римские дети играли в подобные игрушки - гоняли обручи при

помощи длинных крючков, играли в мяч, ременным кнутиком рас­

кручивали юлу, скакали на палочке, катали игрушечные деревян­

ные повозочки, играли в орлянку. Только тогда это не называлось

орлянкой, потому что на римских монетах не было орла... На одной

стороне динария был изображен бог Янус, на другой - корабль.

Поэтому дети загадывали на то, что выпадет - «голова» или «ко­

рабль». Ну и, естественно, они играли в войну. В это всегда играют.

Даже на компьютере...

А еще римские дети играли в суд.

Приводили «обвиняемых», «защитники» их защищали, «проку­

роры» обвиняли, «судьи» оглашали приговоры... Не знаю никакой

другой страны и эпохи, где и когда дети играли бы в судебный про­

цесс. Это настолько замечательно, настолько характеризует рим­

скую эпоху и римскую ментальность, что... за это надо выпить!

Римляне предпочитали воспитывать своих детей в строгости

до знаменитого «кризиса Отцов и Детей», случившегося почти

на самом пике римского взлета. То было время древнеримского

Ренессанса, о котором нам еще предстоит поговорить ниже...

Суровый Катон Старший - живое воплощение Деревни в римской

ментальное™, несмотря на то, что жил в переломную ренессанс-

ную эпоху, воспитывал своего сына так, как, он полагал, должен был

воспитывать сына настоящий римлянин. В принципе у Катона, как

70

Ясли — школа — вуз

у всех приличных людей, был ученый раб, в обязанности которого

входило воспитание и обучение детей. Но Катон предпочитал учить

сына сам. Он учил его скакать на лошади, переносить зной и холод, владеть оружием, бороться, плавать. Подобная система обучения

была типичной. Любопытыи вывод делает французский историк

Поль Гиро: «Такое воспитание имело то преимущество, что делало

тело крепким, характер твердым, душу дисциплинированной и сле­

по подчиняющейся законам. Ему, без сомнения, Рим обязан тем, что добился владычества над всем миром, причем ни разу во вре­

мя самых великих бедствий его граждане не падали духом... Но та­

кая система воспитания имела и свою обратную сторону. Практи­

ческий интерес оказывался единственным руководящим правилом

жизни; ничего не делалось для развития нежных свойств сердца...»

По поводу «нежных свойств сердца» он был не совсем прав.

Античный характер римской цивилизации не мог не привнести в рим­

ское сердце хоть немного культурки. Но двигателем римской ци­

вилизации была все-таки разность потенциалов - вечная борьба

двух противоположностей, которые в терминах этой книги мы на­

зываем Городом и Деревней. И происходила она в римском сердце, которое разрывалось между Общественным и Личным, Крестьян­

ством и Торговлей, Войной и опять-таки Торговлей, Суровостью

и Изнеженностью, Простотой и Сложностью.

Так, хватит пафоса... Ближе к фактам. Одним из преимуществ

Городской (античной) цивилизации перед Деревенской (аграрной) была аномально высокая грамотность. Скажем, во Франции XVI века

грамотными были только 3 % мужчин. В Древнем Риме - практи­

чески все. Это следствие более высокого значения торговли в ан­

тичном мире. Следствие урбанизма. И, наконец, следствие более

простого (по сравнению с иероглифическим, например) алфавит­

ного письма.

А что дает стране высокий уровень грамотности? А то, что демо­

кратизация образования предельно расширяет социальную базу ин­

новаций... О как сказал! Сам-то понял?.. Сейчас попробуем попроще.

Почему СССР блистал спортивными успехами? «Потому что

народу у нас много! - как-то раздумчиво произнес мой папа, смот­

ря по телевизору хоккей. - Проще выбрать сто гениальных спорт­

сменов из двухсот миллионов человек, чем из десяти миллионов, как в какой-нибудь Чехии. Выбор у нас больше!»

В этом есть логика. Но не вся. Помимо месторождения нужен

экскаватор. Нужна система, которая черпает ресурс. Этой систе­

мой были в Совке детские спортивные секции и школы. Именно они

производили первый отсев. Далее «самородное золото» переда­

валось наверх.

71

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

Так вот, общеобразовательная школа - это такой уникальный

социальный инструмент, который не только черпает ресурс, но от­

части и творит его! Поголовно грамотный народ производит куль­

туры больше, чем поголовно неграмотный. А культура полезна тем, что создает общее смысловое поле. Творит цивилизованное про­

странство.

Неграмотный талант никогда не станет писателем. Грамотный

талант может стать писателем, как им стал, например, Плавт -

древнеримский драматург, который в своих пьесах отразил тер­

завший Рим конфликт Отцов и Детей. То, чем болело римское об­

щество, он выплеснул на сцену, осветил, заставил еще и еще раз

проговаривать, обсуждать на площадях и в атриумах.

...У вас проблемы? Вы хотите об этом поговорить?.. Это полез­

но: говорить о проблемах - значит лечить их...

Актуальная пьеса, которую видят в театре сотни, тысячи зрите­

лей - часть необходимого обществу информационного обмена.

Что особенно важно в отсутствие газет, телевидения и радио.

А вот как всеобщее образование влияет на военные успехи...

Во время Третьей Пунической войны римскими войсками в Аф­

рике командовал полный бездарь, даже фамилию его не буду на­

зывать, чтобы не засорять ваши мозги - в этой книге и без того

будет масса имен, более достойных упоминания. У этого бездаря

в войске служил один офицер - дико талантливый парень, на кото­

ром, собственно, все и держалось. Его подразделение несколько

раз в боях спасало всю римскую армию. Только его легион - един­

ственный в римской армии - не боялся местных партизан, когда

приходилось выходить из лагеря на фуражировку (коней кормить, попросту говоря). Напротив! Партизаны прятались по норкам, ког­

да из лагеря показывались штандарты этого подразделения.

Звали блистательного командира - будущего покорителя Кар­

фагена и победителя в Третьей Пунической войне - Публий Корне­

лий Сципион Эмилиан. Позже ему, как и его славному деду, дали

почетную кличку Африканский. И добавку Младший - чтобы отли­

чать от полководца, выигравшего Вторую Пуническую. Вся армия

его любила. А поскольку грамотность была всеобщей, каждый сол­

дат писал домой письма, в которых описывал общее незавидное

положение в войсках и чудесные подвиги Сципиона. Чуть не поло­

вина мужского населения Римской республики была тогда в рим­

ском войске, так что практически все семьи Рима были осведомле­

ны о том, кто есть ху в римской армии. Так в республике сложилось

общественное мнение, сформированное тысячью независимых

солдатских мнений. «Республика», кстати, в переводе с латыни,

«общее дело», если кто забыл...

72

Ясли — школа — вуз

Посланная в Африку сенатская комиссия (с целью разобраться

в причинах проволочек и общего затягивания войны) только под­

твердила то, что уже знал и поддерживал весь Рим: старого козла

полководца необходимо сместить, а толкового паренька - назначить.

Но увы! По закону этого сделать было никак нельзя: прежде, чем стать консулом, человек должен был пройти все ступени вы­

борной лестницы - побыть сначала эдилом, потом претором, а уж

потом выставлять свою кандидатуру в консулы. Сципион не был

ни эдилом, ни претором. Избрать его было невозможно, а между

тем дела в Африке стали настолько плохи, что перед римлянами

замаячил призрак катастрофы. Снова, как во Второй Пунической, на карте стояла судьба римской цивилизации. На очередных выбо­

рах приехавший в Рим Сципион выставил-таки свою кандидатуру

в консулы. На что он рассчитывал?

На всеобщую грамотность. В широком смысле этого слова.

Едва он показался на Марсовом поле, политизированный на­

род Рима немедленно избрал его консулом. Сенаторы и юристы

вышли к народу и объяснили людям, что так делать нельзя: их вы­

бор противоречит закону Веллия от 180 года. Грамотный народ

в ответ сослался на то, что по Конституции Рима, то есть по законам, оставленным еще отцом-основателем города Ромулом, именно

народ является субъектом власти в стране.

Помня о докладе сенатской комиссии про африканские дела

и учитывая обстоятельства, сенаторы махнули рукой: хрен с ним, пускай будет консулом. Так всеобщая грамотность решила судьбу

цивилизации.

Вот вам плоды всеобщего образования...

Древнеримская школа времен республики не была государ­

ственной. Открыть школу мог любой, кто считал себя учителем, причем без всяких формальностей. Каклюбой ремесленник, учитель

снимал помещение и - вперед. Государство в работу предпринима­

теля не вмешивалось, не контролировало, не запрещало и не поощ­

ряло. Либеральная экономика!.. Прежде чем отдать сына в школу, отец ученика яростно торговался с учителем, словно покупал сви­

нину на рынке. И все равно, порой родители «забывали» оплатить

учебу, и тогда учителю приходилось получать с них свои деньги

через суд.

Внешне древнеримская школа мало чем отличалась от школы

современной. Тогдашние классы, так же как и сегодняшние, были

украшены изображениями знаменитых писателей, барельефами

со сценами из гомеровских поэм, географическими картами... Раз­

ве что тетрадки сейчас одноразовые, а тогда были многоразовые -

они представляли из себя несколько скрепленных наподобие

73

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

блокнота тонких дощечек, натертых воском. На котором острым

концом палочки выцарапывались буквы, а тупым все стиралось.

Ну, вы наверняка все это знаете. Почему-то эти вощеные дощечки -

практически единственное, что остается в голове от школьного кур­

са истории Древнего Рима...

Историк Поль Гиро так описывал римское утро: «...Наковальня

кузнеца и челнок ткача еще молчат, Рим еще погружен в сон, а дети

уже бегут в школу; зимой - при свете фонаря». Какая до боли зна­

комая картина! Как вспомню, так вздрогну...

Учились римские детишки целый день, с продлёнкой (заданные

уроки делали в школе). Только в полдень домой прибегали - пообе­

дать. Поступив в семь лет в начальную школу и научившись писать

и считать, ребенок переходил в школу среднюю.

Не знаю как вас, а меня всегда интересовало, что же могли изу­

чать в древней школе, когда человечество было еще диким и мало

чего знало? Действительно: химии не было, физики не было, бота­

ники не было, зоологии не было. Чего учить-то? Где науки?.. Однако

ученики и тогда жаловались: много задают!

Математика. Без интегралов, конечно... Геометрия... Кстати, недооценивать уровень тогдашней математики не стоит, учитывая

высокий инженерный уровень римлян. Вспомним «16-этажный»

мост через речку Гар во Франции. Мне как-то попалась современ­

ная статья по расчету ветровой нагрузки этого монументального

сооружения. Весьма впечатляет...

География. Нужно же знать, как велик и могуч Рим!

Грамматика.

Литература (своя и мировая, то есть греческая).

Физкультура (бег, плавание, прыжки, подвижные игры).

Музыка и танцы.

Иностранный язык (греческий, конечно, какой же еще)...

История Древнего Рима. Шучу... В общем, родная история.

В высших классах к этому добавлялись юриспруденция и ора­

торское искусство. В начале республиканской эпохи дети наизусть, как «Отче наш», учили древнеримские законы. Пользы, кстати, боль­

ше было...

Школьников заставляли писать сочинения. Примерная тема: написать обвинительную речь против какого-нибудь порока (азарт­

ных игр, тирании, святотатства...) Могли задать написать речь

Юпитера, упрекающего солнце в том, что оно уступило свою ко­

лесницу Фаэтону. Могли дать школьникам задание порассуждать

на тему, отчего это лакедемоняне изображают богиню Венеру воо­

руженной.

74

Ясли — школа — вуз

Писаный закон был каркасом общественной жизни, любой че­

ловек мог привлечь к суду любого. Не было для юноши, вступаю­

щего в жизнь, лучшего способа прославиться, чем привлечь к суду

какого-нибудь знатного и уважаемого человека. Пускай защища­

ется! Поэтому умению аргументировать позицию, отточенной ло­

гике придавалось со школьных лет такое большое значение.

Постоянные логические упражнения, жесткие лекала законов

определенным образом разлиновывали мышление римлян с само­

го детства. Уже не раз упоминавшаяся прагматичность, предель­

ная конкретность, четкость формулировок, лапидарность изложе­

ния - вот лучшие римские черты. (Но мы помним, что любые досто­

инства имеют продолжения в виде недостатков.) Ученики, кстати, не ограничивались написанием зажигательных

и убедительных речей-сочинений. Они учились произносить их

вслух. Что, кстати, тоже было очень важно для каждого римлянина, поскольку каждый римский гражданин - потенциальный соиска­

тель, кандидат на выборную должность. И от того, насколько убе­

дительно он будет выступать перед своими избирателями, зави­

сит, проголосуют за него или нет.

Если ученик выступил хорошо, ему устраивали овацию (мораль­

ное поощрение). На эти показательные выступления учеников

приходили родители и снимали выступление своих любимых чад

навидеока... Нет, это я, пожалуй, погорячился. Видеокамер не было.

Все остальное - было, включая умиляющихся родителей.

Окончив школу, отпрыски тех, у кого бабло водится, отправля­

лись учиться за границу, в самые известные университеты - в Афи­

ны, Родос, Александрию.

Надо сказать, не всегда школьное образование оставалось вне

государственной опеки. Во времена империи государство начина­

ет присматриваться к образованию и, понимая его важность, по­

кровительствует ему. Август открыл первую государственную

школу. Тиберий сделал сенатором простого школьного учителя.

При Траяне в Риме 5000 учеников учились за государственный счет, зарплату учителям платила казна. Адриан распространил это нов­

шество на все провинции. Антонин освободил ученых, учителей

и врачей от податей и повинностей. Марк Аврелий открыл в Афи­

нах четыре кафедры философии, две кафедры красноречия, одну

кафедру софистики. Император Александр Север основал «спец­

школы» с упором на математику и механику применительно к стро­

ительному делу.

В поздней империи даже такие далекие от Рима провинциаль­

ные города, как Марсель и Бордо, стали центрами просвещения.

Рим сеял знания во всех своих провинциях и колониях.

75

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

Поначалу учебники были дороги и учитель просто диктовал уче­

никам содержание учебника, а те конспектировали. Но потом, во вре­

мена Цезаря, один предприимчивый издатель изобрел способ бы­

строго производства книг - он накупил уйму грамотных рабов, ко­

торые их переписывали. (Напомню, что тогдашние книги имели вид

длинных свитков, каждый из которых имел «обложку» - помещался

в небольшой цилиндрический футлярчик. На футлярчике висел яр­

лычок с названием.) Почин ловкого предпринимателя был под­

хвачен, и уже при Августе на рынок было выброшено столько книг, что их цена упала. Французский историк конца XIX века Жюльен

предполагает, что «цены на книги в течение первого века были, по-

видимому, ниже теперешних».

Демократизация знаний, она, знаете ли, весьма способствует

цивилизованности...

Рабы закона

Помимо всеобщей грамотности Городская цивилизация древ­

ности отличалась от Деревенской еще одним пунктиком.

Именно античность привела «к необычайно широкому для аг­

рарных обществ распространению рабского труда», как отмечают

исследователи. Сама жизнь этого требовала... Городская цивили­

зация, как мы помним, демократична, в ней роли воина и крестья­

нина не разделены. Собрал урожай - можно и повоевать. Главное, чтобы война была недолгой, чтобы до уборки урожая уложиться.

Пока армия ходила по небольшой территории Апеннинского сапо­

га, все было нормально - укладывались. Но, завоевав весь полуост­

ров, Римская республика вышла на иной уровень решения стра­

тегических задач. Став «взрослым государством», она столкнулась

с проблемами взрослых. Теперь ее главным конкурентом был ве­

ликий Карфаген, самое мощное государство Запада. Тоже, кстати, республика, только не крестьянская, а торговая.

Стратегия - вещь непрямого действия. И конфликт между двумя

державами начал решаться не на территории этих держав, а в «тре­

тьем мире» - на Сицилии и Сардинии, в материковой Испании. Кар­

фагенян римляне называли пунами. И именно в Пунических войнах

как нельзя более четко проявилось «противоречие универсализма»: крестьянин-воин не мог воевать долго. А расстояния и масштабы

деятельности, на которые вышел Рим, требовали ведения много­

летних войн в дальних странах. Хорошо было полководцу Регулу -

его клочок земли сенат решил обработать за государственный счет.

А простому солдату что делать?

76

Рабы закона

Отчасти эта проблема решалась с помощью института рабства.

Зажиточный крестьянин, уходя на войну, покупал раба и оставлял

его на хозяйстве. Главное, чтобы клочок земли позволял прокор­

мить этот лишний рот (что тоже бывало не всегда). Если же кресть­

янин не был зажиточным и денег на раба не хватало, возвращаясь

с длительной войны, он обнаруживал, что пришедшее в запусте­

ние хозяйство давно продано женой за долги, а сам он превратил­

ся в бомжа.

Вот как описывал состояние такого человека Плутарх: «И дикие

звери в Италии имеют логова и норы, куда они могут прятаться, а люди, которые сражаются и умирают за Италию, не владеют в ней

ничем, кроме воздуха и света, и, лишенные крова, как кочевники, бродят повсюду с женами и детьми. Полководцы обманывают сол­

дат, когда на полях сражений призывают их защищать от врагов

отчие гробницы и храмы. Ведь у множества римлян нет ни отчего

алтаря, ни гробниц предков, а сражаются они и умирают за чужую

роскошь, чужое богатство. Их называют владыками мира, а они

не имеют и клочка земли».

Земельный вопрос-дело тугое... К тому времени, когда писа­

лись слова Плутарха, проблема приняла болезненный характер, государственные земли и земли, проданные за долги мелкими соб­

ственниками, уже давным-давно были захвачены римской олигар­

хией - произошел естественный для экономики процесс концент­

рации капитала (в данном случае земельного). Земля, точнее, права

на нее, словно капельки ртути, сбегали от мелких хозяев и слива­

лась в одну большую латифундистскую каплю. На латифундиях

олигархов вместо свободных крестьян трудились рабы (труд раба

дешевле, чем труд арендатора). Безземельные бомжи в массо­

вом порядке стягивались в Рим. А до промышленной революции, до появления фабрик и заводов, на которых можно было бы за­

нять городское население, чтобы превратить пролетариев древ­

неримских в пролетариев в марксовом понимании этого слова, было еще далеко.

Да и не пошли бы римские пролетарии в марксовы: работать

не на себя считалось позорным - только рабы на хозяев пашут.

Про этот психологический парадокс античности я уже писал. Имен­

но этот парадокс провел в античном мире четкую разграничитель­

ную линию между рабом и свободным человеком. В классической

деревенской цивилизации такой линии просто не было: положение

закрепленного за участком земли крестьянина и так не очень силь­

но отличалось от положения раба. Равно как и положение собира­

ющего с него подати феодальчика, потому что феодальчик цели­

ком и полностью подчинялся царю. По сути, в аграрной восточной

77

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

империи только один человек был полностью свободен - восточ­

ный деспот.

Иное дело западная городская античность. Там свободны и рав­

ны все. Кроме рабов, разумеется. Отсюда острая грань, отделяю­

щая одних от других. Свободный гражданин - это все. Раб - ничто.

Оба они люди. Оба ходят. Оба говорят, желают, думают, мечтают, страдают... Но насколько разная жизнь! И единственное, что отли­

чает раба от римского гражданина - свобода. Права человека. И вот

эту вроде бы невещественную и неосязаемую штуку римляне очень

четко ощущали.

Раб - не человек. Раб - вещь. И поскольку для римлян частная

собственность была священна, раб охранялся законом не хуже лю­

бой другой вещи. Охранялся не от хозяина, разумеется, а от поку­

шения на хозяйское добро. Но поскольку раб все-таки живой то­

вар, это порождало интереснейшие юридические коллизии.

Римские юристы, например, спорили, обладает ли ребенок ра­

быни статусом приплода. Речь не шла о том, является ли ребенок

свободным или нет - по праву рождения он безусловный раб, по­

скольку его мать рабыня. Но распространяются ли на ребенка иму­

щественные права ростовщика, если заложена была только бере­

менная рабыня? Это интересный вопрос.

Далее. Если раб у хозяина что-то украл, считается ли это кра­

жей? Правильный ответ: нет, не считается. Потому что раб - вещь, принадлежащая хозяину. И украденное также принадлежит хозяи­

ну. Стало быть, имущественный статус «украденной» вещи не ме­

няется. Никакой кражи не было. Вещь просто перешла из одного

кармана хозяина в другой. А чтобы хозяин в растерянности не хло­

пал себя по карманам, ища переместившуюся вещь, он может раба

наказать - чтобы впредь не перекладывал хозяйские вещи. Раба

можно, например, казнить. Или продать. Ну, казнить невыгодно -

за раба деньги плачены. А при продаже по закону о защите прав

потребителей нужно предупредить покупателя, что раб вороват.

Законы в Риме были очень гуманными. Продавец рабов должен

был указывать как на положительные, так и на отрицательные сто­

роны своего товара. Рабов на рынке выставляли на помост, нама­

зав им ноги чем-нибудь белым - мелом, например. Это чтобы они

отличались от свободных. Рабов более высокой категории (скажем, философов, умельцев, ученых и пр.) на общий помост не выстав­

ляли, их держали в особом загончике как особо ценный товар.

Если на рабе венок - значит, военнопленный. Если колпак, зна­

чит, товар неясный, никаких гарантий на него продавец давать не

может. На шее некоторых рабов висел ярлык, бирка, на которой

указана полная характеристика товара - откуда, что умеет, каковы

78

Рабы закона

недостатки. Практиковалась торговля с нагрузкой - в придачу к не­

скольким здоровым, сильным рабам могли дать практически бес­

платно пару завалящих тощих стариков.

Несмотря на то, что закон защищал покупателя, продавцы ра­

бов ничуть не отличались от современных торговцев подержанны­

ми автомобилями - так и норовили надуть. Поэтому на рабском

рынке ухо нужно было держать востро. Покупатели старались изу­

чить товар, «не отходя от кассы»: смотрели в зубы, «проверяли

амортизаторы» - заставляли раба попрыгать. Они тоже были не лы­

ком шиты. В книгах по сельскому хозяйству того времени авторы

предупреждали покупателей о способах, к которым прибегают про­

давцы рабов, чтобы искусственно сделать свой товар привлекатель­

нее. Чтобы мышцы выглядели порельефнее, девочки поюнее...

Торговца в его вранье ограничивал еще и строгий закон о рек­

ламе. По которому допускалось говорить любые неопределенные

эпитеты, восхваляющие товар. Но за каждое конкретное слово тор­

говец и отвечал конкретно. Если ты скрыл от покупателя существен­

ный и известный тебе дефект товара или заявил, например, что твой

товар - повар, а он готовить не умеет, покупатель вчинит тебе иск

и потребует аннулировать сделку.

Юристы так объясняли покупателям их права: «тот, кто продает

рабов, должен предупредить покупателя о болезнях и пороках каж­

дого из них, объявить, если раб склонен к побегу... Все эти заявле­

ния должны быть сделаны публично и во всеуслышание во время

продажи. Если какой-нибудь раб продан вопреки этим общим по­

становлениям или если он не обладает объявленными качествами

и не соответствует тому, что про него утверждали, то мы присудим

покупателю право вернуть его. Точно так же, если раб совершил

уголовное преступление, покушался на самоубийство... об этом

пусть объявят во время продажи...»

Больше того, закон обещал защиту покупателям, даже если

обнаружится некий непредвиденный продавцом дефект. Например, раб плохо видит, у него нездоровые печень или легкие, подагра, лихорадка, эпилепсия, растяжение... а у женщин - бесплодие или

склонность к выкидышам, отчего она не может давать приплод.

Срок гарантии на купленный товар равнялся шести месяцам.

Правда, закон оберегал и продавцов от капризных покупате­

лей, так же как, например, наш закон оберегает наших продав­

цов. Если вы купили «Жигули», а у машины не горит лампочка, за­

кон полагает, что это дефект несущественный и не может служить

основанием для расторжения сделки... Скажем, если раб сутулый

или кривоногий, то нечего придираться. Как говорится, на ско­

рость не влияет.

79

Часть 2. Гвозди бы делать из этих людей...

...Все у этих чудесных римлян было сбалансировано!..

В принципе, продавец раба должен был предупреждать поку­

пателя и о таких свойствах раба, как хитрость, обжорство, озор­

ство, леность, медлительность, лживость, жадность... Но справед­

ливость требует отметить, что продавцы, как правило, этого не де­

лали, а покупатели не особо на это и надеялись: уж слишком

обычными для рабов были перечисленные качества. Вот если тор­

говца прямо спросят и он ясно и недвусмысленно скажет, что раб

не вороват, а тот окажется вороватым, тогда - иск и расторжение

сделки с возвратом денег. Но, повторяю, про такие мелочи покупа­

тели обычно не спрашивали: к обыденному привыкаешь и переста­

ешь замечать.

Еще одна юридическая коллизия. Поскольку раб лишен прав

личности, он не может вступать в брак. А значит, и прелюбодейство­

вать. Стало быть, вести распутную жизнь раб вполне вправе. В от­

личие от свободного человека.

Раб не может в суде свидетельствовать против своего хозяина.

По закону гражданин не должен свидетельствовать против самого

себя. Раб - имущество, целиком принадлежащее господину. Прак­

тически его часть. Значит, его свидетельство против господина -

все равно, что свидетельство господина против самого себя. Юри­

дически невозможная вещь. На ноль делить нельзя!

А если расследуется дело против государства (республики

или императора) и свидетельство раба необходимо для изобличе­

ния государственного преступника? Государство превыше всего!

Но и закон нарушать тоже нельзя! Что же делать? В этом случае

раба у преступника принудительно выкупали, он становился чужим

и по закону уже мог свидетельствовать против старого хозяина.

Таким образом право собственности не нарушалось.

Право собственности в Риме было настолько священным, что

даже после падения Республики и установления монархии, когда

власть императора казалась абсолютной, император Тиберий был

вынужден просить хозяина раба-актера дать тому свободу. Этого

требовала восхищенная искусством актера толпа. Тиберию хоте­

лось толпу уважить, но не мог же он беззаконно отнять чужое иму­

щество! Это вам не ЮКОС какой-нибудь...

Ну а предположим, что раб украл что-то не у своего хозяина или

испортил чужую собственность? Поскольку раб - вещь хозяина, на хозяина и обращается иск: чтоб следил получше за своими ве­

щами и не допускал порчи ими чужого имущества. Но тогда полу­

чается неприятный парадокс: хозяин зависит от своего раба! А если

раб напортит на миллион? Закон и этот вопрос урегулировал. Сто­

имость иска к хозяину за деяния его раба не может превышать

80

Рабы закона

стоимости самого раба, «так как несправедливо, - гласил закон

XII таблиц, - чтобы его вредность стоила господину больше, чем стоит

его тело».

Четкая нация...

Ну а теперь еще один парадокс античности. Учитывая, как мы

уже сказали, что античность привела «к необычайно широкому для

аграрных обществ распространению рабского труда», давайте

сравним «степень свободы» в деревенской и городской империях.

На первый взгляд, античность в этом смысле выглядит злее - там

рабы, а в аграрной империи - хоть и «прописанные» на земле, но номи­

нально свободные крестьяне.

Однако положение крестьянина от положения раба практически

не отличается. Разница только в том, что раба продают отдельно, а крестьянина, как правило, вместе с землей. В деревенской им­

перии соотношение крестьян и знати 9:1, то есть 90 % подданных

деревенской империи - подневольные люди, крестьяне. Оставши­

еся 10 % - военное сословие, знать, которую тоже особенно воль­

ной не назовешь, они и сами часто называют себя рабами госу­

даря. В любой момент по прихоти деспота любого из них могут

схватить и отправить на эшафот.

А вот в античных городах количество рабов не превышает 30 %

всех жителей, остальные - свободные граждане. Остро ощущаю­

щие и ценящие свою свободу.

Еще раз: демократия, закон, общественная договоренность

о допустимых налогах плюс острое ощущение личной свободы -

вот те черты, которые передались по наследству европейской

цивилизации. И проросли в ней удивительными побегами.

Часть 3

Будет день, и погибнет

великая Троя...

Задолго до того, как Ашурбанипал окег Вавилон и воздвиг

на костях врагов свой мощный трон, как Ниневия, логово

львов, пала, подобно ливанскому кедру, а в Иране среди

бедных пастухов вырос маленький Кир, на западном

берегу Африки поднялся город Карфаген.

Татьяна Бобро&никова. «Сципион Африканский»

Благородство и выгода редко совпадают...

Полибий

Раз у нас не осталось больше врагов на всем свете, что же будет с республикой?

Сулла

Кольценосцы

Когда-то на Земле жили два вида разумных существ - кромань­

онцы и неандертальцы. Это действительно были разные биологи­

ческие виды, действительно разумные, со своими довольно раз­

витыми культурами. И те, и другие изготавливали орудия, хорони­

ли своих мертвых и даже клали в могилу цветы... Ну, чем не жизнь?

Дружили бы себе потихоньку, в гости бы ходили...

Однако, разумный вид - это вид универсальный. Коала может

жить только там, где произрастают эвкалипты, муравьед - только

там, где водятся муравьи. Это специализированные виды. А все­

ядное, да еще хитрое существо может жить везде. Универсал.

Для него вся планета - экологическая ниша. Система стремится

занять экологическую нишу полностью, растекается по ней. И если

встречает аналогичную систему, начинает с ней конкурировать.

Итог конкуренции двух систем - неандертальской и кромань­

онской нам с вами известен: наши победили. Нет больше на Земле

неандертальцев. Геноцид удался на славу. Боливар не вынес дво­

их. Дальше пошла социальная специализация - внутривидовая

конкуренция на уровне социального обустройства. Одни сообще­

ства, например, алеуты, специализировались на жизни в условиях

севера, другие выращивали виноград и оливки, третьи крестьян­

ствовали на великих равнинах.

Средиземноморье, где так прекрасно растут оливки, виноград, инжир - это одна ландшафтная экологическая ниша. В которой

лицом к лицу встретились, помимо всякой мелкой шелупони, два

великих социальных организма - Рим и Карфаген. Точнее, один

великий - Карфаген, и один претендующий на величие - Рим. В одну

битву, в одну войну, в один век эта схватка не уложилась.

Те, кто отдыхал в Тунисе, наверняка ездили на экскурсию по­

смотреть развалины Карфагена. Потому как в школе чего-то слы­

шали... Так вот, вам показали не тот Карфаген. Дурят нашего бра­

та! Вам показали Карфаген римский. А тот Карфаген, настоящий, карфагенский был немножко в другом месте. И по мощи... нет, даже

не по мощи, потому что мощь обычно ассоциируется с чем-то во­

енным, а по величию своему, по своей огромности этот город ни­

чуть не уступал Вавилону, Александрии... Про Рим я даже не гово­

рю, потому что Рим той поры представлял собой весьма унылое

зрелище, что отмечали буквально все приезжие. Кривые, узкие

улочки, маленький заштатный городишко. Далеко ему еще до мил-

лионника!

А в Карфагене накануне Третьей Пунической войны (III век до на­

шей эры) жило около 700 000 человек. Огромный торговый город

неподалеку от устья реки Баград, окруженный плодородными до­

линами, поражал видевших его иноземцев. Город был опоясан

85

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

тройной широкой стеной. Внутренняя стена была полой и двух­

ярусной. На втором ярусе располагались войсковые конюшни для

4000 коней и казармы для 20 000 пеших воинов и 4000 всадников, на нижнем - помещения для 300 боевых слонов. Здесь же находи­

лись хранилища пищи для слонов и лошадей.

Карфаген стоял на берегу залива - естественной гавани, в ко­

тором были оборудованы причалы для одновременной разгрузки

220 кораблей, узкий вход в залив перегораживался цепями. Со спе­

циальной смотровой башни командующий карфагенским флотом

мог просматривать всю акваторию. Город-гигант. Город-порт.

В самом Карфагене приезжих восхищали шестиэтажные дома, широкие проспекты, пышные восточные храмы, украшенные изнут­

ри золотом и изумрудными полупрозрачными колоннами с внут­

ренней подсветкой. У входа в некоторые храмы лежали ручные змеи

в корзинах. Радовала глаз пестрая городская толпа, шумные рынки, встречные вельможи, разодетые в цветастые одежды. На каждом

пальце знатного карфагенянина блистали золотые кольца. А у не­

которых золотые кольца сверкали даже в носу!

На чем поднялся Карфаген? Да уж, конечно, не на сельском хо­

зяйстве, от трудов праведных не наживешь палат каменных... Торгов­

ля! Карфаген, расположенный на перекрестии морских путей, стал

центром обмена западных, восточных, южных товаров. Сюда сте­

кались слоновая кость и рабы из Судана, сардинское зерно, страу­

синое перо и золотой песок из центральной Африки, серебро и со­

леная рыба из Испании, оливковое масло из Сицилии, греческие

художественные изделия, египетские и финикийские ковры, кера­

мика, эмаль и пресловутые стеклянные бусы, на которые карфа­

генские купцы меняли золото у туземцев... Сельское хозяйство, хоть

и не было главной темой на этом празднике жизни, тоже приноси­

ло какие-то бабульки, причем аграрные знания карфагенян были

так высоки, что римский сенат распорядился перевести на латин­

ский язык 28-томный труд карфагенянина Магона о сельском хозяй­

стве. Было у Карфагена и свое производство - здесь, например, делали знаменитый пурпур - ярко-красную краску из морских ули­

ток-багрянок, которой окрашивали ткани.

Разбогатевший Карфаген разросся до империи, подобрав под

себя почти все южное побережье Средиземного моря аж до Гибрал­

тара, Сицилию с Сардинией, Корсику, Балеары, Испанию... В общем, вовсю расползался по тому же ареалу, что и Рим.

Политическое устройство Карфагена очень походило на рим­

ское. Можно сказать, Рим и Карфаген были политическими близ­

нецами. Карфагеном правили два выборных суфета. Римом - два

86

Кольценосцы

выборных консула. И в Риме, и в Карфагене их выбирали на год.

Суфеты входили в состав карфагенского сената - как в Риме. Се­

наторов в Карфагене было столько же, сколько и в Риме - 300 че­

ловек. Должности сенаторов, как и в Риме, были пожизненными.

И там, и там сенат был законодательным органом. И там, и там выс­

шей властью в стране считался народ. И там, и там в моменты кри­

зисов именно «всенародные референдумы» давали окончательный

ответ на тот или иной каверзный вопрос. Да, они были очень по­

хожи, эти две античности... Может быть, поэтому так и ненавиде­

ли друг друга - из краткого экскурса в этологию мы помним, что

ненависть порождается более схожестью, нежели отличиями.

Конкуренция Рима с Карфагеном была конкуренцией «Вольво»

с «Саабом», а не «Вольво» с восточной арбой. Эта была конкурен­

ция лидеров, бегущих по дорожке эволюции ноздря в ноздрю -

как кроманьонцы и неандертальцы.

Причем похоже, что Карфаген даже в чем-то опередил Рим -

есть данные, позволяющие говорить о том, что судебная власть

в Карфагене уже была отделена от исполнительной.

Карфагенской империей правила олигархия, но порой маятник

власти уходил в сторону демократии. Периодически Карфаген, как

позже Римскую империю, сотрясали восстания рабов или нацио­

нально-освободительные войны, из которых власть, порой не без

труда, но всегда выходила победителем.

Вместе с тем были у Карфагена и существенные отличия от Рима.

Например, во внешней политике. Карфагенское правительство

облагало завоеванные города тяжелым налогом. Как пишет исто­

рик Ковалев, «это давало Карфагену огромные доходы, не идущие

ни в какое сравнение со скудными поступлениями в римскую госу­

дарственную казну».

Поразительная для того времени политика была у римлян: они, воюя, не завоевывали. Они покоряли. Почувствуйте разницу. В по­

коренной стране оставалась та же религия, те же обычаи, порой

даже старые правители. Римляне просто не разрешали покорен­

ным держать армию, как когда-то, после Второй мировой войны, американцы не разрешили держать армию Японии. Японии это

было только на руку - не неся более расходов на оборону, она

стала быстро развиваться. А все расходы на возможную оборо­

ну от потенциальных противников взяли на себя американцы.

Бесплатно. Рим поступал так же. Если даже он и оставлял поко­

ренным какую-то армию, то запрещал вступать в войну с кем бы

то ни было без разрешения Рима. Рим правил народами и в этом

ощущал свою ц и в и л и з а т о р с к у ю миссию.

87

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Вот как сформулировал это римское кредо древнеримский

поэт Вергилий:

Пусть другие тоньше выкуют дышащую бронзу, Живым выведут облик из мрамора,

Лучше будут говорить речи, и движенье небес искусней

Вычислят, и предскажут светил восходы, -

Ты же, римлянин, помни: державно править народами -

В этом искусство твое! - налагать условия мира, Милость покорным являть и смирять войною надменных!

И, надо признать, римское правление было далеко не худшим...

Подчеркну, если кто не уловил: никакой постоянной дани на по­

коренные народы Рим той поры не накладывал! Иногда только рим­

ляне налагали контрибуцию, как это было после победы во Второй

Пунической - тогда римляне потребовали у побежденного Карфа­

гена заплатить за ущерб, который нанесло Италии более чем деся­

тилетнее разрушительное пребывание Ганнибала в этой стране.

Италия действительно была страшно опустошена пунийским пол­

ководцем. А Рим потерял в той войне треть населения...

Упрощенно говоря, ранний республиканский Рим завоевывал

себе друзей, а Карфаген врагов. То есть со стороны Рима завоева­

ния были чисто идейным проектом. А со стороны Карфагена каж­

дое новое завоевание - военно-коммерческая операция. Граби­

тельская по своей сути. При этом римляне воевали ополчением, народом. А Карфаген деньгами - карфагенский совет покупал на­

емное войско.

Выше я назвал Карфаген империей. Наверное, погорячился.

Потому что империя, на мой взгляд, - это по большей части проект

идейный, некоммерческий (особенно поздние империи - совет­

ская, гитлеровская, американская).

Рим завоевывал, чтобы править, он нес чисто миссионерскую, культурную функцию. Карфаген - исключительно обогащался. А вот, скажем, испанская корона много позже делала и то и другое одно­

временно - целенаправленно несла туземцам свое любимое като­

личество, а взамен вывозила золото трюмами. Это я называю со­

вместить приятное с полезным. На пользу испанцам это золото, кстати, не пошло... Обилие халявного золота практически полно­

стью разрушило производство в метрополии.

Еще одна любопытная деталь, характеризующая настоящий

имперский менталитет. Имперские нации не создают диаспор.

Это я уже о современном мире. Есть китайские диаспоры, вьетнам­

ские, албанские, польские, татарские... Но нет русских диаспор

и русских кварталов (Брайтон, если кто вдруг вспомнит, - квартал

88

Кольценосцы

еврейский). Само словосочетание «русский квартал» странное ка­

кое-то. Даже интернетовские поисковики дают на него на порядок

меньше ссылок, чем, скажем, на «китайский квартал». Не держатся

никогда русские плотной кучей, помогая друг другу по принципу

«русскости». И все попытки редких русских шовинистов организо­

вать в России некую отдельную «титульность» русской нации, выде­

лить ее из других, обособить - провалились, не начавшись. Не обо­

собляются почему-то русские по племенному признаку. Тесно им

в рамках одной народности. Другое у русского самоощущение.

Не русское, не национальное. Сказал бы имперское, но скажу круп­

нее - общечеловеческое. Русский сперва ощущает себя челове­

ком, а уж потом кушаком подпоясывается, если попросят. Причем

подпоясывается со страшной неохотой. Слегка стесняясь.

И британцы не создают диаспор. И французы. И американцы...

Вчерашние и сегодняшние имперские народы не опускаются до пле­

менной идентификации. Им весь мир подавай. Глобалисты какие...

А итальянцы? Сразу вспоминается знаменитая мафия в Амери­

ке. Да, у итальянцев есть склонность к созданию диаспор. И это го-

вориттолько о том, что современные итальянцы-давно уже не рим­

ляне. Весь свой запал Рим передал совсем другим наследникам...

Ладно, возвращаемся в древний мир. Вот еще одно различие

между Римом и Карфагеном, также говорящее о разнице ментали-

тетов. Вы, конечно, прекрасно представляете себе античное гре­

ко-римское искусство. Оно совершенно понятно современному

европейцу. Нормальные человеческие лица, красивые пропорцио­

нальные фигуры, рельеф мышц. Мы сотни раз видели эту античность

на страницах школьных учебников истории, в музеях, на улицах...

А вот карфагенское искусство производит впечатление стран­

ное. Непропорциональные головастые фигурки с ощеренными рта­

ми, страшненькие изображения богов. Карфагенские фигурки чем-

то напоминают поделки ацтеков и майя. Веет от них какой-то неиз­

бывной древностью, первобытной жестокостью, человеческими

жертвоприношениями...

Варвары-римляне, каковыми их по праву считала цивилизован­

ная Европа до Пунических войн, крестьяне по духу, едва выйдя

из первобытно-племенного состояния, отказались от человече­

ских жертвоприношений (только в самых крайних, самых критиче­

ских случаях отчаяние заставляло римлян прибегать к ним - такие

случаи можно по пальцам пересчитать, они редкое исключение

из правила). А вот цивилизованный богатый Карфаген с предполо­

жительно полным разделением властей, с развитой политической

жизнью, с конкурирующими в парламенте партиями валит людей

на алтарях в массовых масштабах.

89

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

После удачных войн в жертву злобному богу Баалу приносили

тысячи военнопленных. Больше того, ежегодно пунийцы приноси­

ли в жертву младенцев. История донесла до нас описание этого

жуткого обряда, сделанное современниками-греками'.

«Ребенка они сжигали, в то время как медный Кронос (так греки

называли Баала, речь идет о статуе бога. -А. Н.) стоял с руками, обращенными ладонями к медной жаровне. Когда пламя охваты­

вало рот сжигаемого, то члены тела начинали содрогаться и рот

оказывался раскрытым наподобие смеха, пока то, что было про­

стерто на жаровне, не переходило в ничто».

«Карфагеняне приносили в жертву сто детей, публично выбран­

ных из числа первой знати», - пишет другой свидетель. Причем

поскольку жертвоприношение было большим праздником, матери

сжигаемых детей должны были присутствовать тут же в празднич­

ной одежде и выказывать радость на лице.

Таким людям наверняка очень шло кольцо в носу...

Как небо и земля различались также характеры римлян и пу­

нийцев. Иначе говоря, те ментальные программы, которые транс­

лировались из поколения в поколение у римлян, были полной про­

тивоположностью ментальным программам пунийцев.

Римляне - прямые, лаконичные, открытые, держащие слово, не дающие волю эмоциям, бесстрашные, очень сдержанные, иро­

ничные, обладающие блестящим чувством юмора, не прочь под­

шутить над собой.

Пунийцы - экспрессивные, по-восточному велеречивые, норо­

вящие обмануть при каждом удобном случае, коварные, дающие

волю эмоциям - в исступлении они могли рвать на себе одежды, во­

пить, кататься по земле, расцарапывая лицо. «Мрачные, злобные, они покорны своим правителям, невыносимы для своих подданных, бесчестнейшие в страхе, дичайшие во гневе... грубые, не воспри­

имчивые к шуткам и тонкостям», - так характеризовал карфагенян

Плутарх. Именно такие качества несла в себе цивилизация карфаге­

нян и поколение за поколением передавала своим детям.

Великий римлянин Сципион Старший, разгромивший пунийцев

во Второй Пунической, был неприятно поражен реакцией карфа­

генских послов, пришедших просить мира. Послы выли, катались

по земле, всячески унижали себя словесно, рвали волосы, пыта­

лись поцеловать сандалии Сципиону. А через малое время после

подписания мирного договора, когда пунийцам вдруг показалось, что фортуна повернулась к ним лицом, они бесстыдно нарушили

договор, захватили торговый римский корабль, глумливо и вызы­

вающе убили римских граждан. Потом выяснилось, что фортуна

вовсе и не думала благоволить карфагенянам, а просто оступилась.

И снова скулящие и всячески унижающие себя послы Карфагена

90

Кольценосцы

приползли к римлянам, посыпая голову пылью и царапая лица в ис­

креннем раскаянии.

Трогательный народ...

Нам поведение пунийцев кажется диким и неприятным, потому

что мы - прямые наследники греко-римской цивилизации. А пуний­

цам их образ мышления и поведения казался вполне естественным.

И если бы тогда победил Карфаген, кто знает, чье поведение по­

считал бы неадекватным современный читатель, навзрыд плачу­

щий над книгой и рвущий на себе волосы в самых напряженных

местах...

А насколько по-разному проявлялась разница ментальных про­

грамм в работе властных структур у римлян и карфагенян! Я хочу

сказать, насколько разным было поведение сенаторов у тех и дру­

гих... Все иностранцы, которым посчастливилось побывать в рим­

ском сенате, характеризовали поведение римлян одной фразой: гордое спокойствие. Один из греков даже назвал римский сенат

«собранием царей». Выступают по очереди. Необыкновенно крас­

норечиво (со школы учат), крайне логично, прагматично и убеди­

тельно. Почитав речи сенаторов по спорным вопросам, с каждым

хочется согласиться!.. Скоропалительных решений предпочита­

ют не принимать. Если ситуация неоднозначна, римский сенат

может долго колебаться, как это часто бывало при спорных между­

народных вопросах или принятии решений об объявлении войны.

Стараются, чтобы решение было максимально римским, то есть

справедливым. Римское сочувствие к чужому горю и римское

стремление к справедливости тоже отмечается многими современ­

никами-иностранцами.

А вот как описывает принятие решений в карфагенском пар­

ламенте один из историков: «...События в Африке развивались сле­

дующим образом. На заседании Совета глава демократической

партии Газдрубал и его сторонники набросились на оппонента и уби­

ли его скамейками».

Реакция на военные поражения у римской и карфагенской ци­

вилизаций также была разной. Карфаген: всеобщий вой; необуз­

данный гнев; послов, принесших дурную весть, начинают рвать

на куски; женщины накидываются на случайных прохожих; толпа

требует казнить полководца (и часто казнят). Городом овладевает

всеобщая истерия.

Народ истериков... Все-таки человеческие жертвоприношения

и публичные казни не проходят даром для психического здоровья

нации. В средневековой Европе, например, даже дети могли на­

блюдать, как на площадях колесуют или живьем сжигают воющих

людей. И население Европы было тогда таким же неврастеничным

и склонным к массовым истериям, как пунийское.

91

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

А вот Рим... Вторая Пуническая. На возвышение выходит сена­

тор и лаконично и сухо сообщает народу: «Римляне, мы разбиты

в большом сражении». Это было самое страшное, пожалуй, в исто­

рии Рима поражение - при Каннах. Римской армии больше нет.

Город пуст. Призывать в строй уже практически некого. Все со­

юзники отвернулись от Рима. Ганнибал сейчас двинется на без­

защитный город.

Признаюсь, после этой «сводки информбюро» некоторое бес­

покойство в Риме все-таки наблюдалось. Была полная растерян­

ность. Практически нет римской семьи, которая не потеряла бы

кого-то в отечественной войне. Потому, как поэтично пишут неко­

торые историки, «Рим звенел от женского плача». Но «звенел» Рим

недолго. Ведь он был населен римлянами, а не карфагенянами.

Почти сразу инициативу берет на себя сенатор Квинт Фабий Мак­

сим. В первую очередь он велит женщинам заткнуться и разойтись

по домам, потому что их низкочастотные звуки только деморали­

зуют. Он приказывает закрыть ворота и всех, кто может стоять, за­

гоняет на стены.

Ганнибал, не потерпевший в Италии ни одного поражения от рим­

ских войск, подходит к полупустому городу и ждет, когда римские

власти выйдут с ключами. Вместо них к полководцу приходит один-

единственный служащий городской магистратуры и ультимативным

тоном велит Ганнибалу немедленно убираться... Никогда пораже­

ния не делали римлян более уступчивыми, а победы - более тре­

бовательными к побежденным. В отличие от флюгероподобных

карфагенян.

Любопытный момент. Места в карфагенском сенате открыто

покупались за деньги, что, наверное, не было странным для нации

торговцев. И было диким для тогдашних римлян. Друг Сципиона

Младшего греческий историк Полибий позже писал: «У карфаге­

нян для получения должности люди открыто дают взятки. У римлян

это самое наказуется смертью».

Пройдет немного времени, и на римском Форуме тоже будут

стоять столы с кучками денег, а богатые кандидаты станут открыто

покупать голоса избирателей. Все меняется в этом мире. Я же го­

ворил, цивилизация развращает варваров, а в эпоху Пунических

войн именно римляне были более варварами, чем карфагеняне.

И все-таки... Да, позже римляне действительно отчасти стали та­

кими же, как пунийцы. Разница только в том, что пунийцы никогда

не были такими, как римляне. Внутри даже «испорченных» римлян

был настоящий фундамент. Железобетонный.

Бетон, кстати, изобрели в Древнем Риме...

92

Война характеров

Война характеров

История делается людьми. А исторические эпохи отражаются

в отдельных личностях, как в маленьких кусочках зеркала. Я хочу

показать вам пару таких кусочков и рассказать несколько историй, в которых полностью отразились характеры той эпохи. Это будут

люди и события эпохи Пунических войн. Почему я все время пляшу

вокруг этой эпохи? Да потому что именно она была переломной в

истории Рима. И в истории нравов. А значит, в истории цивилиза­

ции. Потому что история цивилизации есть история смягчения об­

щественных нравов. Не согласны? Я знаю. Многие не согласны с этим

тезисом. Однако от этого он не становится менее верным...

Но прежде нам придется слегка освежить школьные знания

по истории Древнего Рима, чтобы читатель не путался, а то я скачу

с Третьей Пунической на Вторую, как блоха по ковру. А потом плав­

но перейдем к личностям.

Карфаген уже шестьдесят с лишним лет стоял на африканской

земле, когда на месте будущего Рима в землю только-только вбили

первый колышек- случилось сие знаменательное событие в 753 году

до нашей эры. Два с половиной века римлянами правили цари, но потом римляне своего последнего царя Тарквиния прогнали пин­

ками под зад, потому что он поступил нехорошо - чужой жены до­

могался. И, в общем, справедливо, за такое можно и по роже схло­

потать, не то что царства лишиться...

С той поры Римское государство стало республикой и успешно

развивалось вплоть до середины I века до нашей эры, когда начали

усиливаться монархические тенденции. Они имели объективный, системный характер, который мы раскроем позже. Рим сотрясла

серия гражданских войн, в результате которых он стал империей

во главе с единовластным правителем. Крутанулись по диалектиче­

ской спирали, это называется... И оставался Рим империей вплоть

до своего бесславного заката, случившегося в V веке нашей эры.

Практически вся жизнь Древнего Рима была перманентной вой­

ной. В городе Риме располагался храм бога Януса, двери которого

должны быть открыты в случае войны и закрыты в мирное время.

Так вот, за всю тысячелетнюю историю Рима двери храма закрыва­

лись всего несколько раз. Все остальное время они были распах­

нуты настежь, потому что каждый день шла какая-нибудь война.

В III веке до нашей эры расширившийся Рим впервые столкнул­

ся с Карфагенской цивилизацией. «Никогда еще, - писал Тит Ли­

вии, - более мощные государства и народы не поднимали оружие

93

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

друг против друга... И до того изменчиво было счастье войны и не­

постоянен исход сражений, что гибельбыла наиболее близка имен­

но к тем, которые вышли победителями». К нашим то есть...

Первая Пуническая война началась почти случайным столк­

новением Рима с Карфагеном на Сицилии и продлилась 23 года.

Вот тогда и проявились лучшие качества римского характера...

Мы помним, что Карфаген был цивилизацией морских торгов­

цев. Соответственно флот он имел первостатейный. Римляне мор­

ским народом небыли. Они прекрасно осознавали свою отсталость

в мореходстве, равно как и тот факт, что без флота победить Кар­

фаген невозможно.

Карфаген мог единовременно выставить до 500 пятипалубных

кораблей водоизмещением в 300 тонн и экипажем свыше 400 че­

ловек. Карфагенским флотом командовали опытные адмиралы.

У Рима не было ничего. То есть вообще. Ноль. И опыта столько же.

Но римляне были чрезвычайно деятельным народом. Они могли

долго колебаться - объявлять войну или нет, но, объявив, не оста­

навливались ни перед чем.

Корабли римляне строить не умели. Поэтому начали просто

копировать. За образец взяли случайно попавшее к ним в руки кар­

фагенское судно. Его разобрали и по образу и подобию всего за год

построили 100 пятипалубных и 20 трехпалубных судов. На первое

время в качестве моряков привлекли союзников - греков. А парал­

лельно обучали своих - на суше сажали будущих гребцов на ска­

мейки и тренировали одновременно делать гребки веслами. По­

том стали упражняться в море.

Римские корабли уступали карфагенским в быстроходности

и обученности экипажей, а флот в целом - в слаженности действий.

И вообще все это выглядело бы смешно, если бы не масштаб: для одних только пятипалубников была нужна целая армия гребцов -

30 000 человек! Плюс по 120 бойцов на каждом корабле.

Не с таким опытом и не с такими кораблями биться с царями

морей. Это все равно, что капитану рыбацкого баркаса сражаться

с адмиралом Нельсоном. Римляне все это понимали. Им нужно было

противопоставить хозяевам морей что-то, в чем они были традици­

онно сильны. Какой-то козырь, который пунийцы побить не могли.

Римляне были беднее. Они не знали морского дела. Их было

меньше. Единственная сильная сторона римлян - они отлично уме­

ли воевать на суше. Вот, пожалуй, и все. Ну что ж, раз больше ниче­

го нет, значит, будем на воде воевать, как на земле!.. В сражении

кораблей карфагеняне безусловно разобьют нас, рассуждали рим­

ляне, значит, надо превратить морскую битву в пехотную!

Римляне были первыми, кто изобрел абордажный бой.

94

Война характеров

Для этого на свои корабли они поставили специальное приспо­

собление, которое солдаты прозвали вороном - за мощный метал­

лический «клюв». Вот как описывает эту бандуру древнеримский

историк Полибий: «Так как корабли римлян, вследствие дурного

устройства были неловки в движениях, то на случай битвы было

придумано кем-то следующее приспособление: на передней части

корабля утверждался круглый столб в четыре сажени длиною и в три

ладони в поперечнике, с блоком наверху. К столбу прилажена была

лестница, подбитая с помощью гвоздей поперечными досками, в шесть сажен длины. В дощатом основании лестницы было продол­

говатое отверстие, коим лестница и накладывалась на столб в двух

саженях от начала ее; по обоим продольным краям лестницы сде­

ланы были перила вышиною до колен. На конце прикреплено было

нечто наподобие железного заостренного песта... во время схватки

судов ворон поднимался на блоке и опускался на палубу неприя­

тельского корабля спереди или с боков... Как только вороны про­

бивали палубные доски и таким образом зацепляли корабли, рим­

ляне со всех сторон кидались на неприятельское судно, если сце­

пившиеся корабли стояли бок о бок; если же корабли стояли носами, тогда воины переправлялись по самому ворону непрерывным рядом

по двое. При этом шедшие во главе воины держали щиты перед

собою и отражали удары, направляемые с фронта, а следующие

за ними опирались краями щитов о перила и тем ограждали себя

с боков».

Итак, римский корабль с помощью перекидного мостика-ворона

«клевал» вражеский корабль. Стальной клин вонзался в чужую па­

лубу. Римские десантники перебегали на вражеское судно. А даль­

ше, как говорится, дело знакомое - мясорубка...

Первое же большое сражение римляне выиграли - карфагеня­

не тогда потеряли около 50 кораблей. А через 4 года у юго-запад­

ного побережья Сицилии состоялось самое крупное морское сра­

жение древности. В нем участвовало 330 римских и 350 карфаген­

ских судов, а также 300 000 тысяч человек с обеих сторон! Римляне

потеряли 24 судна, карфагеняне 30. Но при этом римляне захвати­

ли 64 карфагенских корабля, так что общий счет вышел не в пользу

Карфагена.

Затем римляне высадили экспедиционный корпус в Африке

и началась затяжная африканская кампания, в которой удача улы­

балась то тем, то этим... Сенат колебался: продолжать кампанию

или сворачивать. В конце концов решили эвакуировать остатки из­

мотанной и сильно поредевшей армии домой, для чего послали

в Африку 356 кораблей. И надо ж такому случиться - на обратном

пути корабли попали в жестокую бурю. А мореходами римляне

95

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

были известно какими... В общем, в Италию вернулось только 80 ко­

раблей. Утонули 70 000 гребцов и 25 000 солдат.

После этой страшной природной катастрофы, практически ли­

шившей Рим флота, римляне поднатужились и за три месяца удар­

ными темпами построили 220 новых кораблей. Людей нарожать теми

же темпами было нельзя. Поэтому провели еще одну мобилизацию, обучили, посадили на корабли. А через два года у берегов Сицилии

буря снова потопила 150 римских судов... Еще через четыре года

во время шторма римляне опять потеряли более 120 кораблей.

Вот ведь парадокс - римляне выиграли у карфагенян множе­

ство морских сражений, а проиграли лишь одно. Но регулярно те­

ряли практически весь флот из-за недостатка мореходного опыта

и... собственного упрямства. Упрямство множество раз помогало

римлянам и множество раз губило их. Недостатки есть продолже­

ние достоинств, в который раз повторюсь... Полибий тоже считал, что в грандиозных морских катастрофах римлян виноват психоло­

гический фактор, а именно - упрямый римский характер: «Раз ка­

кая-нибудь цель поставлена (римлянами. -А /-/.), они считают для

себя обязательным достигнуть ее, и раз принято какое-то реше­

ние, для них не существует ничего невозможного. Часто благодаря

такой стремительности, они осуществляют свои замыслы, но под­

час терпят и тяжелые неудачи, особенно на море. Действительно, на суше, где они имеют дело с людьми и человеческими средства­

ми борьбы, римляне большей частью успевают... Напротив, боль­

шие бедствия постигают их всякий раз, когда они вступают в борь­

бу с морем и небом и действуют с тем же упорством. Так случи­

лось тогда и много раз случалось раньше, так будет и впредь, пока

они не отрекутся от той ложной отваги и упрямства; теперь они

воображают, что им можно идти - по морю ли, по суше - во вся­

кое время».

Вывод: ментальные программы римской цивилизации были

прекрасно приспособлены для конкурентной борьбы с себе подоб­

ными. И плохо - для борьбы со стихией...

Военный корабль во все века и у всех народов стоил и стоит

очень дорого - будь то американский авианосец или римская пен-

тера. Потеря сотен судов и десятков тысяч людей истощила Рим

финансово и мобилизационно. А сухопутная война затягивалась, больше того - с берегов Африки она переместилась на Сицилию, а затем на южное побережье Италии. Карфаген сделал ставку на но­

вого полководца -талантливого и решительного. Звали его Гамиль-

кар. Лучшего всего этого пунийца характеризует его прозвище -

Барка, что значит Молния. Он действительно был чрезвычайно

быстр и успешен.

96

Война характеров

Постепенно римлянам становилось ясно, что решающее сра­

жение морской державе придется все-таки давать на море, ведь

именно по морю лютующему на юге Италии Барке подвозят припа­

сы. Вот только все римские корабли ктому времени лежали на дне

морском, а казна была пуста: три римских флота потопила мор­

ская стихия! Впрочем, ветер начинал слегка посвистывать и в ка­

завшихся бездонными карфагенских финансовых закромах. Чет­

верть века воевать - не чай с плюшками пить!

И тогда римская олигархия сделала беспрецедентный шаг -

аристократы дали государству беспроцентный и бессрочный кре­

дит. Как отмечает Полибий, «из великодушия и любви к родине».

На эти деньги римляне построили еще один флот. Зная характер

карфагенской знати, можно побиться об заклад - никогда эти люди

не сделали бы ничего похожего...

Теперь у Рима снова был флот. И значит, снова был шанс. И они

его использовали по полной. В 241 году до нашей эры 200 кораб­

лей под командованием консула Лутация Катулла начисто разбили

карфагенский флот у Эгатских островов. Это послужило последней

точкой в войне. Карфаген запросил мира. Мир был подписан дву­

мя полководцами (Гамилькаром и Катуллом) и позже с небольши­

ми поправками ратифицирован римским сенатом. По условиям

мирного договора Карфаген должен был в течение 10 лет выпла­

тить Риму довольно большую контрибуцию - 3200 эвбейских та­

лантов серебра, а бывшая карфагенская провинция Сицилия пе­

решла Риму.

Сицилия стала первой неиталийской провинцией Рима. Учиты­

вая, что Сицилия не рассматривалась римлянами как союзная тер­

ритория, а ее жители не являлись римскими гражданами, их обло­

жили налогом. Впрочем, налогом довольно щадящим - 10 % дохо­

дов Сицилия должна была переводить в Рим. Это был первый опыт

Рима в упражнениях с налогами. В дальнейшем он стал практико­

ваться и в других провинциях, поскольку военные расходы с рас­

ширением империи все росли и росли.

В общем, в этой изнурительной 24-летней войне победил Рим.

Римская федерация не собиралась воевать дальше. Но в Карфаге­

не зрели реваншистские настроения. И душой реваншизма был

Гамилькар Барка. Карфагеняне отныне считали римлян своими

кровными врагами и мечтали Рим уничтожить... А римляне? О, это

был совсем другой народ! После победы римляне повели себя са­

мым странным образом. Они стали помогать вчерашнему врагу -

Карфагену. Дело в том, что у Карфагена возникли большие пробле­

мы. Возникли из-за природной жадности пунийцев... Нет, эту исто­

рию необходимо рассказать: без нее портрет республиканского

Рима будет неполным.

97

7-2947

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Итак, заключен мирный договор. Гамилькар небольшими отря­

дами посылает свое войско в Карфаген. Небольшими, потому что

он человек опытный и понимает: незачем сразу вводить огромное

количество вооруженных людей в большой и богатый город. Опас­

но. Армия-то наемная. Это солдаты удачи. Для них главное деньги.

Поэтому Гамилькар и отсылает войско в Карфаген частями, наде­

ясь, что сенат, расплатившись с очередной порцией, отпустит сол­

дат на все четыре стороны. Затем - следующая порция. И так да­

лее... Но не тут-то было. По природной жадности карфагеняне стали

торговаться с наемниками, пытаясь сбить цену на их услуги. И пока

они это делали, число прибывающих наемников все росло и росло.

Наемники сидели в своем лагере под Карфагеном в ожидании

денег, но каждый раз вместо денег приходили какие-то люди и сно­

ва начинали вести путаные переговоры о том, что с деньгами сей­

час напряженка и неплохо бы слегка ужаться, потерпеть...

Ну и в конце концов случилось то, что должно было случиться -

наемники взбунтовались. Вместе с ними восстала вся Африка, на­

ходившаяся под влиянием Карфагена. Восстала Ливия, которой

приходилось платить Карфагену немыслимые налоги, доходившие

аж до 50 %! Ясно, что такой налог могут выплачивать государству

лишь некоторое время - до тех пор, пока не представится случая

воткнуть ему нож в спину.

У Карфагена оставалась надежда только на Гамилькара Барку.

Полибий недаром называл его самым талантливым полководцем

Первой Пунической войны - Барка надежды оправдал: он быстро

нанял других наемников, заплатив им вперед, вывел из слоновни­

ков Карфагена боевых слонов, и началась... чуть не написал «граж­

данская война». Нет, это была не гражданская война, поскольку

ни восставшие наемники, ни ливийцы, ни наемники Гамилькара

не были гражданами Карфагенской республики... Это была, ска­

жем так, внутренняя война. Длилась она почти три с половиной года

и достигла необыкновенного ожесточения. Стороны, в полном со­

ответствии с «лучшими» чертами карфагенского характера, обхо­

дились с пленными самым жесточайшим образом. «Трупы их име­

ли такой вид, будто их терзали дикие звери», - пишет один эмоцио­

нальный историк.

Барка победил. Всего в этой внутренней войне им было унич­

тожено более 60 000 своих бывших наемников. Это было тяжкое

время для Карфагена, и без того ослабленного 24-летней войной

с Римом. И это было самое удобное время для римлян, чтобы окон­

чательно покончить со своим природным врагом. Но римляне так

не поступили. Напротив, они стали помогать Карфагену в его борь­

бе с мятежниками - римляне слали пунийцам продовольствие, а сво-

98

Война характеров

им купцам запретили торговать с мятежниками. Также они вернули

пунийцам всех пленных и каждую просьбу Карфагена выполняли, как пишет Полибий, быстро и охотно.

Больше того, когда на Сардинии, которая была пунийской про­

винцией, тоже восстали наемники и предложили Риму перейти

на его сторону, Рим отказался. От наемников карфагенского горо­

да Утика поступило такое же предложение. И на него последовал

немедленный отказ. Это благородство потом стоило Риму двух

Пунических войн и сотен тысяч жизней своих соотечественников.

Но, видимо, поступить иначе римляне не могли.

Чем же ответили карфагеняне римлянам на такое добро? Тем, что втайне захватывали корабли римских купцов и грабили их. А что­

бы замести следы, топили в море всю команду. Когда римляне уз­

нали об этом, они были в ярости. Встал вопрос об объявлении Кар­

фагену войны. Но обессиленный двумя войнами подряд Карфаген

взмолился о мире, стал дико извиняться, крича, что черт попутал, больше не повторится - и отдал римлянам в качестве компенсации

«за моральный ущерб» Сарднинию, а также согласился увеличить

выплату контрибуций еще на 1200 талантов.

Настал мир.

Ну что значит «мир»? Относительно Первой Пунической войны

мир, конечно. Боевые действия велись, что называется, по мело­

чи. Римляне повоевывали в Галлии, на Балканах давили пиратские

государства, громили туземцев на присоединенной Сардинии.

А Гамилькар Барка бил туземцев испанских: пока шла вся эта буча, испанские племена слегка распоясались и пришлось Карфагену

приводить их в чувство - покорять Испанию вторично. Не бросать

же провинцию! Пиренейский полуостров был стратегически важ­

ным пунктом - там находились знаменитые серебряные, медные

и железные рудники. Но главное - Гамилькар рассчитывал создать

из Испании плацдарм для будущей войны с Римом.

Возня Карфагена в Испании римлян тревожила. Они задницей

чуяли недоброе. И даже послали к Гамилькару посольство, чтобы

выяснить, что вообще там такое затевается. Барка успокоил рим­

лян блестящей словесной формулой, которую нечем было крыть: я воюю Испанию для того, чтобы побыстрее расплатиться с Римом.

Забыл сказать... Перед тем, как Барка отбыл в Испанию, слу­

чился в Карфагене один глубокий человеческий эпизод, не будь

которого, не было бы, возможно, и Второй Пунической войны. Точ­

нее, не было бы в том виде, в каком ее знают историки.

Маленький девятилетний мальчик - сын Гамилькара - прибе­

жал к отцу и попросился поехать с ним в Европу. Гамилькар молча

взял мальчика за руку и повел в мрачный пунийский храм. Там он

99

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

пообещал, что возьмет с собой сына, но заставил мальчика покля­

сться перед богами, что тот до самого конца жизни будет ненави­

деть римлян и воевать с ними, пока кровь течет в его жилах. Клятве

мальчик был верен всю свою долгую жизнь, которую целиком по­

святил одному - уничтожению Рима.

Этого дрожащего, худенького малыша, такого крохотного по срав­

нению с огромным гулким пространством храма, звали Ганнибал.

Прошло двадцать лет...

Ганнибал у ворот

За эти годы много чего случилось... Гамилькар Барка погиб

в Испании. Но успел основать на побережье город Новый Карфаген.

И дал своим сыновьям, в том числе и Ганнибалу, неплохое образо­

вание - военное и «гражданское». Ганнибал отлично чувствовал

ткань войны, прекрасно знал несколько языков, включая латынь и гре­

ческий (на котором, правда, говорил с жутким пунийским акцен­

том). Плюс к тому он от природы был превосходным психологом.

В 25 лет Ганнибал возглавил испанскую армию Карфагена и про­

должил дело отца даже с большим рвением, чем сам Гамилькар.

Будучи всего лишь назначенным лицом на службе у Карфагена, он

вел испанские дела так, чтобы столкнуть две великие державы в смер­

тельной схватке.

Про жестокость Ганнибала ходит много ужасных историй. Яко­

бы он заваливал телами пленных рвы, и потом его армия преодо­

левала эти рвы прямо по трупам. Якобы он закапывал пленных

по пояс, а вокруг разводил костры... Вообще, касательно личности

Ганнибала историки делятся на две группы. Те, которые симпати­

зируют великому пунийцу, уважая его военный гений, говорят, что

нет убедительных исторических доказательств подобных зверств.

Другие спрашивают, какие еще нужны доказательства, если об этом

прямо пишут древние историки?

Думаю, бессмысленно встревать в этот спор. Ясно одно: Ган­

нибал был сыном своего времени, да к тому же пунийцем - и этим

уже многое сказано... А вот как характеризуют его те, кто был к Ган-

нибалу ближе, чем современные историки.

Ливии:

«Насколько он был смел, бросаясь в опасность, настолько же

он был осмотрителен в самой опасности. Не было такого труда, при

котором он уставал бы телом или падал духом. И зной, и мороз он

переносил с равным терпением, ел и пил столько, сколько требо-

100

Ганнибал у ворот

вала природа, а не в удовольствие; распределял время для бодр­

ствования и сна, не обращая внимания на день и ночь, - он уделял

покою только те часы, которые оставались свободными от работы, притом не пользовался мягкой постелью и не требовал тишины, чтобы легче заснуть. Часто видели, как он, завернувшись в воен­

ный плащ, спал среди воинов, стоящих на карауле или в пикете.

Одеждой он ничуть не отличался от ровесников, только по вооруже­

нию да по коню его можно было узнать. Как в коннице, так и в пехоте

он далеко оставлял за собой прочих, первым устремлялся в бой, последним после сражения оставлял поле. Но в одинаковой мере

с этими высокими достоинствами обладал он и ужасными порока­

ми. Его жестокость доходила до бесчеловечности, его вероломство

превосходило пресловутое пунийское вероломство. Он не знал

ни правды, ни добродетели, не боялся богов, не соблюдал клятвы, не уважал святынь».

Полибий:

«...Единственным виновником, душой всего, что претерпели

и испытали обе стороны - римляне и карфагеняне, я почитаю Ган­

нибала. Столь велика и изумительна сила одного человека, од­

ного ума.

...Разве можно не удивляться стратегическому искусству Ган­

нибала... если окинешь взором это время во всей его продолжи­

тельности , если со вниманием остановишься на всех больших и ма-

лых битвах, на осадах и падениях городов, на трудностях, выпа­

давших на его долю, если, наконец, примешь во внимание всю

огромность его предприятия? В течение 16 лет войны с римляна­

ми в Италии Ганнибал ни разу не уводил своих войск с поля битвы.

Подобно искусному кормчему, он непрерывно удерживал в пови­

новении эти огромные разнородные полчища, сумел охранять их

от возмущений против вождя и от междоусобных раздоров. В вой­

сках его были ливяне, иберы, лигуры, кельты, финикияне, итали­

ки, эллины - народы, не имевшие по своему происхождению ни­

чего общего между собою ни в законах, ни в языке, ни в чем бы то

ни было ином. Однако мудрость вождя приучила столь разнооб­

разные и многочисленные народности следовать единому прика­

занию, покоряться единой воле при всем непостоянстве и измен­

чивости положений, когда судьба то весьма благоприятствовала

ему, то противодействовала.

...Нелегко судить о характере Ганнибала, так как на него дей­

ствовали и окружение друзей, и положение дел; достаточно того, что у карфагенян он прослыл за корыстолюбца, а у римлян - за же­

стокосердного».

101

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Лично мне кажется, что первая часть характеристики Ганниба­

ла несколько противоречит второй. Вряд ли человек, спящий на зем­

ле и посвятивший жизнь одной идее, который оставляет развлече­

ниям только свободное от «работы» время, столь уж любит деньги.

Жестоким он мог быть и был. Но деньги?.. Куда ему их тратить?

Девятилетним мальчиком Ганнибал уехал из Карфагена и вернулся

туда уже поседевшим, далеко шагнувшим во вторую половину жиз­

ни человеком. Он даже не помнил, как выглядит родина, защите

которой посвятил жизнь. Испания была ему большей родиной -

в этой стране прошли остаток его детства, подростковый период, юношество и возмужание. А лучшие зрелые годы - в непрерывных

боях на равнинах Италии.

Я не буду подробно описывать политические подробности того, как и почему была объявлена война, названная историками Вто­

рой Пунической. Но вкратце суть такова. Ганнибал лавировал - ему

хотелось разжечь войну с Римом. Он без причины и без приказа

из Карфагена напал на союзников Рима - находящийся в Испании

город Сагунт. Из города прислали в Рим делегацию с просьбой по­

мочь. Пока римский сенат решал, нужно ли им защищать Сагунт

(это ведь означало объявление войны Карфагену), город был Ган­

нибалом взят, разграблен, а все жители демонстративно выреза­

ны - за то, что чересчур упорно сопротивлялись. Это была настоя­

щая «козельская оборона»: жители небольшого Сагунта восемь

месяцев удерживали город. Сам Ганнибал при штурме Сагунта был

тяжело ранен дротиком в бедро.

Но богатая добыча, которую сын Барки послал из Сагунта в Кар­

фаген, примирила столицу с его самоуправством. Там, конечно, понимали, что вдело неизбежно вмешается Рим, но пунийцев по­

догревали реваншистские настроения.

А римские сенаторы, узнав о судьбе Сагунта, закрыли лица ла­

донями. Им было стыдно за свою нерешительность, вылившуюся, по сути, в предательство союзников. Однако немедленно войну Кар­

фагену они не объявили: римляне никогда ничего не делали в поры­

ве эмоций. Рим сначала решил уладить дело юридически - в Кар­

фаген отправилось посольство, чтобы выяснить, сработал Ганнибал

по указанию метрополии или это его самодеятельность. Если само­

деятельность - пусть Карфаген выдаст римлянам преступника!..

Возглавил римское посольство Квинт Фабий Максим. И вот

посольство входит в карфагенский сенат... Обмен мнениями был

бурным. Бурным со стороны экспрессивных пунийцев, конечно.

Они толкнули длинную и довольно бессвязную речь, суть которой

сводилась к тому, что содеянное - безусловная самодеятельность

Ганнибала, но римлянам они Ганнибала не выдадут ни при каких ус­

ловиях, и вообще...

102

Ганнибал у ворот

Римляне молчали. Они уже все поняли. Но напоследок - исклю­

чительно для очистки совести - Фабий шагнул к пунийцам и сказал:

- Пидоры вы болотные...

Ой... Не так он, конечно, сказал. Не мог он так сказать! Это я

мог бы так сказать. А культурный Фабий и высказался культурно -

он обеими руками сделал на передней поле своей тоги складку типа

корытца и, показав на это углубление, заявил пунийцам:

- Вот здесь я принес вам войну или мир. Выбирайте.

- Сам выбирай, - отмахнулись восточные люди.

И что было делать Риму? Утереться?.. Фабий сказал, что Рим

выбирает войну.

Начало Второй Пунической прошло под знаком Ганнибала.

Именно его гений, его упорство было горючим этой войны.

Любой лох знает, как неожиданно Ганнибал вторгся в Италию -

свалился на итальянские равнины, словно снег на голову - с Альп.

Заметьте, Альпы - это всегда страшная неожиданность. Ганни­

бал свалился на головы врагов, преодолев альпийские перевалы.

Суворов свалился на головы врагов, преодолев альпийские пере­

валы. Наполеон свалился, преодолев... Вот они какие эти Альпы.

Неожиданные...

Из трех перечисленных персонажей труднее всего было, ко­

нечно, Ганнибалу: ни у Наполеона, ни у Суворова не было слонов.

У Ганнибала они были. Слоны выполняли в древней армии роль

танков - они являлись основной ударной силой, которую сопро­

вождала в атаке цепь легковооруженной пехоты. И эти танки нуж­

но было перевести через горные перевалы.

Когда ближайшее окружение Ганнибала узнало, что он намере­

вается провернуть этакий трюк - попасть в Италию через Альпы, они были более чем поражены. Прекрасно представляя себе труд­

ности обеспечения огромной армии провиантом в горных услови­

ях, друзья честно сказали Ганнибалу: провести десятки тысяч лю­

дей через эти мерзлые места можно только в одном случае.

«В каком?» - поинтересовался Ганнибал.

«Если научиться есть человеческое мясо», - ответили ему.

И тут историки расходятся. Одни полагают, что Ганнибал чело­

вечину попробовал, другие - что не смог. Съел или не съел, точно

неизвестно, но ясно, что всерьез об этом задумался. Он понимал, что вместе Риму и Карфагену на одной планете не жить. И мне ка­

жется, фанатичная решимость этого человека пойти на любые жер­

твы ради спасения своей цивилизации заслуживает уважения.

А почему, собственно, Ганнибал решил вломиться в италийскую

федерацию через Альпы? А потому, что после Первой Пунической

хозяином морей стал Рим. Точнее, римская «морская пехота». Так что

103

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

завоевание Испании отцом Ганнибала и самим Ганнибалом было

не только и не просто завоеванием территории. Не имея возмож­

ности добраться с войсками до Италии морем, отец и сын двад­

цать лет мечами прокладывали сухопутную дорогу к ненавистному

врагу, завоевывая все, что лежало на их пути.

Ганнибал потерял при переходе через Альпы половину своей

армии и почти всех слонов. В одном месте ему пришлось проби­

вать дорогу длиной в несколько сотен метров прямо через скаль­

ный массив. Его люди разводили огромные костры, раскаляя ска­

лу, потом лили на камень воду. Скала трескалась, ее разбивали кир­

ками, потом снова разводили костры, снова лили воду и брались

за кирки... Пробитый Ганнибалом в скалах путь существовал еще

несколько сотен лет, он так и назывался - «Ганнибалова дорога», напоминая о беспримерном подвиге русского солд... тьфу ты! древ­

них пунийских воинов на пути к славным победам.

Голод. Снег. Постоянные нападения горных племен. Коченею­

щие от холода и срывающиеся в пропасти слоны, лошади, люди...

Много сил затратили пунийские отморозки, пока преодолели Альпы.

Тяжелый был проект. А если принять во внимание соотношение

сил... Вот что было у римлян: если считать все войска по всей Ита­

лии и Сицилии, то в римских владениях «под ружьем» стояло 150 000

человек пехоты и 23 000 конников. У Ганнибала до альпийского тре­

ка было 50 000 человек. После Альп - неполных 20 000.

На что же он рассчитывал?

Вспомним характеристики Ганнибала, данные ему современни­

ками: отважен, но не безрассуден. Прежде чем уйти со слониками

в стрёмный горный поход, Ганнибал, еще будучи в Испании, поста­

вил неплохую службу политической разведки - десятки его аген­

тов рыскали в Южной Галлии и в Италии, вентилировали обстанов­

ку. Галлы и еще некоторые племена обещали перейти на его сторо­

ну. Ганнибал очень надеялся, что италийская федерация развалится, как только он занесет над ней свой меч. Аналогичные надежды пи­

тал чуть позже один австрийский ефрейтор, подписывая план Бар­

баросса. Не срослось... Но Ганнибал был не ефрейтором: за 14 лет

непрерывных боев в Италии он не знал ни одного поражения. Толь­

ко победы.

Почему же Карфаген проиграл Вторую Пуническую?

Ганнибал разбил римлян на речке Треббия. Римляне сражались

ожесточенно, убили у Ганнибала всех боевых слонов, кроме одно­

го, но гений пересилил римскую военную организацию... Ганнибал

разбил римлян наТразименском озере, где гений полководца сно­

ва превзошел железных легионеров... Ганнибал разбил римлян

при Каннах... Тогда слова «разбитая армия» означали «армия, умерщ­

вленная на 80-90 %». Дорога на Рим была открыта.

104

Ганнибал у ворот

Но Ганнибал понимал, что его тающая от боя к бою разношер­

стная армия без помощи из Карфагена не сможет быстро взять

хорошо укрепленный город. А время работало против Ганнибала: Рим начал проводить по всей стране очередную мобилизацию, на­

бирая в армию уже 16-17-летних пацанов. Да и полупустой город

не дремал - горожане разрушили мосты через Тибр, вооружились

трофеями. Помните, в каждом римском доме на почетном месте

были привезенные дедами и отцами с разных войн пробитые щиты, окровавленные мечи... А у Ганнибала не было никакого тыла, он был

один в чужой стране, и все его запросы к Карфагену о помощи день­

гами и подкреплениями оставались без ответа. «Зачем тебе помощь, ты же и так побеждаешь?» - не понимали в Карфагене. Бабла жале­

ли, я думаю.

Еще до катастрофы при Каннах в римском сенате прекратились

все распри между политическими партиями, сенат объявил чрез­

вычайное положение и избрал диктатора. Им оказался Квинт Фа­

бий Максим, тот самый, который обозвал карфагенский сенат пи­

дорами болотными...

О ту пору ему шел уже седьмой десяток. Он не был, правда, од­

ноглаз, как старичок Кутузов, но тактику избрал вполне кутузов­

скую, точнее, барклай-де-толлиевскую. Ну, то есть все наоборот, конечно. Это Барклай с Михайлой Илларионовичем позже избрали

фабиевскую тактику, вечно я во временах путаюсь...

Кутузов понимал, что военный гений Наполеона превзойти

нельзя - это все равно, что юниору садится играть с чемпионом

мира по шахматам. А тогда самым великим военным гроссмейсте­

ром мира был Наполеон. Обыграть его без огромной форы нечего

было и думать. Напротив, он сам часто фору давал - и все равно обыг­

рывал. Собственно, об этом не только Кутузов и Барклай де Толли

знали. Вся Европа знала. Убедилась на горьком опыте. «Побить На­

полеона не надеюсь, обхитрить бы, дай Бог», - сказал, отправля­

ясь на войну, одноглазый старичок-паучок своему внуку.

Квинт Фабий был ничуть не хуже Кутузова, он прекрасно знал: в открытом бою у него нет шансов против Ганнибала. Значит, от­

крытого боя нужно избегать, всячески затягивая войну. Морозов, убивших наполеоновскую армию, в Италии ждать было нечего, по­

этому Фабий решил вести войну на изматывание. Русские кресть­

яне уничтожали посевы перед Великой армией, а казаки и парти­

заны, выскакивая из лесов, наносили ей тревожащие удары. «Док­

тор Фабий» «прописал» стране аналогичные действия: он велел

крестьянам уничтожать посевы, чтобы затруднить продовольствен­

ное снабжение ганнибаловой армии, и наносил ей болезненные

уколы в мелких стычках. Но в Риме фабиева тактика вызывала

105

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

непонимание. Враг гуляет по стране, а Фабий медлит, отступает, не дает сражения! Уж не в сговоре ли он с Ганнибалкой? А умный

Ганнибал, как мог, такие настроения подогревал - грабя и разоряя

Италию, он специально обошел стороной поместье Фабия.

Кончилось тем, что когда диктаторские полномочия Фабия ис­

текли, на второй срок его уже не избрали, избрали двух консулов -

Теренция Варрона и Эмилия Павла. Первый был горяч, как Багра­

тион, второй холоден, как Барклай де Толли. Варрон был сыном

мясника, Эмилий - аристократ. Варрон кричал, что необходимо

умыть Ганнибала кровью, Эмилий предпочитал тактику Фабия. Вар­

рон кричал, что Эмилий своей нерешительностью отнимает у него

славную победу. Эмилий только тяжело вздыхал, и я его понимаю: трудно иметь дело с мясником...

Однако, по римским законам, командовали они через день -

день Варрон, день Эмилий. Глупее не придумаешь. Результат законо­

мерен - тот самый потрясающий разгром при Каннах. Римляне

потеряли 70 000 убитыми, Ганнибал - всего 6000.

Воттогда-то, после каннской катастрофы и начали в Риме при­

зывать в армию мальчишек... Сенат на государственные деньги

выкупил рабов, дал им свободу и сформировал из них два легиона.

Из тюрем были выпущены 6000 преступников. Любопытно, что Ган­

нибал, остро нуждавшийся в деньгах, предложил римскому сенату

выкупить плененных им под Каннами легионеров. Сенат это пред­

ложение отверг. Отношение римлян к пленным было таким же, ка­

ким оно было позже в Третьем Риме времен диктатуры Сталина: советские люди в плен не сдаются, они предпочтут смерть бесчес­

тью. «Нам ненужны люди, которые предпочли жизньсмерти за оте­

чество», - так решил сенат, который наконец понял правоту Фабия

и принял его тактику.

Ученик известного антиковеда Ковалева профессор Федоров

писал: «Никогда - ни до, ни после - не выживало государство, одно

за другим потерпевшее столь сокрушительные поражения, как

на Треббии, у Тразименского озера и при Каннах». А Рим выжил.

Вернемся к вопросу, отчего проигрывающий сражение за сраже­

нием Рим выиграл войну?..

Думаю, понять это поможет один маленький факт. Когда Ганни­

бал стоял у ворот Рима и своими маленькими злобными глазками

глядел на городские стены, разведка доложила ему удивительное: в Риме только что заключена очередная сделка по продаже земли.

Но Ганнибала поразило не то, что римляне продолжали жить обыч­

ной экономической жизнью, и даже не то, что продан был участок, на котором в данный момент находилось его войско. А то, что куп­

лен он был за ту же цену, что и до войны. Цена на участок, захвачен­

ный врагом, стоящим у городских стен, не упала ни на асе.

106

Ганнибал у ворот

Римляне совершенно не собирались сдаваться. Боевые действия

шли по всей Италии и в Испании. В Италии римляне воевали с пере­

метнувшимися к Ганнибалу бывшими союзниками, тревожили парти­

занскими вылазками Ганнибала, а в Испании шла война с братьями

Ганнибала - Газдрубалом и Магоном. Цель войны: не дать братьям

повторить альпийский подвиг Ганнибала и соединиться с ним.

Война с переменным успехом тянулась 17 лет. Части Ганнибала

постепенно таяли, он носился по Италии в надежде на какую-то

мифическую «решающую битву», после которой римляне наконец

сдадутся. Хотя внутренне для себя, наверное, уже понял, что такой

битвы не будет.

Считается, что Ганнибалом было уничтожено около 400 рим­

ских городов. Алюдей побито... Однажды в Карфагенский сенат во­

шел посланник Ганнибала с огромной глиняной амфорой. Он пере­

вернул амфору, и из нее посыпались золотые кольца. Они сверка­

ли, звенели и прыгали по полу, и не было конца этому золотому

потоку. Эти кольца Ганнибал снял с римлян, погибших в каннской

битве. Поскольку золотые кольца носили только римские офице­

ры, можно было представить масштабы каннской трагедии для рим­

лян. В исторической литературе ходит цифра в 300 000 человек -

столько римских мужчин было перебито в боях только с одним Ган­

нибалом. Великий полководец...

Но судьба войны решилась не в Италии. К бегающему там уже

полтора десятилетия Ганнибалу римляне постепенно привыкли.

Судьба Второй Пунической решилась в Испании. Римский консул

Публий Корнелий Сципион Старший постепенно отвоевал у карфа­

генян все Пиренеи. Уладив испанские дела, Сципион высадился

в Африке. И двинулся к Карфагену. Отечество в опасности!.. Кар­

фагенский сенат срочно вызвал Ганнибала из Италии.

Представляю, как ему, не испытавшему ни одного поражения

в Италии, обидно было покидать Апеннинский полуостров. Навер­

ное, не менее, чем Наполеону, на всем пути непрерывно громивше­

му русские армии, разбившему русских под Бородино и взявшему

Москву, было обидно покидать Россию.

Ганнибал плакал... Его братья к тому времени уже погибли в боях, он остался последним живым сыном Гамилькара Барки и вместо

того, чтобы пировать с братьями на римском Капитолии, плыл те­

перь в Африку спасать родной город.

Приезд гения обрадовал карфагенян. К тому времени они уже

успели поваляться в ногах Сципиона и подписать с ним мирный

договор. Но теперь, развеселившись и оттаяв душой, в надежде

на то, что Ганнибал вскоре покончит со Сципионом, пунийцы отваж­

но напали на римское транспортное судно, везущее продовольствие

107

Часть 3, Будет день, и погибнет великая Троя...

войскам Сципиона. Я уже упоминал об этой истории, характеризуя

характер пунийцев.

Сципион сначала даже не поверил в такое коварство. Он пред­

положил, что римское судно разграбила гневливая и неуправлемая

карфагенская толпа - такое в Карфагене случалось («необузданны

в гневе»). И послал в Карфаген посольство с целью выяснить -

должен ли он считать нападение на римлян после заключения мир­

ного договора разрывом этого договора или это досадная случай­

ность. Ох уж эти юристы-римляне! Вот же, блин, столкнулись две

нации - правовая и непутевая...

По римской привычке послы сразу взяли быка за рога - начали

с резкого наезда: напомнили карфагенянам, что совсем недавно

они катались у ног Сципиона, упрашивая пощадить их город. Сла­

вящийся своей добротой Сципион согласился. И что в ответ? Бес­

предел! Нападение на мирное римское судно!.. В каких теперь вы­

ражениях вы, гниды, будете умолять о мире?..

Но так же, как каморку дворника озарял бриллиантовый дым

мифических сокровищтещи, так зал карфагенского сената озарял­

ся видимым только пунийцам гением Ганнибала. Поэтому они рим­

ских послов выгнали и больше того - устроили засаду и напали

на их корабль, когда те возвращались обратно. Послы спаслись

только чудом.

Нападение на послов - вопиющее международное преступле­

ние. Даже совсем дикие иберийские и германские варвары пони­

мали, что так поступать неприлично. Подобного гроссмейстер Сци­

пион стерпеть не мог. Не тратя более времени на болтовню, он на­

чал готовиться к военным действиям.

...Я вам еще не сказал, что Сципион Старший тоже был гений?

Жаль, жаль... А ведь он был гений. Самый натуральный гениальный

полководец. Совершал такие чудеса, что... Впрочем, про Сципио­

на мы еще поговорим...

И вот они встретились - Сципион и Ганнибал... Суворов с На­

полеоном не встретились, хотя старик хотел померяться силами

с «прытким мальчишкой», но не успел - умер. А вот Ганнибал и Сци­

пион встретились. Встреча столь крупных фигур редко случается

в истории.

Причем что самое поразительное - перед встречей на поле боя

Сципион Старший и Ганнибал встретились лично. Инициатором

встречи был Ганнибал. Я бы дорого дал, чтобы это увидеть!.. Ведь

Старшим Сципиона прозвали много лет спустя. А тогда по сравне­

нию с убеленным сединами Ганнибалом он был просто мальчишка.

Если память мне не изменяет, было Публию Корнелию Сципиону

около тридцати.

108

Ганнибал у ворот

Они долго молчали, глядя друг на друга, ибо уже при жизни ус­

пели стать живыми легендами для всех средиземноморских наро­

дов - бородатый, постаревший в боях Ганнибал и длинноволосый

гладко выбритый мальчишка.

За плечами Ганнибала был горький опыт, длинная, полная уди­

вительных приключений жизнь. Он знал, что сейчас судьбы их на­

родов висят на волоске: у обоих были примерно одинаковые по

численности армии, приблизительно равное полководческое да­

рование. И судьбы двух самых великих цивилизаций тогдашнего

мира могли решиться в завтрашней битве. Ганнибал попросил Сци­

пиона не искушать судьбу, не вверять развитие мира случайности, а заключить мир. А в пример привел свою жизнь.

Он сказал Публию, что тот смел и весел, поскольку не испыты­

вал в своей жизни превратностей судьбы. Все его начинания пока

что оканчивались удачей. А вот, мальчик, тебе живой пример иной

судьбы - я, Ганнибал. Ты, Сципион, завоевал Испанию. Но и я ког­

да-то завоевал Испанию! После битвы в Каннах я, Ганнибал, был

владетелем практически всей Италии, подошел к Риму и располо­

жился у его стен, раздумывая, как поступить с взятым городом...

И вот теперь я стою здесь в надежде защитить от разрушения свой

собственный город. Я пришел к тебе, ненавистному римлянину, чтобы говорить о судьбе моего несчастного народа. Судьба пере­

менчива, сынок. И лучше заключить мир сейчас, чем ставить на кар­

ту судьбы двух цивилизаций... Взамен Ганнибал предлагал де-юре

уступить Риму Испанию. Которая, впрочем, уже была завоевана

Сципионом и де-факто принадлежала Риму.

Но Сципион, для которого верность слову являлась понятием

непоколебимым, был слишком потрясен поведением карфаген­

ского сената, который разорвал мирный договор и организовал на­

падение на римских послов. Да и условия Ганнибалова мира не по­

казались ему слишком привлекательными. К тому же Сципион по­

нимал, что вероломное поведение карфагенского сената было

продиктовано надеждой на военный гений Ганнибала. И пока этот

гений публично не повержен, покоя Риму не будет. Поэтому, решил

Сципион, в подобных условиях речь может идти только о полной

и безоговорочной капитуляции. На безоговорочную Ганнибал не со­

гласился: не для того сенат вызвал его из Италии.

После этого оба полководца повернулись спинами друг к другу

и разошлись. Оставалось ждать результата сражения. Гримаса

судьбы: именно здесь, в Африке, Ганнибал нашел то сражение, ко­

торого тщетно искал в Италии - последнее и решающее.

У каждого гениального полководца бывает свое грёбаное Ва­

терлоо. На этот раз Ватерлоо случилось у Ганнибала. Численность

обоих войск была примерно одинаковой, полководческие дарования

109

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Сципиона и Ганнибала будем считать близкими. Спишем победу

Сципиона на лучшую, более современную организацию римской

армии и ее высокий боевой дух.

...Э-э!.. А ведь я соврал... Был на свете один полководец, у ко­

торого ни разу не случилось Ватерлоо. Который ни разу в жизни

не потерпел фиаско в сражениях. Уже догадались?

Да, Публий Корнелий Сципион. Африканский. Старший.

Звездный мальчик

- Не хорони меня в Риме, - попросил однажды этот человек

жену, и у той наверняка сжалось сердце, а в глазах блеснули слезы.

Они были уже совсем не молоды и жили вдвоем далеко-далеко

от столицы, в глуши, в усадьбе, выложенной из крупных каменных

глыб. Вокруг шумел лес, пели летние птицы. Усадьба была не рос­

кошной, но вполне удобной - построенное подземное водохрани­

лище позволило бы переждать самую большую засуху, а малень­

кая банька была устроена вполне в духе славных предков - тесная

и довольно темная.

Наверное, нелегко ему было отвыкать от суматошной столичной

жизни и привыкать к сельской размеренности. Сенека писал, что он

жил, не тоскуя о городе. Но отчего же он умер в пятьдесят два? При­

чина его смерти неизвестна. Наверное, сердце.

Все последние годы жизни, молча наблюдая, как ветер раска­

чивает зеленые ветки, он вспоминал свою жизнь. А что еще оста­

валось делать?.. Рядом была верная жена, но половины его жиз­

ни она не видела. Потому что половина ее жизни была посвящена

ожиданию мужа из военных походов. И вот, наконец, они вместе, и ни война, ни даже суета великого города не отнимают его у нее

ни на минуту.

Он, она и воспоминания...

Его детство прошло на залитых солнцем площадях Рима. Роди­

тели жили небогато, но были людьми уважаемыми, их дом стоял

на Тусской улице, неподалеку от Форума, на котором каждый день

кипели политические страсти. Отец погиб в Испании в самом нача­

ле Второй Пунической, мать была набожной женщиной, которая

очень любила нашего героя и его младшего брата Люция.

Поскольку отец погиб рано, главой семьи стал старший брат.

Было ему тогда 18 лет. Надо сказать, в Риме власть отца над деть­

ми была покруче, чем власть хозяина над рабом. Сыновья лет до

двадцати слушались своих отцов беспрекословно. А наш герой, ПО

Звездный мальчик

став хозяином самому себе, быстро «отбился от рук». Он все ре­

шал сам. И потому прослыл в Риме отчаянным хулиганом. И стиля­

гой. Девки, пирушки, моды... Разврат, короче.

Надо понимать, что представляло собой тогдашнее чопорное, крестьянское по своей внутренней сущности римское общество.

Крестьянское - в смысле ханжеское. То есть приверженное соблю­

дению внешних приличий, ставящее внешние приличия превыше

всего. Помните, как один из цензоров «уволил» из сенаторов чело­

века, который в присутствии дочери поцеловал жену? Оченьтипич-

но для деревенских по духу людей... Когда вечером один из самых

строгих римских цензоров (запамятовал его имя) шел с работы

домой, улица замирала - горожане гасили свет, чтобы этот козел, не дай бог, не подумал, что они проводят вечера за дружескими

посиделками.

Вот как описывает нравы тогдашнего Рима историк Бобровни-

кова: «Малейшее нарушение "декорума" вызывало у римлян стар­

шего поколения глубокое возмущение. Так, по улице полагалось дви­

гаться чинно и неторопливо, в тоге, спадающей величественными

складками, причем она не должна была быть ни слишком широкой, ни чересчур узкой. Волосы полагалось коротко остригать, а на ногах

носить определенного цвета башмаки. Нарушение этих правил ка­

залось не просто неприличием, но почти граничило с преступлени­

ем. Появление... на улице в необычной одежде и обуви Цицерон ста­

вит на одну доску со страшнейшими грабежами и убийствами».

Высшая государственная должность у римлян - цензор. Поми­

мо прочих государственных обязанностей цензор следил за нрав­

ственным состоянием отцов народа. Никаким законом пирушки

и веселье, разумеется, не запрещались. Но горожане полагали, что

негоже, если ими будут править развратные и разгульные люди.

Именно поэтому по долгу службы цензор мог выгнать из сената лю­

бого, кто, по его мнению, вел чересчур веселую жизнь или не со­

блюдал приличий. Простого люда это все, разумеется, не касалось.

Можете себе представить теперь, какое впечатление на при­

личную римскую публику производило появление нашего героя

на улице - в легкомысленных сандалиях, с греческим перстнем

на пальце. А что у него было на голове! Просто ужас! Вместо того

чтобы коротко стричься под полубокс, как подобает римлянину, этот выскочка носил длинные волосы!

Длинные волосы!!!

А они у него еще и завивались кокетливыми кудряшками!.. Вы, конечно, уже догадались, что это был Сципион? Ну до чего же уш­

лый пошел читатель! Ничего от него не скроешь...

111

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Да, это был Публий Корнелий Сципион. Тогда еще не Афри­

канский и уж тем более не Старший. Ко всем его «преступлениям»

против общественной нравственности добавлялись чересчур вы­

сокая даже для римлянина гордость и искренняя любовь к гре­

ческой культуре.

Ах уж эта любовь к греческой культуре! Сколько копий об нее

в Риме было сломано! Сколько горьких упреков обращено к римской

молодежи, которая в погоне за яркой чужестранной культурой мо­

жет утерять исконно римскую самобытность. Все впустую! Поздней­

шими историками античная цивилизация была названа греко-

римской... А про Карфаген, тоже, в принципе, античный, все как-то

даже и забыли.

Отношение греков и римлян друг к другу можно вкратце опи­

сать поговоркой «Милые бранятся - только тешатся». К греческим

философским беседам практичные римляне относились презри­

тельно. И если греки пытались вовлечь их в разговор на подобные

темы, римляне насмешливо отвечали, что они - неотесанные вар­

вары и ничего не понимают в греческих науках. Им легко было так

говорить с высоты римского протектората над Грецией.

Греция дала крестьянскому Риму, умеющему прекрасно махать

мечом, то, без чего всякое махание становилось бессмысленным -

культуру (в том понимании этого слова, которое вкладывает в него

интеллигенция).

Ранний римлянин, увидев в Риме греческий оркестр, настраи­

вающий инструменты, в нетерпении мог спросить, когда они за­

кончат заниматься ерундой и начнут наконец драться. Римлянин

эпохи Пунических войн был уже не так прост. Каждый образован­

ный горожанин знал греческий язык. В римских театрах шли либо

греческие пьесы, либо римские римейки греческих комедий и тра­

гедий. Греческая литература, наука и искусство широко присутство­

вали в Риме - за неимением своих. Вот только греческая гимна­

стика не приживалась: римляне допускали этакую срамоту только

для детишек в школах, а взрослым людям более пристало упраж­

няться с мечом, чем голыми скакать в гимнасиях.

Даже суровый Катон, не любивший греческую культуру и счи­

тавший ее опасной для римской цивилизации, полагал, что ее все

же полезно изучать. И учил греческой культуре своего сына. А мо­

лодые римляне все греческое просто обожали! Сципион считал, что

воевать за свободу Греции - честь для римлян... И вместе с тем

беспутного или чересчур заумного соотечественника римляне

могли презрительно обозвать словом «гречонок».

А греки? Как они относились к римлянам? Взлет римлян про­

изошел практически мгновенно. Десять лет назад немногие греки

112

Звездный мальчик

знали про этот народ. И вот римляне уже повелители мира! Это выз­

вало во всем Средиземноморье огромный интерес к Риму и всему

римскому. Было время, когда греки в римлян просто влюбились.

Кстати, будущий древнеримский историк - грек Полибий попал

в Рим против своей воли, но вскоре так полюбил этих людей, что

остался в Риме на всю жизнь.

Греция была матерью, а Рим отцом западной цивилизации, вот

что я вам скажу. Рим и Греция были для тогдашнего мира, как для

сегодняшнего - Америка и Европа. Милые бранятся...

Женился Сципион тоже «неправильно». Всех прочих римских

юношей женили их отцы. У Сципиона отца не было, он сам себе го­

лова, поэтому женился по любви. На совершеннейшей беспридан­

нице, девушке из хорошей, но обедневшей семьи. Ее звали Эми­

лия Терция, и впоследствии эта гордая и умная женщина стала при­

мером верной и преданной римской жены...

Ненависть старого поколения традиционалистов к «не такому

как все» Сципиону, вполне компенсировалась любовью к нему рим­

ской молодежи. И не только молодежи, но и части патрициев. Сци­

пион был кумиром. Надо сказать, он вообще отличался удивитель­

ным обаянием, глубоким уровнем эмпатии и потрясающим умени­

ем ладить с людьми. Там, где появлялся Сципион, на лицах людей

непроизвольно возникали улыбки. Даже Ганнибал позже не смог

устоять перед обаянием Сципиона и поступил так, как не поступал

никогда в жизни - он говорил со своим врагом скорее как человек

с человеком, нежели как политик с политиком или воин с воином.

Его неотразимая притягательность и природная доброта оча­

ровывали практически всех, с кем он непосредственно контакти­

ровал. Именно и только личное обаяние помогло Сципиону скло­

нить на свою сторону вождей испанских племен, тем самым раз­

вернуть в пользу Рима ход войны и изменить цивилизационное лицо

планеты на тысячи лет вперед.

Пара слов об Испании, а то, я чувствую, до читателя все-таки

не дошло... Когда Наполеон осуществлял свой великий проект

Объединенной Европы, только в двух самых отсталых странах -

по краям европейской ойкумены он встретил ожесточенное бан-

дитско-партизанское сопротивление - в России и в Испании. Ди­

кие крестьяне России и Испании, не понимавшие, что на самом деле

несет народам великий ц и в и л и з а т о р , боролись с Наполеоном

так, как будто он пришел скушать их страны на завтрак. В отсталой

Москве Наполеон всерьез раздумывал об отмене крепостного пра­

ва. В отсталой Испании Наполеон отменил дичайшую инквизицию

и ввел современный гражданский кодекс. Просто так - подарил.

113

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Вместо благодарности дикари обеих стран убивали из-за угла

французских солдат. И после ухода Наполеона Испания в законо­

дательном плане снова скатилась в средневековье, отменив напо­

леоновские законы. А российские крестьяне вернулись «в перво­

бытное состояние» (по выражению царя Александра).

В еще более запущенном положении находилась Испания в

древности. Дичее испанцев были, наверное, только жители Брита­

нии. Эти перед боем раскрашивали лица в разные цвета. Сущие

папуасы...

Вы помните, едва только Карфаген отвлекся на Первую Пуни­

ческую, как испанские племена сочли, что метрополия им более

не указ, и пунийцам потом пришлось покорять Иберию вторично.

То же самое повторялось и позже, во времена римского влады­

чества. Даже хозяева мира - римляне не могли без дрожи думать

о военных экспедициях в Испанию. Полибий характеризовал испан­

скую кампанию так: «...Необычны были и ход войны, и непрерыв­

ность самих сражений. Действительно, в Элладе или в Азии войны

кончаются одной, редко двумя битвами... В войне с кельтиберами

все было наоборот. Обыкновенно только ночь полагала конец бит­

ве... Если кто хочет представить себе огненную войну, пускай вспом­

нит войну с кельтиберами».

Вспомнили?

Сколько существовал Рим, столько он и воевал в Испании.

Сколько находился Наполеон в Испании, столько и воевал он в Ис­

пании. Вот в какой жуткой стране лежал ключ к победе над Карфа­

геном. Нужно еще учесть, что когда Сципион отправился в Иберию, у него с собой было всего 10 000 человек, а в Испании, помимо этих

дурацких кельтиберов, находилось еще три карфагенских армии...

Еще момент. Небольшая информация о том, как вообще Сци­

пион попал в Испанию. Иногда, изучая исторический материал, вдруг натыкаешься на какую-то деталь, какой-то мелкий психо­

логический штрих, который вдруг неожиданно ярко, словно фо­

товспышка, высвечивает ситуацию, делая ее объемной и узнава­

емо-человеческой. Ты вдруг отчетливо понимаешь время, место

и суть дела...

Римляне были крайне политизированным народом. Целыми

днями юношество толкалось на Форуме, обсуждая политические

новости. Дети в школах играли в политические партии и учились

произносить речи. На самые мелкие должности всегда самовыд­

вигалось кандидатов больше, чем было нужно. В своих речах они

старались убедить избирателя, что именно они могут принести наи­

большую пользу римскому народу, а после с замиранием сердца

ждали результатов голосования.

114

Звездный мальчик

Но идущая Вторая Пуническая, лютующий на юге страны Ган­

нибал настолько истощили силы народные, а Испания была столь

непопулярной страной, что когда нужно было выбирать консула

для командования войском в Испании, вдруг обнаружилось - нет

ни одного кандидата. Тит Ливии так описывает этот драматичный

эпизод римской истории: «Сначала ждали, что считающие себя до­

стойными такой власти объявят свои имена. Ожидание оказалось

напрасным... Народ, скорбный и растерянный, собрался в этот день

на Марсовом поле. Обернувшись к должностным лицам, они огляды­

вали первых людей государства, а те посматривали друг на друга».

Представляете эту небывалую дотоле картину? Народ смотрит

на первых лиц, ожидая, кто из них примет на себя ответственность

за судьбу страны, а те играют друг с другом в переглядки!

Вот в этот момент и вышел длинноволосый повеса, возмути­

тель спокойствия и баламут в сандаликах с модным перстнем на

пальце. Народ вздохнул и единогласно проголосовал за доброволь­

ца, раздались даже радостные крики. Но к вечеру город помрач­

нел и погрузился в скорбные раздумья. Все вдруг поняли, что слу­

чилось. Поняли, насколько плохи дела в государстве, если народ

встречает приветственным криком 24-летнего мальчишку только

потому, что он был единственным, кто вызвался сам.

Но именно этот стиляга и выскочка покорил Испанию, затем

вопреки мнению римского сената перенес театр военных действий

в Африку и разбил непобедимого Ганнибала, на что уж совсем ник­

то не рассчитывал.

А помогли Сципиону покорить Испанию не только его меч и свет­

лая голова, но и совершенно новая политика, которую можно было бы

окрестить политикой доброты. Прошу прощения за патетику, но не я, а модный мыслитель Ясперс первым назвал Сципиона основателем

и зачинателем эпохи гуманизма. И был совершенно прав: не Христос, а именно Сципион вдруг, как яркая звезда, прочертил темное небо

Древности, потрясая новым стилем мышления все основы и устои

этого мира. И показывая народам: можно и так вести дела, ребята.

Как «так»?

Ну вот, например. Когда Сципион взял Новый Карфаген... Как

он его взял - это отдельная песня, достаточно сказать лишь, что

старый Карфаген во время Третьей Пунической войны римляне

осаждали три года, что великий Ганнибал так и не решился штур­

мовать стены полупустого Рима. А Публий Корнелий Сципион взял

Новый Карфаген за 1 (один) день... Так вот, когда Сципион взял го­

род, его жители, зная, насколько ненавидят друг друга карфагеня­

не и римляне, опасались грабежей и резни.

115

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Вместо этого Сципион собрал на площади горожан и объявил, что никаких эксцессов не будет. Государственным рабам Карфаге­

на (это были ремесленники - оружейники и пр.) он сообщил, что

они переходят в собственность Рима, но каждый, кто докажет свою

преданность новому отечеству, получит свободу. Часть рабов -

самых молодых и сильных - он назначил моряками. И пообещал

вольную сразу после войны.

Наконец Сципион отпустил на все четыре стороны всех иберий­

ских заложников. Вообще институт заложничества был очень раз­

вит в Древнем мире. Скажем, человек, известный нам как древне­

римский историк Полибий, на самом деле грек, и появился он в Риме

не по своей воле, а в числе греческих заложников... Победившая

страна, чтобы обеспечить себе спокойствие, брала заложников

из детей знати сопредельного государства - чтобы у тех даже мыс­

ли не возникло нападать или восставать.

Карфагеняне, чтобы обеспечить себе лояльность покоренных ибе­

рийских племен, взяли в заложники жен и детей их вождей. Ипосели-

ли в Новом Карфагене. Поближе к плахе. Всего там было около

трехсот человек. Сципион не стал использовать их в том же каче­

стве, а просто отпустил, чем сразу расположил к себе иберийцев.

Эта его доброта не была военно-политической хитростью. Как

не являются театральной хитростью перманентные нервно-психи­

ческие эскапады Жириновского. Как не являются чем-то заранее

продуманным периодические резкости и жесткие остроты Путина.

И не нужно, хитро щуря глазки, везде подозревать трезвый расчет: люди не роботы. Человек всегда развивает и выдает то, что идет

у него от души. Просто тогда в лице Сципиона в мир пришел новый

человек. А другой новый человек, такой же длинноволосый, но го­

раздо более провинциальный, пришел только через 200 с лишним

лет после Сципиона. И не факт, что он сделал для истории больше, чем Сципион.

Дабы убедить вас в том, что гуманность шлау Сципиона от души, а не от сверххитрости, расскажу еще один случай. Когда легионе­

ры взяли Новый Карфаген, к ним в руки попала очень симпатичная

девчонка, испанка, И ребята решили подарить ее своему любимо­

му военачальнику. По всем канонам она должна была стать рабы­

ней полководца. Но это был Сципион, а не какой-нибудь Газдру-

бал, прости господи... Первым пунктом он сердечно поблагодарил

солдатню, вторым - велел им срочно найти родителей девушки, чтобы передать пленницу старичкам. Пока искали родителей, к Сци­

пиону на своих двоих прискакал возбужденный юнец - жених де­

вушки. Пока выясняли, кто он такой, появились родители девушки

и принесли выкуп. Сципион сказал им, что никакого выкупа не нужно.

116

Звездный мальчик

Действительно, что он, чечен что ли дикий, чтобы за людей выкуп

брать... Возможно, приняв слова Сципиона за обычный восточ­

ный торг, родители стали умолять, чтобы полководец принял их

дар. Но Сципион был человеком Запада. Он не стал торговаться, согласился принять дары, повернулся к жениху и, кивнув на раз­

ложенные у ног ценности, сказал: «Забирай. Это мой тебе свадеб­

ный подарок».

Девчонка эта была никто, равно как и ее парень. Никакой выгоды

Сципион из своего поступка не извлек. Для человека современного

его поступок выглядит естественно-благородным. Адля мира древ­

него... просто живой бог милосердный спустился с небес и творит

деяния, присущие более богам, нежели грешным смертным!

...Водном из боев с карфагенянами был захвачен мальчик. Вы­

яснилось, что он племянник Масиниссы. Масинисса! Царь нумидий-

ский, союзник карфагенян. Африканская Нумидия была Карфаге­

ном когда-то завоевана и с тех пор помимо дани поставляла кар­

фагенской армии кавалерийские части. Нумидийцы считались

лучшими конниками в мире: кочевой народ, дети которого раньше

садились в седло, чем начинали ходить... Я сказал «в седло»? Нет, не было у них никаких седел и вообще упряжи. Нумидиец состав­

лял со своим конем одно целое и управлял им без всякой сбруи.

Я же говорю, с детства...

Так вот, именно в бою с Масиниссой погиб отец Сципиона.

И Сципион это знал. И Масинисса знал, что Сципион это знает.

Тем больше он был поражен поступком Сципиона - тот не распял

племянника Масиниссы на кресте, как это сделал бы любой нор­

мальный пунийский полководец, а просто отпустил. Поступок был

нетипичен для нравов той поры. Не распял, не запытал до смерти, не отсек голову, не стал держать в качестве заложника, даже не об­

ратил в рабство. Просто отпустил без выкупа. Непонятно как-то.

Много дней ходил хмурый Масинисса, мрачно размышляя о том, куда катится мир. А потом вместе со всем войском перешел на сто­

рону Сципиона, и не было у Сципиона с тех пор друга преданнее, чем Масинисса.

Жизнь этого Масиниссы вообще полна самых удивительных

перипетий, достойных приключенческих романов и фильмов, ко­

торые даже застенчивый критик назвал бы натянутыми и неправ­

доподобными. Масиниссе случалось терять царство и приобретать

царство, он был разбойником и уходил от погони, как в голливуд­

ском блокбастере - прыгая раненым с огромной высоты в бурную

горную реку. Но и в самых тяжелых ситуациях, и в самых благопри­

ятных дикарь-кочевник никогда не отступался от удивительного

римлянина по имени Сципион.

117

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Жители Нового Карфагена были так впечатлены личностью Сци­

пиона, что когда через три года (Сципиона в городе уже, конечно, не было) к его стенам подошел с войском карфагенянин Магон -

брат Ганнибала - и велел открыть ворота, ново-карфагеняне отка­

зались. Хрена вам, пунийцы! Есть, оказывается, люди поинтерес­

нее...

Слава о необыкновенном человеке по имени Сципион разлете­

лась по всей Испании, достигла Рима, улетела далее на Восток...

Вожди иберийских племен стали постепенно, один за другим, под­

тягиваться к Сципиону и после беседы с ним уезжали с глупой сча­

стливой улыбкой на лице - такой контраст являл собой этот римля­

нин в сравнении с надутыми, хмурыми, спесивыми, мстительными

и мелочными пунийскими полководцами. Так велика была его доб­

рая слава, что пожелай он стать царем Испании, его с радостью

выбрали бы. Собственно, уже после войны к нему с этими предло­

жениями подкатывались, но Сципион отказался.

Из-за его невероятной популярности в мире римская аристо­

кратия всерьез опасалась диктаторских амбиций Сципиона. Действи­

тельно, вся армия, весь плебс были горой за него. И он мог бы...

Да, мог бы, как потом смог Цезарь... Но, возвратясь с войны, по­

лубог зажил в Риме жизнью обычного частного человека.

Он был совершенно не от мира сего, этот странный длинно­

волосый человек, покоривший своим сердцем все земли вокруг

срединного моря. Словно Румата Эсторский вдруг вышел из книги

Стругацких, чтобы подтолкнуть земную историю туда, кудаонадол-

жна была, по его мнению, покатиться.

Вот как охарактеризовал Сципиона Александр Блок, по понят­

ным причинам никогда не читавший Стругацких: «За его величе­

ственным обликом все время сквозит нечто иное... чужестранный, необыкновенный и странный пришелец».

Куда же он хотел привести Рим и мир, в какое такое светлое

политическое будущее? Об этом мы непременно поговорим чуть

позже, но прежде пробежимся по главным вехам этого удивитель­

ного срединного времени. Почему «срединного»? Потому что Пу­

нические войны разломили историю Рима пополам. И пиком этой

эпохи была Вторая Пуническая...

Итак, Сципион взял Новый Карфаген за один день. Словно мол­

ния сверкнула по древнему миру. Новости тогда распространялись

не так быстро, как нынче, но за пару-тройку недель весь Средизем­

номорский бассейн облетали. Важные новости летели еще быст­

рее и передавались непосредственно в нужные уши. Вот, скажем, 118

Звездный мальчик

сидит царь македонян Филипп на царской трибуне во время

спортивных игр, к его уху нагибается вестовой и что-то шепчет царю

на ухо. Но то, что он шепчет, через час уже узнают все зрители: рим­

ляне наголову разбиты Ганнибалом при Каннах. Опять разбиты...

Филипп кивает и отряхивает ладони - списал римлян вчистую, нет

больше такой нации. Поторопился, однако. Эти злосчастные рим­

ляне разгромят его через несколько лет...

Весть о том, что такой богатый и укрепленный город, как Новый

Карфаген, взят за один день, потрясла всех. Все тогда примерно

понимали, что такое щит и меч, как строятся города и как ведутся

войны. Трудно взять такой город, как Новый Карфаген. Год может

уйти и больше. Нельзя взять такой город ни за месяц, ни за два.

Но, оказывается, можно задень.

Письма полетели Сципиону от царей ойкумены: как?!. Как ты

это сделал? Некоторым Сципион пообещал ответить, как только

минутка свободная выдастся. И некоторым ответил. Но рассказ

о полумистическом взятии города выпадает из рамок этой книги.

Вот если бы я писал книгу, в которой взялся бы доказать инопла­

нетное происхождение прогрессора Публия Корнелия Сципиона, я бы легко это сделал с помощью истории про взятие Нового Кар­

фагена и еще пары похожих. Атак- перейдем кдальнейшим собы­

тиям из жизни этого удивительного человека. Ну, взял город за один

день, и взял. Молодец, что тут скажешь...

Не буду также описывать подробно все приключения Сципиона

в Иберии, это заняло бы не одну страницу. Перейду к главному-

к тому, как исключительно волей одного человека Рим стал миро­

вой державой.

...После победоносной испанской компании Сципион вернул­

ся в Рим и доложил сенату, что Испания от карфагенян полнос­

тью очищена. Вообще за такие славные победы полагается на­

граждать полководца триумфом. Но сенат, как я уже писал выше, знал любовь народа к Сципиону и опасался его возможных дик­

таторских замашек, поэтому триумф не разрешил: пусть будет; поменьше славы. В триумфе Сципиону отказали по совершенно

формальному поводу: до завоевания Испании он не занимал ни­

какой официальной магистратуры. Собственно говоря, челове­

ка, не занимавшего официальных должностей, нельзя было от­

править и консулом в Испанию, но тогда, как мы помним, желаю­

щих не было и на это просто закрыли глаза. А сейчас закрывать

не стали. Очень удобно получилось.

Высшая власть в Риме - народ, и Сципион мог бы напрямую

к нему обратиться. Зная любовь римлян к Сципиону, нетрудно пред­

сказать результат: триумф был бы назначен. Сенат был абсолютно

119

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

уверен, что Сципион так и сделает: триумф - самая главная награ­

да для полководца. Случалось, что, выпрашивая у народа триумф, небритые (чтобы выразить смирение) полководцы ходили по Риму

с толпой родственников, хватали за полу встречных и поперечных

избирателей, уговаривая их высказаться за предоставление им

триумфа.

Но тут сенат ошибся. Гордый Сципион никогда не унизился бы

до того, чтобы клянчить что-либо. Да и наплевать ему, по большо­

му счету, было на возможность проехать по улицам Рима с лицом, вымазанным красной краской. Новый человек.

У Сципиона были другие планы - он опять выдвинул свою кан­

дидатуру в консулы и, естественно, был избран. Консульство было

нужно Публию, чтобы открыть в Африке военные действия. Он хо­

тел стать консулом пока еще не существующей, пока еще принад­

лежащей Карфагену провинции Африка. Сенат был против. Высадка

в Африке, в то время как юг Италии еще топчет со своими войска­

ми Ганнибал, казалась сенаторам верхом легкомыслия. Формаль­

но они были правы: нет провинции - нет консулата. Поэтому консу­

лом Сципиона отправили на Сицилию.

Больше всех выступал в сенате против войны в Африке Квинт

Фабий Максим - тот самый римский Кутузов. К тому времени де­

душка стал уже совсем старенький. Фабий выступал долго и убе­

дительно. Он отчего-то решил, что главная цель Сципиона - выма­

нить из Италии Ганнибала. А если Ганнибал не клюнет? А если он

снова пойдет на Рим? Наконец, кто поручится, что в Африке удача

будет также улыбаться Сципиону, как она улыбалась ему в Испа­

нии? Да и что такое эта Испания? Тьфу по сравнению с Африкой!

Вся испанская кампания была, в сущности, легкой прогулкой - вот

Новый Карфаген вообще за один день взяли! В Испании у нас га­

вани есть дружеские, можно припасы подвозить, есть союзники.

А в Африке - ни гаваней, ни союзников. До сих пор тебе, Сципион, сопутствовала военная удача, но чем больше сражений - тем выше

вероятность неудачи. Зачем же губить войско в Африке?

Фабий Максим помнил, как Сципион носился в сандаликах

по Риму, знал его как вертопраха, увлеченного греческим искусст­

вом, и полагал, что все военные победы парня - сплошная череда

везения и удач.

Он не знал, что у парня - звезда во лбу. К сожалению, эта звез­

да имеет одно неприятное свойство - она видна только из будуще­

го. Тут как на бирже - смотришь график колебаний цен на акции

и ахаешь: вот тут надо было вкладывать, а вот тут выходить. Все так

предельно ясно! Но эта ясность всегда в прошлом, а сейчас пе­

ред тобой только точка сегодняшнего дня, и куда поползет кри­

вая, бог весть.

120

Звездный мальчик

Как разглядеть величие исторической личности в том, кого ты

знаешь с детства, кто шутит и хлопает тебя по плечу, ковыряетв носу

и отправляется к ближайшему пригорку покакать? Христос из На­

зарета и тот оправлялся... Сложно под бытовой шелухой повсе­

дневности выделить главное. Лицом к лицу лица не увидать...

Короче, в запале заключил Фабий, война в Испании была проста, а в Африке будет сложна. Поэтому в Африку ехать не надо. В конце

концов, родине слишком дорога жизнь Сципиона, чтобы распылять

ее на африканских ветрах. Сенат был целиком с Фабием согласен.

Мудрые люди...

Ответная речь Сципиона была краткой. Он сказал, что пять лет

назад был ничуть не старше и ничуть не опытнее, он вообще не был

полководцем, но это не помешало сенату вопреки закону отпра­

вить его завоевывать Испанию. И он ее завоевал. А когда он вер­

нется из завоеванной Африки, Фабию африканская кампания по­

кажется столь же простой, как теперь кажется испанская.

Результат вы уже знаете - Сципиона отправили руководить

Сицилией. Единственное «послабление», которое дали ему отцы

народа, заключалось в том, что формально сенат не запретил

ему высаживаться в Африке. Да и то лишь потому, что сенаторы

понимали: если запретят, Сципион обратится уже непосред­

ственно к народу. Это вам не триумфа лишить, на который Сци­

пиону было наплевать. Это дело государственной важности.

Впрочем, разрешения на африканскую экспедицию сенаторы

Сципиону тоже не дали. Как не дали ему денег, кораблей и войск.

Разрешили только взять штрафников -тех воинов, которые выжи­

ли при Каннской битве и были покрыты общим презрением, как

отступившие. Это были люди, уже десять лет не державшие в руках

оружия. На тебе, боже, что нам не гоже... Сципион взял.

Почему он так горел этой африканской экспедицией? Он ниче­

го не знал про экологические ниши и конкуренцию социальных си­

стем. Он знал одно: сенат запуган Ганнибалом, который казался

римлянам воплощением всего карфагенского зла, но именно Кар­

фаген, как матка чудовищного насекомого, порождает всех этих

ганнибалов, газдрубалов, магонов, гамилькаров... Рим расходует

самое дорогое, что у него есть - своих граждан - на борьбу с Кар­

фагеном. А Карфаген тратит только деньги, потому что воюет чу­

жими руками - руками наемников. Оправившись от войны, Карфа­

ген снова восстанет перед Римом с огромными армиями, как это

было после Первой Пунической. Не Ганнибал главное зло - Кар­

фаген! А Карфаген находится в Африке. Ганнибал рассосется.

Карфаген - останется.

121

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Поэтому, едва приехав в свою провинцию, Сципион начал го­

товить африканский поход. Он назанимал денег, пообещав от­

дать их после победы. Потрясающее обаяние, правда?.. Наза­

нимать денег на целую войну - «до победы». И потрясающая вера

кредиторов.

Через месяц с небольшим у него было уже 440 кораблей и не­

большая армия из добровольцев, штрафников и нескольких сотен

преданных ему ветеранов, прошедших со Сципионом всю Испанию.

Они были опытны, но у этих ветеранов ничего не было - ни коней, ни вооружения, они приехали за Сципионом в частном порядке.

И все равно денег не хватало: сложно профинансировать це­

лую войну из одного кармана. Сципион скреб буквально по сусе­

кам, использовал все возможности. Он как консул имел право про­

вести небольшой призыв среди греков Сицилии. И провел - запи­

сал к себе в дружину около трехсот юношей из богатейших домов.

Это были изнеженные отпрыски, никогда не державшие в руках

ничего тяжелее собственного члена. Но у них было преимущество -

знатные люди шли служить со своим вооружением и своим конем.

После первого же дня тренировок, пробежек, махания мечом, скакания верхом, отпрыски были в ужасе. Армия!

К вечеру, обойдя изнуренный строй, Сципион «приободрил»

новобранцев, сказав, что в Африке придется еще тяжелее, там нет

удобств, театров, нездоровая вода, болезни всякие. Типа прока­

зы... После чего вдруг спросил:

- Ой, а чего это вы невеселые какие-то? Может быть, вы вое­

вать не хотите? А? Может быть, тут есть кто-то хилый, кому война

не по здоровью?

Строй молчал.

- В ы подумайте...

- Я! Я хилый! Здоровья совсем нет... - Откликнулся один из но­

вобранцев.

Строй замер. Все ждали гневной реакции римского консула.

Но Сципион был добрый человек, мы же знаем.

- Не хочешь ехать в Африку? Ну, что ж... Лучше тогда тебя отпу­

стить, наверное, чтобы ты своим кислым видом не портил настро­

ение своим боевым товарищам. Я подумаю, что тут можно сде­

лать... Придумал! Ты можешь найти добровольца вместо себя. Ос­

тавь ему только оружие и коня. На время. Он тебе отдаст потом.

После войны. Я тебе даже помогу найти добровольца, уж очень ты

мне, парень, нравишься, хоть и слаб здоровьем...

Сципион щелкнул пальцами и позвал одного из тех ветеранов, которые прибыли с ним в частном порядке - без коней и оружия.

122

Звездный мальчик

Разумеется, конь, вооружение, щит, панцирь, шлем - все это мо­

ментально перекочевало к ветерану.

- Еще увечные есть? - спросил Сципион, обернувшись к строю

греков.

Триста увечных, как один, сделали шаг вперед. Гвардия Сципи­

она была вооружена... Через некоторое время, с бору по сосенке, Сципион наскреб около 20 000 человек пехоты и в десять раз мень­

ше всадников. С этими силами можно было доплыть до Африки

и высадиться. Но завоевать... Сципион очень надеялся на помощь

африканского царя Сифакса, с которым у него была предваритель­

ная договоренность. Но Сифакс прислал письмо, в котором очень

извинялся и говорил, что не сможет, к сожалению, поспособство­

вать Сципиону валить Карфаген, потому что карфагеняне за него, старичка, выдали дочь Газдрубала, и теперь ему неудобно воевать

против родственников. Пардоньте...

И еще одно сообщение пришло к Сципиону - от Масиниссы.

Тот успел за время их разлуки потерять свое небольшое царство, сейчас разбойничает помаленьку и с нетерпением ждет, когда при­

едет Сципион, разгромит Карфаген и поможет ему вернуть его

царство... Опять облом: на конников Масиниссы Сципион тоже

очень рассчитывал.

Пришлось отплыть в Африку так - с горсткой народа. У Сципио­

на в Африке было столько же людей, сколько их оставалось у Ган­

нибала после альпийских перевалов. И соотношение сил было ана­

логичным. И результат - Сципион бил в Африке всех, направо и на­

лево. До тех пор, пока не разбил, наконец, и самого Ганнибала.

После чего длинноволосый парень заключил с Карфагеном мир

на следующих условиях. Карфаген сохраняет полную автономию.

Римский гарнизон в город не вводится. Никаких военных баз на тер­

ритории Африки римляне устраивать не намерены.

Карфаген лишается всего военного флота (кроме 10 кораблей

среднего водоизмещения), всех танков... то есть, простите, бое­

вых слонов. Карфагену запрещается вести военные действия без

разрешения римлян. Карфаген возвращает всех римских пленных.

Карфаген возмещает убытки, понесенные Италией от 17-летнего

пребывания там ганнибалова войска - выплачивает Риму контри­

буцию в размере 10 тысяч талантов серебром в течение 50 лет.

В общем вполне щадящие условия, согласитесь. Тем не менее

в Карфагене они вызвали бурю возмущения. Карфагеняне крича­

ли, что они не отдадут врагу ни пяди, ни цента, что нужно продол­

жать войну до победного конца... В общем, неизвестно, чем бы кон­

чились все эти ура-патриотические митинговые страсти, но тут

сквозьтолпукочередному оратору пробился грузный человек и рыв­

ком стащил крикуна с возвышения. Толпа ахнула, возмущенная

123

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

подобным недемократическим поведением. Но человек повернул­

ся, и толпа ахнула во второй раз: люди узнали Ганнибала.

- Хватит орать и обвинять меня в нарушении обычаев, - рявк­

нул он. - Я не помню этих обычаев, слишком долго я не был на ро­

дине. Но хочу вам сказать, что вы должны пятки целовать Сципиону

за такой мягкий договор. Зная нас, я представляю, что мы сделали бы

с Римом - имени его не оставили бы! Так что идите в храмы и моли­

тесь, чтобы римский сенат ратифицировал столь мягкий для нас

договор. Пидоры болотные...

Впрочем, последнего Ганнибал, возможно, и не говорил, не буду

врать. Полибий, во всяком случае, про это не пишет...

Прав был Ганнибал - римский сенат не хотел утверждать столь

мягкий для Карфагена мирный договор. Основной упор противни­

ков мягкости состоял втом, что пунийцы недоговороспособны (ве­

роломны, попросту говоря). Они вырезали всех жителей Сагунта

только потому, что им нужен был повод для войны с Римом. Они

обещали выпустить жителей осажденной ими Нуцерии с двумя па­

рами одежд, а город честно разграбить. Жители Нуцерии город

сдали, но их всех убили. За что? Зачем?.. Просто так, таковы нравы

пунийцев... А что сделал с италийскими городами Ганнибал! Он стер

с лица земли более 400 населенных пунктов. Совсем недавно, уже

подписав мирный договор, пунийцы напали на римский корабль.

И вот теперь мы должны дать им автономию и прочее?.. Может, еще

сплясать перед ними? Какого черта сочувствовать людям, которые

сами никому и никогда не сочувствуют?

Согласитесь, есть логика.

Посланцы Сципиона пытались донести до сенаторов его точку

зрения. Они говорили, что мягкость мирного договора нужна не Кар­

фагену. А в первую очередь Риму.

Логика гуманизма в действии. Новое мышление. Следите за мыс­

лью...

Потому что поступить с карфагенянами жестоко - значит самим

отчасти стать карфагенянами. Но Рим не таков! Рим всегда славился

справедливостью и милосердием к побежденным. Кого и чего ради

мы теперь должны отказываться от своих принципов? От своих ос­

нов? От своей самости (идентичности, как сказали бы сегодня)?

Вы предлагаете разрушить целую цивилизацию? Это преступле­

ние!.. Если мы поступим так и разрушим Карфаген, об этом будут

помнить в веках. Хорошая ли это память о Риме? Даже звери ща­

дят побежденных. Вспомните, сколько зла принесли нам карфаге­

няне. Вспомните тщательно, чтобы не принести столько же зла им!..

Карфаген принес нам гораздо больше зла, чем все наши прошлые

124

Звездный мальчик

враги и противники, потому что это огромный город. Но именно

по этой причине он больше достоин пощады.

...Абсолютно ц и в и л и з а т о р с к а я логика. Именно большой

город, мегаполис есть средоточие цивилизации. А цивилизацию

всегда жалко, даже если она чужая...

Пощадим Карфаген! Возможно, кто-нибудь когда-нибудь поща­

дит и нас. Вспомните, кто из сената высказывался за эту войну, кро­

ме Сципиона? Все были против. Отчего же теперь, после победы, вы так горите пылом разрушения? Оставьте Карфаген в покое, им

сейчас хватит проблем и без нас. Вся Африка, которую они угнета­

ли, против них...

Сенат ратифицировал мирный договор в редакции Сципиона.

Кстати, вот еще один пример сципионова гуманизма. Мы по­

мним отношение римлян к пленным - оно было почти сталинское, в лагеря, правда, пленных не сажали и в рабство не обращали, как

это было при дядюшке Джо, но презирали и не уважали. А для рим­

лян это - половина смерти. Так вот, на одном из торжественных

мероприятий Сципион взял за руку и посадил рядом с собой одно­

го из бывших пленных, показав тем самым, что не считает бывших

пленных ниже себя. Показательный момент.

Он все всегда делал наперекор.

Сципиону в Испанию слали предостерегающие приказы сена­

та о том, чтобы он ни во что не ввязывался, а стоял на месте, ибо

его основная задача - не пустить братьев Ганнибала через Альпы.

Вместо этого Сципион ослушался и завоевал Испанию...

Сципиона не хотели отправлять в Африку. Он поехал сам, прак­

тически вопреки воле сената, и принес Риму величайшую победу...

Сенат опасался популярности Сципиона, боясь его возможных

монархических устремлений. Сципион вернулся в Рим и зажил жиз­

нью частного человека... Он спокойно отрекался от любых почет­

ных титулов, от проплывавших мимо богатств, и всем званиям пред­

почитал одно - «римлянин»...

Когда над Республикой вновь возникла угроза - на сей раз с Во­

стока - именно Сципион разбил орды царя Антиоха, угрожавшего

Европе. Он и только он сделал Рим мировой державой и очертил

принципы новой внешней политики, откоторой веет дыханием Со­

временности.

Чем же отплатил Рим одному из величайших своих сыновей?

Когда схлынул угар победы, вокруг Сципиона начала сжимать­

ся юридическая петля. Сначала посыпались обвинения в растра­

тах и взятках против его окружения, потом добрались и до него...

Это была самая настоящая травля.

125

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Я уже упоминал, что любимые развлечения римлян - политика

и юриспруденция. Напомню, что не было лучшего способа просла­

виться для честолюбивого молодого человека, чем подать в суд

на именитое лицо. И чем громче было имя ответчика, тем громче

слава отважного юнца. О правдоподобии обвинений особо не за­

ботились - главным был процесс. Перед судом блистали красно­

речием адвокат и обвинитель. Обвиняемый же, дабы вызвать к себе

сочувствие публики, приходил в жалком рубище, небритый и оп­

равдывался. Так выглядела процедура.

Плутарх так писал об этом: «Выступить с обвинениями даже

без особого к этому предлога вообще считалось у римлян отнюдь

не бесславным, напротив, им очень нравилось, когда молодые люди

травили нарушителей закона, словно породистые щенки диких

зверей...»

Задачей врагов Сципиона, которые действовали руками наусь­

канных юнцов, было унизить величайшего гордеца, который всю

жизнь не считал для себя возможным перед кем-либо в чем-либо

оправдываться. Долгое время он был практически единоличным

правителем всей Испании, привык к всеобщему подчинению...

Как унизительно ему будет выйти на Форум в рубище и оправды­

ваться перед зеленым юнцом, который обвинит его в растрате за­

хваченных в одном из поверженных городов денег!

Не вышло. Сципион пришел на судилище в белой тоге, глад­

ко выбритый, с венком победителя на голове. Он не собирался

ни в чем оправдываться. Не обращая внимания на всю судебную

канцелярию и обвинителя, он повернулся лицом к народу и сказал:

- Сегодня годовщина моей славной победы. Пойдемте славить

богов, пить-гулять, возрадуемся...

Повернулся и пошел. Огромная толпа, пришедшая поглазеть

на унижение великана, на мгновение замерла, потом вдруг радо­

стно взревела и повалила за своим кумиром. Растерявшиеся судей­

ские какое-то время обалдело смотрели на происходящее, а по­

том побежали за всеми. Побежал даже обвинитель, «вопя здрави­

цы громче всех», как отмечает Валерий Максим.

Но Сципион понимал, что подобный трюк проходит только раз.

И что его будут звать на суд снова и снова, пока не растопчут, а глав­

ное - будут прессовать из-за него его друзей и родню. И он, со­

здавший Риму мировое имя, уехал из любимого города в отдален­

ное поместье вместе с Эмилией, так долго ждавшей его с разных

войн. Навсегда.

...Нехорони меня в Риме...

126

Цивилизация против Традиции

Цивилизация

против Традиции

Кто же так несправедливо поступил со Сципионом?

Не важно кто, важны причины. А они крылись в том, что в это

переломное время на улицах и площадях Рима, а главное, в головах

римлян столкнулись две волны - Варварства и Цивилизации, Древ­

ности и Современности, Прошлого и Будущего, Деревни и Города.

Тусклый провинциальный Рим стал превращаться в мегаполис.

То есть в Цивилизацию мирового уровня. До того Рим был цивили­

зованным только относительно-относительно испанских дикарей, например. А тут...

Словно прорвало какую-то плотину - вот что это напоминало.

Римляне последние два десятка лет жили с чужим мечом над голо­

вой - по стране разгуливало враждебное войско с непобедимым

полководцем, само существование Римской республики было под

вопросом. И вдруг все резко изменилось. Не только исчезла угро­

за отечеству, но и само отечество вдруг взлетело на седьмое небо

хозяев мира. У римлян теперь не было врагов. Не врагов вообще, но врагов равных, таких, какой была Карфагенская республика.

Победители вдруг осознали в полной мере то, что поняли уже все

в Средиземноморье - Рим теперь правит вселенной!

Кессонная болезнь.

Веселящий газ ударил в головы римлян. Начался знаменитый

римский ренессанс. Рим стал стремительно преображаться. До­

селе он представлял собой довольно унылое зрелище. Вот как опи­

сывает город Плутарх: «Рим не имел и не знал ничего красивого, в нем не было ничего привлекательного, радующего взор - пере­

полненный варварским оружием и окровавленными доспехами, со­

рванными с убитых врагов... он являл собой зрелище мрачное, гроз­

ное и не предназначенное для людей робких».

Близко познакомившись с тем, как обитают люди за границей, римляне вдруг открыли для себя, что можно, оказывается, жить не

только в аскезе и сплошных тяжких трудах, как диктовала им вче­

рашняя мораль, но и в развлечениях.

Комфорт! = Гедонизм! = Цивилизация! = Культура!..

Заграница произвела на римских солдат и центурионов то же

впечатление, что на русских солдат периода наполеоновских войн

произвели виды и установления Европы. В Риме появился масс-

культ в виде легких греческих комедий, начались пирушки и гу­

лянки, в город зачастили знаменитые иностранные актеры. Римляне

127

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

открыли для себя нечто невиданное доселе - деликатесы. Ог­

ромной популярностью стали пользоваться необыкновенно при­

готовленные блюда, а раб, умеющий хорошо и интересно гото­

вить, стал стоить бешеных денег.. В пьесах этого периода одни

герои-римляне - поклонники греческой культуры - называют дру­

гих героев-римлян - поклонников старых суровых традиций - «вар-

варами-кашеедами». Потому что извечная римская крестьянская

еда - каша - стала ассоциироваться с примитивностью и варвар­

ской простотой.

Город начал украшаться греческими статуями, фонтанами...

Римляне больше не желали, как их предки, жить в темных и тесных

домах - начался строительный бум, возводилось жилье по лучшим

мировым стандартам. А внутри жилищ помимо окровавленных

военных трофеев предков стали появляться украшения в совре­

менном понимании этого слова - бронзовые статуэтки, вазочки, дорогие столики из наборного дерева, приличная посуда, гре­

ческие диваны на бронзовых ножках, ковры и картины...

Как когда-то дикие степные кочевники, завоевавшие китайские, азиатские и европейские города, о ц и в и л и з о в ы в а л и с ь , впи­

тывали чужую культуру и оседали на месте («выпадали в осадок», как я это называю) под влиянием Города, так римляне, словно

губка, жадно впитывали греческую культуру.

Кстати, по поводу оседания... Масинисса, получивший после

Второй Пунической из рук Сципиона обратно свое царство и ус­

певший нанюхаться цивилизованной жизни, пообщавшись со Сци­

пионом - большим знатоком греческой культуры... так вот, став

царем, Масинисса начал энергично ц и в и л и з о в ы в а т ь свое

царство и осадил свой кочевой народец на землю. А потом возмеч­

тал завладеть Карфагеном... Так же как нынешняя Америка не дает

спокойно жить современным варварам из Глобальной Деревни, Карфаген вызывал у окружавших его диковатых народов двойствен­

ное чувство - они ненавидели великую цивилизацию как средото­

чие всемирного зла и вместе с тем ужасно завидовали богатому

городу и хотели жить, как живут в Карфагене. Аналогичные чувства

вызывал у варваров позже великий Рим...

Ренессансный Рим бурлил, как котел. Пьесы, философские рас­

суждения о сущности и смысле бытия, астрономия, математика, механика, поэзия, литература, история, пиры, увеселения, разви­

тая кулинария - все это возникло в победившем Риме как бы вдруг.

Затрещали устои...

Это был системно-необходимый процесс культурного насыще­

ния. Можно, будучи варварской Деревней, завоевать цивилизован-

128

Цивилизация против Традиции

ный Город, но нельзя удержать завоеванную цивилизацию, будучи

непроходимой деревенщиной. Нельзя править народами, не имея

культурной элиты, не зная, что квадрат гипотенузы равен сумме

квадратов катетов. А многие знания неизбежно ведут к гуманиза­

ции социальных отношений и смягчению нравов. Мягкие руки уче­

ного «не конгруэнтны» мечу и оралу. Человек, посещающий спек­

такли, читающий книги, привыкший к рефлексии и ощущению соб­

ственной самоценности, с меньшим успехом может считаться

стойким оловянным солдатиком: он больше не оловянный...

И вот уже среди римлян, полагавших раба вещью, начинают

появляться люди, сомневающиеся в человечности самого инсти­

тута рабства. Это сначала проявляется в философских рассужде­

ниях, а потом, как обычно и бывает, проникает из науки в масскульт.

Скажем, одна из народных пьес Плавта выплескивает на римского

обывателя прямую мораль: относись к рабу человечно, судьба пре­

вратна: он вчера был свободным - теперь раб, а ты или твой сын-

солдат сегодня свободны, а завтра - тю-тю...

Как заметил один из друзей Сципиона, Ганнибал пришел в спя­

щую Италию и разбудил римлян. Он был прав лишь отчасти. Не Ган­

нибал, а победа над Ганнибалом пробудила Рим. А победу, как и всю

африканскую кампанию, затеял и сотворил один человек. Также, как

ганнибалова война в Италии держалась волей одного человека -

самого Ганнибала, так и победа Рима во Второй Пунической была

принесена Риму волей и упрямством одного Сципиона. Он был сим­

волом времени, сияющим пиком, маяком, на который ориентирова­

лась эпоха.

Сципион Африканский построил в честь своей победы непода­

леку от Капитолия большую триумфальную арку, украсил ее семью

золочеными статуями, а перед аркой устроил два мраморных бас­

сейна. С тех пор все триумфаторы старались архитектурно укра­

сить свой родной город. Город расцветал и превращался в краси­

вейший мегаполис и центр мировой культуры.

Бурное время перемен породило конфликт Отцов и Детей, кото­

рый забил фонтаном, оросив всех в вечном городе. О старых нравах

предков и новых нравах молодежи спорили везде - это обсуждалось

на рынках и на Форуме, в храмах и семьях. Про это ставились пье­

сы... Почему отец имеет право женить меня не по любви против моей

воли?.. Должны ли дети слушаться старших, как прежде?..

Через этот конфликт проходили многие цивилизации.

«Наша молодежь любит роскошь, она дурно воспитана, она на­

смехается над начальством и нисколько не уважает стариков. Наши

нынешние дети стали тиранами, они не встают, когда в комнату вхо­

дит пожилой человек, перечат своим родителям», - это сказал

Сократ в V веке до нашей эры.

129

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

«Я утратил всякие надежды относительно будущего нашей стра­

ны, если сегодняшняя молодежь завтра возьмет в свои руки браз­

ды правления, ибо эта молодежь невыносима, невыдержанна, про­

сто ужасна», - это сказал греческий поэт Гесиод в VIII веке до на­

шей эры.

«Наш мир достиг критической стадии. Дети больше не слушают

своих родителей. Видимо, конец мира уже не так далек», - это вы­

сказывание принадлежитегипетскомужрецу и сделано примерно

за 2000 лет до нашей эры.

«Молодежь растленна до глубины души. Молодые люди злокоз­

ненны и нерадивы. Они никогда не будут походить на молодежь бы­

лых времен. Молодое поколение сегодняшнего дня не сумеет со­

хранить нашу культуру», - эта надпись сделана в Вавилоне 5000 лет

тому назад.

По всей видимости, конфликт Отцов и Детей испытывают все

бурно меняющиеся общества, когда старые парадигмы, традиции, которые несут отцы, уже не работают, потому что слишком быстро

изменились условия жизни, а новые установления слишком непри­

вычны для геронтократов.

Каждый социальный конфликт имеет человеческое измерение.

И если новым лицом Рима был Сципион, то кто же был воплощени­

ем старого?..

В одном этом человеке воплотились все те чисто крестьянские

качества, которые так ценили в себе и своих предках римляне. Соб­

ственно, он и был обычным деревенским жителем. Высокий, жили­

стый, худой, голубоглазый. И огненно-рыжий! Его идеал - Маний

Курий, тот самый, который репу в горшке варил и послал самнит­

ских послов с их золотом куда подальше.

Наш герой был владельцем крохотного именьица и простень­

кого домика. Лично пахал землю, пироги пек, волов лечил. Все мог

сделать своими руками. Был строг и ограничен в еде и удоволь­

ствиях... В общем, идеал римлянина. Его сосед-знатный римский

патриций Валерий Флакк - имел латифундию рядом с участком

нашего сурового героя. Приезжая летом к себе на «дачу» и наблю­

дая за жизнью своего рыжего соседа - грубого и простого, но при

этом чрезвычайно смекалистого, ироничного и образованного, Валерий решил, что тому самое место в столице. И привез поклон­

ника римских ценностей в Рим. Так в мировую историю вошел Марк

Порций Катон.

Рим - большой город. А большой сложный город размывает

простые крестьянские установки. Так вот для напоминания жи­

телям Рима о том, какими идеально-кристально-прочными они

130

Цивилизация против Традиции

должны быть, Валерий и привез дивный человеческий экспонат

в город. Вовремя! Аккурат к Ренессансу.

Вы только представьте... Среди новоявленных модников, сре­

ди красивых колесниц с наряженными в пурпур лошадьми, среди

разноцветных мозаичных полов, модных духов, греческих оркес­

тров, завитых кудрей... вдруг возник длинный, загорелый, мрач­

ный Катон. Он сразу привлек к себе внимание. Его римский дом

не только не имел мозаичного пола, но даже не был оштукатурен.

В столице он носил все туже неброскую одежду, которой пользо­

вался в деревне. Он не пил дорогих вин, обходясь тем, что пил

плебс. Вто время, когда римские олигархи платили за редкую рыбу

к обеду столько, сколько стоил бык, Катон никогда не обедал до­

роже, чем на 30 ассов.

Но главное - он обличал! Талантливый человек, красноречивый

оратор, по духу чем-то напоминающий смесь Говорухина с Солже­

ницыным, гневно обрушивался на новые нравы, утверждая, что Рим

погряз в аморализме. Роскошь и иноземная (греческая) культура -

вот два врага, на которых Катон не жалел словесных стрел.

И с ним легко соглашались. Как соглашаются с любым морали­

стом, талдычащим прописные, но слегка заплесневелые истины: неудобно же спорить с истинами, которые считаются общеизвест­

ными, а своей головы, чтобы подвергнуть привычное критическо­

му анализу, как правило, не хватает...

И сына своего Катон воспитывал соответственно: «В своем ме­

сте я расскажу тебе, сын мой Марк, то, что я узнал об этих греках

в Афинах по собственному опыту, и докажу тебе, что сочинения их

полезно просматривать, но не изучать. Эта раса в корне развра­

щена. Верь мне, в этих словах такая же правда, как в изречениях

оракула: этот народ все погубит, если перенесет к нам свое обра­

зование».

Вот еще пара цитат из Катона: «...Римляне, заразившись гре­

ческой ученостью, погубят свое могущество. ...Пусть философы

ведут ученые беседы с детьми эллинов, а римская молодежь по-

прежнему внимает законам и властям».

Добившись цензорства, Катон стал одним из самых суровых

римских цензоров. Именно он «уволил» сенатора за вполне невин­

ный поцелуй жены в щечку...

Если Сципион был катализатором новых нравов, то Катон - их

ингибитором. Кстати говоря, впервые лицом клицу эти люди стол­

кнулись еще во время войны, будучи довольно молодыми. И про­

изошло это так...

Консул Сципион, как мы помним, отправился тогда на Сицилию

готовить африканскую кампанию. Сиракузы, куда прибыл Сципион, были греческим, а значит, высококультурным городом - с театрами, 131

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

с не представляющими себя на войне изнеженными богатыми юн­

цами, с гимнастическими залами, философскими посиделками...

Сципион, обожавший греческую культуру (римской-то практически

не было) с головой окунулся в океан мудрости и красоты, накоп­

ленный греческой цивилизацией. Восторженный Румата Эстор-

ский!.. Он снял с себя римский прикид, оделся по-гречески и в пе­

рерывах между военными приготовлениями носился по театрам, библиотекам и - страшно даже сказать! - гимнастическим залам.

Когда слухи о столь развратном поведении римского консула

дошли до Рима, на Сицилию отправили инспектором Катона - про­

верить, действительно ли так низко пал римский консул или в нем

еще осталось что-то человеческое... Суровый, степенный Катон, увидев этакие непотребства, схватился за голову. Между Катоном

и Сципионом состоялся жесткий разговор. Как подобает римляни­

ну, Катон с резкой прямотой осудил нравы Сципиона. Сципион веж­

ливо, но весьма конкретно послал Катона в термы. С тех пор они

стали врагами. Вернее, Катон стал держать Сципиона за врага.

А Сципион, как вы понимаете, по своему складу характера личных

врагов вообще не имел. Это они его имели...

Заметьте, веселые и талантливые люди, способные легко за­

бить болт на традиции предков, редко считают кого-то своими вра­

гами. Скорее вынужденными противниками - например, когда

африканский царь Сифакс предложил Сципиону при личной встрече

помирить его с карфагенским военачальником, Сципион пожал

плечами и ответил, что он никогда с ним и не ссорился, хоть и вою­

ет... Звездные люди предпочитают заводить друзей. А люди прин­

ципиальные, желчные, моралисты до мозга костей, заводят себе

огромное множество врагов. Такова разница между черным мона­

хом на службе Традиции и п р о г р е с с о р о м .

Между прочим, своим разгромным докладом римскому сенату, в котором он обвинял Сципиона во всех смертных грехах, Катон

едва не сорвал африканскую экспедицию консула. То есть чуть

не изменил итоги Второй Пунической. И ход мировой истории...

Так Традиция чуть не загубила Цивилизацию. Мир тогда баланси­

ровал в точке бифуркации и мог покатиться по двум разным траек­

ториям развития.

По счастью, тогда Катон потерпел поражение. «По счастью» -

сточки зрения обитателей той исторической траектории, на ко­

торой оказались автор данной книгой и его читатели.

Еще одно неприятное поражение ждало Катона на ниве эман­

сипации.

Если бы кто-то взялся изучать положение женщины в римском

обществе по римским законам, он бы ужаснулся. По этим законам

132

Цивилизация против Традиции

женщина пикнуть не могла без разрешения мужа. Прямо как у гре­

ков! У тех женщина была в промежуточном положении - между ра­

бом и свободным человеком. Таковой она должна была быть и у рим­

лян, но...

Но здесь железные римские законы почему-то отчаянно буксо­

вали. Де-факто римлянки находились в совсем ином положении, нежели гречанки. Конечно, по вполне естественным причинам, они

не обладали правом голоса. Зато и не воевали. И не пахали... Мож­

но сказать по-другому: женщины не воевали и не пахали, и поэто­

му не обладали правом голоса. Логично, если судьбы страны опре­

деляет тот, кто за нее погибает, а не тот, кто варит кашу в горшке

(подробнее об этом см. в моей книге «Конец феминизма, или Чем

женщина отличается от человека». -А.Н.).

И все-таки, не имея власти юридической, римские женщины

играли в римском обществе очень заметную роль. И эта особен­

ность отпечаталась и позже проявилась в той цивилизации, кото­

рую мы называем Западной.

Столь исключительное (на фоне прочих стран) положение рим­

ских женщин, возможно, определялось архитектурой римских до­

мов. В римских домах не было гинекеев, то есть отдельных поме­

щений в задней части дома специально для женщин, как у греков.

Римские женщины не жили в отдельных гаремах, как на востоке, или

в уединенных теремах и светелках для девиц, как на Руси. Римский

дом совсем другой: его центроосновой был атриум - нечто похо­

жее на внутренний дворик, зал вокруг маленького бассейна, куда

стекала дождевая вода из светового проема в крыше. Атриум -

это как бы маленький домашний Форум, вокруг которого концент­

рировалась жизнь семьи. Такой дом просто конструктивно не пред­

полагает слишком сильного разделения членов семьи.

Римская женщина не была изолирована от общественной жиз­

ни, она появлялась с мужем на пирах, гуляниях, на представлении

в амфитеатре... Женщин сажали на почетные места, их уважали, даже консул, идя по улице, уступал женщине дорогу. Случалось, римские жены поколачивали своих мужей, чего и представить себе

невозможно на Востоке. «Везде мужи управляют мужами, а мы, которые управляем всеми мужами, находимся под управлением

наших жен», - саркастически восклицал Катон.

Ах, эти римские женщины! Прямой нос, темные глаза, гордый

поворот головы, завиток волос на изгибе шеи... Боевые подруги -

вот кем они были по своему статусу. «Особенно замечательно, -

пишет историк Поль Гиро, - что среди героинь древнего Рима, в противоположность Греции, не было ни одной куртизанки; все это

133

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

чистые девушки, верные жены, преданные своему долгу матери...

Римляне поняли, что семейные добродетели так же необходимы

для существования государства, как доблесть...»

Это позже, перед самым закатом империи, римские матроны

пустятся во все тяжкие, а тогда, на переломе времен, они вполне

разделяли убеждения Сенеки в том, что для женщин «разврат не про­

сто порок, а нечто чудовищное».

Напрямую римские женщины в политике не участвовали, но

опосредованно... Тот же самый Сенека был обязан высокой долж­

ностью хлопотам своей тетки - она возглавила его избирательную

кампанию.

«Дело дошло до того, - продолжает Гиро, - что однажды в се­

нате поставлен был на обсуждение вопрос, можно ли позволять

правителям провинций братье собой жен. Один суровый сенатор -

Цецина Север - горько жаловался на всевозможные злоупотреб­

ления, причиной которых были женщины, и заявил... что женщины

царствуют в семье, в суде и в войсках. Резкость Цецины не нашла, впрочем, сочувствия и, хотя обычно сенат не упускал случая вос­

хвалять прошлое, но на этот раз большинство было того мнения, что... очень хорошо сделали, смягчив суровость вредных законов

(против женщин. -А Н.), и проконсулам была оставлена свобода

брать с собой свои семейства. Все, однако, должны были признать, что... не было ни одного обвинения в лихоимстве, в котором не была

бы замешана жена правителя, и все провинциальные интриганы

обращались к ней, и она вмешивалась в дела и решала их... бывали

женщины, которые на коне около своего мужа присутствовали

при учении, производили смотр и даже обращались к войскам

с речью. Некоторые из них приобретали популярность в легионах, и не раз солдаты и офицеры скидывались, чтобы поставить статую

жене своего командира... Такой независимостью женщины пользо­

вались вследствие вошедшей в обычай снисходительности по от­

ношению к ним, а не на основании каких-нибудь правил. Граждан­

ские законы совершенно этому противоречили, философия отно­

силась к этому не менее сурово».

Да, все так, законы были суровы. Но римляне любили своих

женщин больше, чем законы...

Брак римлянина и римлянки был вполне равноправным союзом.

Он считался господином, она - госпожой. На супружескую жизнь

смотрели вполне современно: супруги должны вместе пройти по жиз­

ни и в горе, и в радости. «Я вышла за тебя зймуж, - говорит, по сви­

детельству Плутарха, Порция своему мужу Бруту, - не только чтобы

спать и есть с тобой, как гетера, но чтобы делить с тобой и радость, и горе».

134

Цивилизация против Традиции

Развод был редким явлением. Скажем, когда римский полко­

водец Эмилий Павел задумал развестись, друзья хором отговари­

вали его от этого неблагоразумного поступка. Эмилий ничего не от­

вечал, лишь молчал угрюмо. А мог бы ответить, как один из героев

Плутарха: «Некий римлянин, разводясь с женой и слыша порица­

ния друзей, которые твердили ему: "Разве она не целомудренна?

Или не хороша собой? Или бесплодна?" - выставил вперед ногу, обутую в башмак... и сказал: "Разве он не хорош? Или стоптан?

Но кто из вас знает, в каком месте он жмет мне ногу?"».

В Риме процветали даже женские организации, которые игра­

ли определенную роль в общественной жизни, вмешиваясь в дела

муниципий, - вот сколь далеко продвинулась эмансипация в этой

древней цивилизации!..

Вернемся, однако, к столкновению женщин и Катона. Этот слу­

чай имеет свою предысторию. После поражения при Каннах, в то

невероятно тяжелое для страны время, был принят закон о трауре.

Закон Оппия (именно этот трибун внес в сенат данный законопро­

ект) запрещал женщинам носить украшения весом более 13,5 г

золота, наряжаться в пурпур, ездить с мигалками в пределах Са­

дового коль... тьфу!.. ездить в экипаже в пределах городских стен

и ближе полутора километров от них.

Никто и не думал нарушать этот закон, когда шла тяжелейшая

война, когда Ганнибал бросал вожделенные взгляды на Рим с вы­

соты Эсквилинского холма, а трупами римлян была покрыта вся

Италия. Но после Великой Победы... Во время разгульного весе­

лья Ренессанса... Когда уже и мужчины стали наряжаться, завивать­

ся, душиться и следить за модой... Обстоятельства настоятельно

требовали отмены устаревшего закона! Женщины Рима собрались

на Форуме и начали бессрочный митинг, добиваясь от сената ан­

нуляции закона Оппия. Как замечает один из историков, «они шли

на приступ закона с не меньшей стремительностью, чем их братья

и мужья шли в это время на приступ македонских крепостей». (Я выше

писал, что настал мир, но не настолько, чтобы уж чужих крепостей

не брать...)

Вот тут и внес свой пятачок Катон. Он подговорил двух сенато­

ров наложить вето на отмену закона. Катон часто действовал че­

рез подставных лиц. И вделесобвинениями Сципиона, и когда свои

денежки в рост давал, что тогда считалось весьма и весьма неко-

мильфо... «Женщин украшают не золото, не драгоценные камни

и не пурпурные или расшитые платья, а стыдливость, любовь к мужу

и детям, покорность и скромность», - говорил Катон. Он всерьез

полагал, что приличным римским женщинам пристало носить толь­

ко черное и неброское. Это же надо настолько не понимать женщин!..

135

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Дальше случилось следующее. Виллы двух трибунов, которые

наложили вето на отмену закона Оппия, окружили толпы возмущен­

ных римлянок. Не в силах выдержать морального давления и кри­

ков слабого пола, трибуны замахали руками, сдались и отозвали

свое вето. В конце концов, они ведь тоже были женаты!

Тогда к женщинам на площадь решительно вышел сам Катон.

Вышел и... смутился под их взглядами.

И вот опять история через тысячи лет доносит до нас мелкую

психологическую деталь, живую человеческую реакцию, которая

вдруг освещает все удивительным светом...

Катон смутился. Непреклонный, аскетичный, злой, бледноглазый, рыжий Катон, чьим вторым именем была суровость, смутился.

Даже если бы мы ничего не знали о положении женщин в Древ­

нем Риме, только этот момент открыл бы нам все. Да, юридиче­

ские нормативы, касающиеся женщин, были строги, приравнивая

положение женщин чуть ли не к рабскому. Но могли смутиться Ка­

тон под взглядами рабов? Раб есть вещь. Катон в своих трудах

по сельскому хозяйству (очень был разносторонний человек) нуд­

но перечисляет, чем правильно кормить рабов и как их размножать.

Пишет, что старых и негодных лучше продавать. Раб для Катона -

тот же вол. Можно ли смутиться под взглядом вола?..

Катон смутился под прямыми взглядами женщин. Господи, как

порой мелочи тонко характеризуют и людей, и эпоху!..

Но Катон не был бы Катоном, если бы не попытался сопротив­

ляться. Он хотел остановить великий блуд. Иречьего, как речь каж­

дого человека, убежденного в своей правоте, была полна горьких

упреков, обращенных кженщинам: «Какая муха укусила вас, что вы

бегаете по улицам и обращаетесь к людям, которых не знаете? Раз­

ве вы не могли обратиться с заявлениями дома к своим мужьям?

Каким благовидным предлогом можно оправдать этот женский

бунт? Послушайте-ка вот эту: я хочу золота и пурпура, я хочу блис­

тать, я хочу таскаться по городу, сколько мне вздумается, на глазах

у Законодателя, забрызгивая грязью простаков... я хочу тратить

без меры и удержу, простота для меня - то же самое, что нищета.

Но ведь закон избавляет вас от этой неприятности, устанавливая

для всех равенство!.. Бойтесь граждане, опасного соперничества!

Богатые захотят во что бы то ни стало отличиться, а бедные из лож­

ного стыда будут тянуться изо всех сил, чтобы с ними сравняться».

Социалист, однако...

«Не только женщин коснулась эта живая и резкая обличитель­

ная речь Катона, - пишет Гиро, - тут досталось всем - и Сципиону, и коринфским статуям, и нечестию современного общества, и са­

мому оратору. Досада и грусть слышны были в каждом его слове.

136

Цивилизация против Традиции

Пусть бы еще патриции наряжались, завивались, пудрились и но­

сили парики - уж таково их назначение. Но ведь даже честные кре­

стьянки, соседки Катона, и те стараются скрыть свой золотистый

цвет лица под белилами и румянами, готовы спустить свое хозяй­

ство, свои поля, чтобы на эти деньги купить ожерелье и нацепить

его себе на шею... Как храбрый воин, вынужденный отступить, пус­

кает в ход свою последнюю стрелу, так Катон, хотя и чувствует, что ему не удастся убедить слушателей, все-таки громит женщин

и язвит их своими сарказмами и каламбурами. В самих успехах

Рима он видит роковую причину его будущей гибели. Но римляне

были слишком упоены своими триумфами, чтобы испугаться зло­

вещих предсказаний Катона. К тому же в то время еще не суще­

ствовал закон, устанавливающий тайную подачу голосов, и благо­

душным мужьям приходилось подавать свой голос на глазах у сво­

их жен. Таким образом, закон был отменен».

«Благодушные» - вот самая лучшая характеристика римских му­

жей. Согласитесь, трудно относиться без симпатии к таким людям...

Рухнувший закон Оппия плеснул нового топлива в костер Ре­

нессанса. Женские моды теперь менялись каждый год - римляне

все время видели на своих женщинах тон кие ткани из Пергама, кар­

фагенский пурпур, оборки, кружева, пышные шлейфы, элегантные

башмачки. Стали пользоваться бешеным спросом профессии юве­

лира и парфюмера. Колье, диадемы, браслеты, кольца, заколки, египетские благовония, пудра, краска для волос (большой попу­

лярностью пользовалась та, что придавала волосам цвет и блеск

золота) - все это римлянки использовали по полной... Матроны

выезжали в свет с пышными свитами, состоящими часто из не­

скольких десятков рабов.

Римские завоевания вырыли огромный пустой имперский кот­

лован, который тут же стал заполняться близлежащей родствен­

ной культурой. Которая заодно слегка размывала строгие прямые

стенки котлована...

Все происходящее Катону страшно не нравилось. Он не уста­

вал произносить по поводу новых развратных нравов гневные речи, которые современники метко прозвали «воплями Катона». Вот так

вот - люди легко соглашаются с моралистами, ибо те всегда трын-

дят внешне правильные вещи; люди даже выбирают моралистов

цензорами и депутатами, но при этом люди моралистов не любят.

Моралисты скучны и говнисты. Причем последнее - самая гнусная

черта ревнителей старой морали. Я бы даже ввел термин «говни-

стость моралиста» во все учебники по психологии, социопсихоло­

гии и политпсихологии.

137

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Уж не знаю, почему так получается, но самые большие морали­

сты - не только страшные ханжи, но и двуличные люди. Не допус­

кая попрания своей любимой моральки другими, они часто вполне

допускают для себя отступления от Традиции.

...Катон «исключил» из состава сената одного дядьку, который

чмокнул жену в присутствии дочери - за аморалку. А сам до старо­

сти лет шастал по публичным домам. И, будучи 80-летним стари­

ком, женился на 15-летней девушке.

...Катон сравнивал ростовщичество с убийством человека и ре­

комендовал юношеству никогда не заниматься столь омерзитель­

ным делом. Асам через подставных лиц, обходя закон, вовсю давал

деньги в рост под 20 % годовых (кому давал под меньший процент, пусть откликнется, я лично извинюсь).

.. .Катон трындел о традиционных римских ценностях, уважении

к богам и показном равенстве богатых и бедных. Но при этом к кон­

цу жизни сколотил такое состояние, про которое богохульно утвер­

ждал, что даже сам Юпитер не смог бы отнять у него всех капита­

лов. А на рынке торговался с бедным торговцем за каждый асе.

...Катон вещал о внутренней чистоте, скромности и простоте.

А сам занимался работорговлей - занятием, которое даже в ра­

бовладельческом Риме считалось постыдным.

Я встретил Марка Порция Катона на набережной Яузы в Алек­

сандр-хаусе, роскошном здании с видом на Кремль. Ныне Катон

не высоки не жилист, а, напротив, пузат и грузен, небрит и волосат.

Да и зовут его Александр Гельевич Дугин. В остальном - точно та­

кой же отморозок. У нашей встречи была одна цель - я хотел по­

знать Дугина (не в библейском смысле, упаси боже).

Познал. Катон чистой воды!

Тот же запал, та же ненависть ко всему новому и превознесе­

ние старого. Та же декларативная борьба за Традицию против Ци­

вилизации. И то же жульничество: для себя Дугин считает возмож­

ным то, чего не допускает для других. Например, стиральные ма­

шины. Кондиционеры. Мобильный телефон. Автомобиль...

Не знаю, возможно, это и странно для такой книжки, но я, пожа­

луй, вставлю сюда кусок нашей беседы с Дугиным. Должны же вы

получить полное представление о катонах. Вот вам современный

тип защитника Традиции. Абсолютно такой же, как две тысячи лет

назад...

Формальным поводом для нашей встречи явилось следующее.

Незадолго до этого я прочитал в одной из «славянских» газет про­

граммную статью московского Катона о мерзости современных

138

Цивилизация против Традиции

нравов. Дядя Дугин призывал в статье к сакральной революции, возвращению к патриархальным традициям и пр. Весь современ­

ный мир, глаголил Дугин, есть не что иное, как глобальные похоро­

ны сакрального... Что африканский дикарь, не имеющий стираль­

ной машины и с полной душой наблюдающий закат над Замбези, живет гораздо правильнее, поскольку по самые яйца набит сакраль-

ностью... И что для спасения Третьего Рима, а вместе с ним и за­

блудшего человечества, нужно эту самую загадочную субстанцию -

сакральное - изо всех сил стараться производить, а проклятые

стиральные машины, которыми так гордится Запад, выбросить

на свалку истории.

Я: Александр Гельевич, друг мой, высчитаете, что хорошо было

древним дикарям, они сидели себе на бережку и умели восхищать­

ся простыми вещами типа стеклянных бус. Не то что нынешнее

племя. А западный горожанин, у которого стиральные машины и кон­

диционеры, имеет мертвую душу. Вы что, хотите отнять у нас сти­

ральные машины и кондиционеры?

Дугин: Да. Я хочу отнять у вас кондиционеры, я хочу отнять у вас

стиральные машины, я хочу отнять у вас тот смысл, который вы вкла­

дываете в технический прогресс, и хочу вернуть вас к тем ценно­

стям , которые принадлежат к сфере Абсолютного, к сфере челове­

ческого бытия, к сфере Неподвижного, к сфере человеческой души.

Мы живем в мире, который представляет собой разрушение тра­

диционных ценностей. Собственно, современность и возникла

как прямое отрицание традиционного общества. Дух Просвещения, Ренессанса, дух Модерна, Нового времени был последовательным

отторжением той системы взглядов, мифов, догм, верований, пред­

ставлений, которые предопределяли жизнь в традиционном (сель­

скохозяйственном. -А. И.) обществе. Именно тогда был осуществ­

лен ценностный перенос с духовного на материальное, с вечного

на временное, с абсолютного на относительное.

Люди стали вкладывать большой смысл во второстепенные

предметы, стали противопоставлять: что лучше - честь или день­

ги; деньги или удобство. Происходит вырождение ценностных сис­

тем. Современному мышлению внушено, что комфорт и удобство, техническая ловкость есть сами по себе ценность. Но если вы при­

дете в храм и спросите муллу, раввина, православного батюшку, является ли комфорт человеческой ценностью, можем ли мы су­

дить по наличию стиральной машины о качестве общественного

устройства и уровне жизни? Он вам ответит: нет.

Я: Хорошо, что я не хожу в церковь и не задаю глупых вопросов.

Никто не мешает мне наслаждаться комфортом.

139

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Дугин: В том-то и дело. Вы - дитя эпохи. Современность, Про­

свещение начались с чего? С того, что Бога нет, религия - сказки, есть только то, что человек физически может ощутить. А вот когда

человек эвакуирует, элиминирует метафизику, говорит, что это его

больше не интересует, тогда стиральная машина действительно

является для него важным критерием. Поэтому для современно­

сти стиральная машина, комфорт и удобство - реальная ценность.

А для традиции нет, вообще не ценность.

Я: Эмансипированные женщины будут недовольны. Ведь удоб­

нее с машиной, чем со стиральной доской.

Дугин: Мало ли, что удобнее! Удобнее ходить без штанов, удобнее не соблюдать супружеский долг и пост. Удобнее быть

животным.

Я: А у вас самого стиральная машина есть?

Дугин: Есть. Но для меня это не ценность! Я езжу на автомобиле, звоню по мобильному телефону, но для меня это все не ценность.

Я: Хорошо устроились. Вы говорите: я лично все это иметь буду, пусть дальше ребята изобретают, но я буду иметь все эти матери­

альные блага не как ценность! А у вас отниму!

Дугин: Да. Потому что это не сакральные ценности. Сакраль­

ное - когда человек сосредотачивается в себе, сталкивается с опы­

том собственной души и, соответственно, души мира...

Я: Простите, я тоже имею стиральную машину не как ценность, а исключительно для стирки, наверное, я тоже очень духовный че­

ловек, но, тем не менее, не понял последней фразы: что такое «опыт

души мира»? Вы не могли бы попонятнее изложить нам, людям Про­

свещения?

Дугин: То, что вы у нас отняли в эпоху Просвещения и чего те­

перь нет в Современности. Опыт души - это когда человек сталки­

вается с тем, что...

щ

Здесь я на время прерву катоновские вопли и вернусь к отве­

ту Дугина на мой вопрос чуть позже, когда будем подробнее го­

ворить о перерождении римлян под влиянием Ренессанса и раз­

рушении Карфагена. (Перерождение - это перепрограммирова­

ние, изменение ментальных установок, перемена самоощущения

и ощущения мира, поведения, представлений о собственной

идентичности...)

А сейчас завершим наконец бесконечный рассказ о перелом­

ном времени и о том, какую роль в нем сыграли очеловеченная Тра­

диция (Катон) и очеловеченная Современность (Сципион).

140

Карфаген должен быть...

Карфаген должен быть...

Уничтожить и унизить Сципиона Катону не удалось. Удалить

из политики и из города - вполне. Но семена, брошенные Сципионом

во влажную почву Ренессанса, проросли. Катон полол эти сорняки

Современности всю свою жизнь. А жизнь у него, в отличие от жиз­

ни Сципиона, была долгой и полной сил (помните, в 80 лет женился

на 15-летней). Он был окружен большим почетом - практически как

Солженицын, которого все бесконечно уважают, но давно уже ни­

кто не слушает.

Катон пережил всех своих друзей и врагов. Он пережил даже

своего любимого сына Марка. (Кстати, миллионер Катон похоро­

нил сына по самому дешевому разряду.) Катон остался один. Со­

всем один. Да, он победил почти всех своих врагов. Персональных.

Но теперь вокруг одинокого старика возвышалась густая буйная

поросль нового времени. Эллинизм, ненавидимый Катоном, про­

рос в головах молодого поколения, и Катон с грустью следил за за­

катом той эпохи, которую так любил. Как и Дугин, он чувствовал

себя проигравшим.

Почти все самые известные нам яркие и красивые фигуры того

времени - поэты, полководцы, политические деятели - помечены

любовью к эллинской культуре. Дух эллинизма навсегда поселился

в Риме. А идеи аскезы, проповедуемые старым пердуном, отчего-

то не нашли понимания в умах ни у лучших, ни у худших предста­

вителей Рима. Зато другая идея Катона засела в умах римлян, как гвоздь...

После блестяще выигранной Второй Пунической войны Рим

ввязался в азиатскую кампанию, разбил царя Антиоха и стал уже

фактически полновластным правителем Срепиземноморья.

Между тем Карфаген постепенно оправлялся от оражения. Ему

было запрещено держать большую армию, и все ci JH деньги город

вкладывал в реальный сектор экономики, отчего богател не по дням, а по часам. Чем не жизнь?

А тем, что другу покойного Сципиона нумидийцу Масиниссе

не давал покоя богатый город. И он постоянно совершал разбой­

ничьи набеги на территорию Карфагенской республики. Карфаге­

няне, которые по договору не могли начинать войну без санкции

Рима, засыпали римский сенатжалобами на бесчинства Масиниссы.

В Риме колебались: Масинисса поступал несправедливо, но он был

твердым союзником Рима. А Карфаген - враг. Тем более хитрый Ма­

синисса постоянно слал в Рим докладные, предупреждающие о том, 141

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

что карфагеняне замышляют недоброе и втайне готовятся к реван­

шу. Скорее всего, он не сильно кривил душой, поскольку партия

демократов в карфагенском сенате действительно бредила реван­

шем. А кто бы не бредил после двух унизительных Версалей?

Римское посольство, которое приехало в Карфаген разбирать­

ся с ситуацией, возглавлял 80-летний сенатор Марк Порций Катон.

Карфаген потряс его. Он ожидал увидеть униженный бедный

город, но богатство пёрло в Карфагене из всех щелей. С тех пор

в башку Катона втемяшилась знаменитая фраза, прописанная во всех

учебниках: «Карфаген должен быть разрушен». Эту фразу Катон, как вы помните, твердил в конце каждого своего выступления в се­

нате, чему бы оно ни было посвящено.

Менее известна фраза другого сенатора: «А я считаю, что Кар­

фаген должен существовать»! Этот человек вскакивал и произно­

сил свою фразу каждый раз, когда изо рта Катона вываливалось

требование о разрушении Карфагена. Сципиона к тому времени

уже не было в живых, но идейные продолжатели его дела остались.

Вот они-то и защищали Карфаген.

Мысль Катона была ясна: гнойник Карфагена будет набухать

снова и снова, до тех пор пока однажды Рим не надорвется в этой

борьбе. «Карфаген нужно уничтожить», - требовала Древность

(Деревня, Традиция, etc).

«Карфаген нельзя уничтожать ни в коем случае», - возражала

Современность (Город, Цивилизация, eto). Ведь Карфаген - не про­

сто город. Это великий город. Этоци в ил и з а ц и я. Неужели не жал­

ко? А если вам нужны более практические соображения, то вот они, пожалуйста: Карфаген является сдерживающим фактором и одно­

временно центральным пунктом римской самоидентификации.

Сколько раз в будущем у римлян-победителей будет возн икать воп­

рос, насколько жестоко наказать тот или иной побежденный город, столько раз они будут вспоминать Карфаген и утихомиривать свои

чувства. Потому что нет города, который бы причинил вреда Риму

больше, чем Карфаген, и все равно Рим проявил гуманность, не унич­

тожил его, не обложил данью и даже сохранил карфагенскую поли­

тическую автономию и весь ц и в и л и з а ц и о н н ы й облик горо­

да (нравы, обычаи предков, религию). Если уж не уничтожен Кар­

фаген , то и подавно не нужно стирать с лица земли города иберов, галлов... Живой Карфаген нужен Риму как маяк гуманизма. Рим сла­

вится своей справедливостью и милосердием. Таковы мы, римля­

не. И уничтожив Карфаген, мы уничтожим все лучшее в себе, свою

самость. Римская идентичность базируется ведь не только на том, о чем говорит Катон, - на старых и жестких патриархальных тради­

циях, а на сбалансированном сплаве старого с новым. Для этого

142

Карфаген должен быть...

сплава мы возьмем все лучшее из прошлого - душевное благород­

ство и справедливость, а из современности - эллинскую культуру

с ее гуманизмом и наукой, без которых так и останемся варвара­

ми... Отринем излишнюю непреклонность и жесткость старины, как легко отринули ее в женском вопросе! В общем, «к людям надо

относится мягше, а на вопросы смотреть ширше» -таков был па­

фос партии гуманистов.

Трудно сказать, кто был более неправ в этом споре. Могла ли

аграрная по своей сути экономика того времени выдержать груз

подобного гуманизма? Не рановато ли было? Не знаю. Знаю только, что Карфаген был разрушен, а Римская империя в конце концов пала.

Впрочем, пока что до падения далеко. Пока что у нас перед се­

наторами стоит Катон и готовится привести свой последний ар­

гумент за войну на уничтожение. Марк Порций, видимо, судящий

о людях по себе, решил надавить на жадность сенаторов - в Кар­

фагене он набрал с дерева плодов инжира. Смоквы были здоро­

венные, в отличие от мелких римских. Высыпав из подола перед

сенаторами эти крупные ягоды, Катон поманил:

- Земля, рождающая такие плоды, лежит всего в трех днях мор­

ского пути от Рима!..

В это время в Карфагене к власти пришла воинственная демо­

кратическая партия. Партия реванша. А Рим, как всегда, колебался.

В его идейном конфликте Древности и Модерна Отцы были еще

слишком сильны, а Дети - не слишком влиятельны, хотя и много­

численны. Но Карфаген сам подтолкнул войну.

Когда Рим уже склонился к тому, чтобы решить спор между Кар­

фагеном и Мисиниссой в пользу не дружбы, но справедливости, когда римское посольство вновь появилось в Карфагене и намек­

нуло карфагенскому парламенту, что они утрясут вопрос с Маси-

ниссой, когда карфагенский сенат начал колебаться... Вот тогда

с места вскочили карфагенские депутаты от демократов и обру­

шились с пламенной ура-патриотической речью на римских послов.

Карфагеняне, как мы помним, люди сверхэмоциональные, невра­

стенические даже. Речь демократов так завела депутатов, чтоони

в патриотическом угаре едва не прибили римских послов. Тем при­

шлось бежать, чтобы спастись!

Это было оскорбление. И это было еще не все! Подтвердились

слухи, что Карфаген спешными темпами строит флот и нанимает

армии. Эти спешно набранные армии во главе с Газдрубалом Кар­

фаген бросил на войну с Масиниссой - тем самым формально ра­

зорвав мирный договор с Римом, который запрещал Карфагену

воевать без римского разрешения.

143

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

В Риме была объявлена мобилизация. Она вызвала величайший

энтузиазм. Молодежь с радостью записывалась на войну. Давно по-

большому не воевали...

Воттут я сделаю небольшое отступление, а то потом мысль по­

теряю. Глядя на человеческую историю, можно заметить такую шту­

ку: перерыв в войнах словно бы вызываету людей и государств не­

кий застой в крови. Очень хочется повоевать!.. Великий XIX век, потрясенный наполеоновскими войнами и гуманизированный ус­

пехами науки и литературы, привел просвещенную Европу к мысли

о том, что с войнами покончено раз и навсегда. Всего-то чуток про­

шло, и вот вам, пожалуйста, - две мировой войны, обе - на терри­

тории цивилизованной Европы.

Как ошиблась европейская аристократия, предрекавшая конец

войнам и наступление эпохи гуманизма! А все потому, что по себе

судила о плебсе. Если вы когда-нибудь увидите фотографии евро­

пейских городов 1914 года, сделанные сразу после объявления

войны, обратите внимание на сияющие лица простых граждан. Вой­

на пришла! Полный восторг! Все норовят записаться доброволь­

цами и вернуться домой без ног...

Почемутак?

В 1939 году Эйнштейн и Фрейд обменялись письмами о том, можно ли искоренить войны. Эйнштейн полагал, что человеку из­

начально присущ инстинкт разрушения и потому всякая попытка

искоренить войны «завершится прискорбным провалом». Фрейд

соглашался, он писал, что люди, как и прочие звери, решают про­

блемы насилием и только мировое государство, которому не с кем

воевать, сможет прекратить войны. Ну что тут сказать?..

Эйнштейн был физиком, а не психологом. А Фрейд... По-моему, он чересчур увлекался сексом. Болезненная акцентуация на этой

сфере сыграла с ним злую шутку - а как еще можно назвать психо­

анализ?.. К тому же в позиции Фрейда видно противоречие: если

причина войн - лежащая в глубинах подсознания тяга к насилию, то как сможет прекратить военное насилие глобальное государ­

ство? Насилие все равно прорвется в той или иной форме. В фор­

ме сепаратизма, например, или насильственных преступлений...

К тому же во времена, когда жил Фрейд, не было науки этологии.

Которая показывает, что отнюдь не все проблемы звери решают

насилием. Более того, у животных есть масса программ, направ­

ленных на снижение внутривидового насилия... А если бы Фрейд

и Эйнштейн обратились к экономистам, те расписали бы во всех

подробностях, что в основе войн лежат человеческая выгода и жад­

ность. Известная точка зрения, которая тоже имеет право на суще-

144

Карфаген должен быть...

ствование. В самом деле, пограбить соседей - разве это не при­

чина для войны? Воин и разбойник- одно и тоже. Особенно в древ­

ности...

Однако многие современные исследователи считают, что при­

чины войн не столько экономические, сколько психологические.

Война позволяет людям получить то, чего им недостает в обыден­

ной жизни, а также проявить свои лучшие качества. Аффилиация, настоящая дружба и взаимопомощь, героизм, осмысленность и на­

полненность существования, накал чувств и эмоций - вот что дает

война. В обмен на жизнь, правда. И этим она напоминает нарко­

тик. На войне все просто и резко очерчено: там враг - здесь друг.

Именно поэтому примитивно организованным людям (крестьянам

по духу) война так нравится. Да и терять особо крестьянам нечего, кроме своих скучных цепей...

Так было две тысячи лет назад. Так было еще совсем недавно -

век назад. И только в сегодняшней Европе объявление войны уже

не вызовет радости и энтузиазма. Люди стали совсем другие.

Попритухли как-то. Средний класс появился, стиральные маши­

ны, кондиционеры, телевидение... Внешнее благополучие и спо­

койствие вышло на первый план. Развлечений теперь столько, что никакая война не нужна. А что касаемо наполненности жизни, аффилиации... Аффилиация, кстати, - это потребность действо­

вать группой, коллективом, сообща, стадом. Мы же стадные жи­

вотные!.. Потребность в единении с себе подобными ныне, по сча­

стью, здорово подразмыта индивидуализмом. Что же касается

смысла жизни, то есть психологической наполненности существо­

вания, то ныне жизнь наполняется погоней за разными интерес­

ными вещами и удовольствиями.

И слава богу, я считаю. Лучше быть бездуховными (в терминах

ортодоксов), чем воевать.

Что же и почему изменилось за последние сто лет в людях?

А всего-то ничего: просто почти на всей планете завершился про­

цесс урбанизации. Деревня практически растворилась, исчезла

{лишь 4 % самодеятельного населения в развитых странах сегодня

работают в сельском хозяйстве). Возник Глобальный Город. Горожа­

не 1914 года были, как правило, людьми городскими только в пер­

вом поколении. То есть по духу деревенскими. Да и вообще дух

Деревни царил среди европейского плебса до середины XX века.

Мы же помним, города-миллионники появились только в начале

XX века. А Цивилизация, Современность, Модерн - это не просто

город, это в первую очередь мегаполис... Гитлер, идя к власти, апел­

лировал к пасторальным, деревенским ценностям, традициям

предков, духу отцов... И его очень поддерживали. Сейчас такой

145

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

номер может прокатить только в странах, где урбанизация либо в са­

мом разгаре, либо в начале. Там возможны тоталитарные режимы, восторг от войны, общие на всю народную массу идеологемы.

Современный горожанин устроен гораздо сложнее деревен­

ского парня. Он уже не делит мир на своих и чужих, плохих парней

и хороших, черное и белое. Он понимает, что добро и зло относи­

тельны, что нужно быть терпимым и толерантным к людской ина-

ковости. (А иначе при такой скученности в городе просто не вы­

жить: мегаполис - великий уравнитель и великий примиритель.) Горожанин для себя уже принял, что лучше компьютерная война, чем обычная, поскольку во время компьютерной войны можно есть

пиццу, принесенную прямо на дом, и не рискуешь потерей конеч­

ностей, а то и самой жизни.

Но что же делать в современном мире природным Героям?

Еще встречающийся даже в западном мире психотип Героя (я бы

даже сказал, фенотип Героя) сегодня реализует свои внутренние

потенции в наемной армии, командном спорте, уголовном мире, органах правопорядка. Блатной романтик, благородный рыцарь, храбрый солдат- это ведь все один и тотже человеческий психотип.

Формы реализации разные.

Римская молодежь охотно записывалась на войну... Однако

пройдет пара-тройка сотен лет, и на излете империи римская мо­

лодежь начнет бегать от армии. Как сейчас это происходит в России.

Как это было в Штатах во время непопулярной вьетнамской войны...

Но на Третью Пуническую войско римляне набрали быстро.

Тем временем старенький Масинисса разбил Газдрубала. Кар­

фагеняне, как это у них водится, решили казнить Газдрубала за про­

игрыш сражения, но Газдрубал сбежал, сколотил банду и стал гра­

бить окрестности. А карфагеняне пришли в ужас: война Риму

объявлена, а войска нет. Карфагенские послы опять отправились

в Рим, рвали волосы, выли, дико извинялись, катались по земле...

Вся программа.

Военного столкновения между Римом и Карфагеном еще не слу­

чилось, но Карфаген уже объявил о полной и безоговорочной ка­

питуляции. Однако в римском сенате уже возобладали погромные

настроения: Карфаген решено было разрушить. Разрушить город -

обезглавить цивилизацию. Римляне это понимали и даже не ре­

шились сказать об этом послам. Но карфагенские послы сами

обратили внимание на некую странность в поведении римлян.

Те, как и прежде, обещали оставить карфагенянам свободу, само­

управление, имущество и территорию, но за всю их речь ни разу

не было произнесено слово «город». А вне судьбы Города всякие

речи о сохранении цивилизации - пустой звук.

146

Карфаген должен быть...

История донесла до нас имена двух римских консулов, которые

высадились в Африке с экспедиционным корпусом в 149 году до на­

шей эры - Марций Цензорин и Маний Манилин. Именно этим двум

людям было суждено сообщить пунийцам страшную весть: их самих

решено оставить в живых, а их цивилизацию - нет.

Консулы, расположившись с войском у стен Карфагена, выда­

вали карфагенянам информацию порционно. Сначала они потре­

бовали 300 заложников из числа карфагенской знати. На следую­

щий день велели выдать все оружие, сдать свежеотстроенный флот

и катапульты. Карфагеняне стали было возражать, говоря, что

в окрестностях рыщут банды Газдрубала, но римляне ответили, что отныне охрана внутреннего порядка - их дело.

Карфагеняне разоружились - они вывезли из города и сдали

более 200 000 комплектов пехотного вооружения и 2000 катапульт.

(Как выяснилось позже, схитрили пунийцы - сдали не все.) И только после этого римские консулы выдвинули главное

требование. Далось это им чисто по-человечески нелегко. Они

понимали, что делают. Одно дело - выиграть сражение и уложить

сто тысяч человек народу - бабы еще нарожают. И другое дело -

уничтожить цивилизацию, то есть накопленное сотнями лет и десят­

ками поколений.

Карфагенские послы шли к римским консулам через строй бли­

стающих железом легионеров. В полной тишине. Консулы сидели

на возвышении, которое было предусмотрительно отделено от по­

слов веревкой - чтобы сразу не подходили близко. Все было не­

обычно в этот день. Но главное, необычны были лица римских

консулов - гордые римляне выглядели подавленными. Консулы

переглянулись.

Вот опять история через тысячелетия донесла до нас мимо­

летную деталь, ярко осветившую момент. Консулы переглянулись.

Не зная, кому из них придется высказать сейчас карфагенянам эту

тяжелую весть...

Заговорил Цензорин. Вначале он попросил пунийцев муже­

ственно выслушать последнюю волю сената. И лишь затем объя­

вил: жители должны уйти из Карфагена, они могут выбрать себе

любое место для поселения, но не ближе 80 стадий (15 километ­

ров) от Карфагена. А Карфаген будет разрушен.

Поначалу пунийские послы повели себя обычным образом.

Они выли, катались по земле, царапали лица ногтями. Единствен­

ное отличие - послы поносили римлян самыми грязными руга­

тельствами, так что консулы даже подумали, будто пуницы дела­

ют это специально, чтобы разгневать римлян и заставить их убить

послов - и тем самым навлечь на римлян несмываемое бесчестье.

147

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Но не таковы римляне. Сжав желваки, консулы терпеливо пере­

носили самые страшные оскорбления. Не двигались и солдаты.

Все они стали свидетелями исторического момента, накал кото­

рого пережил тысячелетия...

И вдруг все изменилось: поведение пунийцев более не напо­

минало поведения пунийцев. Карфагенские послы молча застыли

на земле и долго лежали так недвижно. А потом встали и заплака­

ли. Просто нормально, по-человечески, заплакали.

И настолько это было необычно для римлян, привыкших к по­

казной гипертрофии чувств, настолько горько пунийцы плакали, что

римских консулов тоже пробило - на их глазах заблестели слезы.

Римляне были по-крестьянски сочувствующим народом. Увидев их

слезы, пунийцы заголосили с новой силой. Будучи людьми более

чувственными, нежели думающими, они решили, что человеческое

сочувствие к их горю не позволит римлянам погубить великий

город. Но они ошиблись. Это пунийцы могли в гневе растерзать, а через пять минут прослезиться и простить приговоренного. Ау рим­

лян превыше чувств стоял долг.

Поэтому от того же Цензорина пунийцы услышали, что он ниче­

го не может поделать, все разговоры вообще бессмысленны, по­

тому что у него есть приказ сената. А далее он произнес весьма

показательную речь. Из которой внимательный читатель может

сделать интересные выводы.

Суть его речи сводилась к следующему. Мы разрушаем Карфа­

ген для вашей же пользы, карфагеняне, ибо условия проживания

в этом городе сформировали у вас такое мироощущение, такой по­

ганый менталитет, который не позволяет вам спокойно жить. Вы все

время идете вразнос! Вы хотели захватить Сицилию и потеряли

Сицилию. Вы захватили Иберию и потеряли Иберию. Потеряли

в первую очередь не потому, что проиграли войну нам, римлянам, а потому, что не смогли наладить нормальных взаимоотношений

с местной элитой. А наладить отношения, в свою очередь, вам по­

мешала ваша, блин, восточная спесь, дурной характер, который вы

передаете своим детям из поколения в поколение. Еще один ог­

ромный минус - вы недоговороспособны!.. А воспроизводит этот

характер, эту вашу внутреннюю культурную гнильцу, ваш мегаполис.

Конечно, Карфаген - великий город и страшно жаль его, но...

...Да, это была не физическая, это была ментальная зачистка

местности. Полное форматирование диска. Далее я приведу речь

консулов более близко к тексту.

- Самая лучшая жизнь, - начали уже открыто внушать карфаге­

нянам свои ценности римляне, - есть жизнь не на море, а на суше, жизнь сельская, а неторгово-пиратская морская! Да, конечно, сель-

148

Карфаген должен быть...

ское хозяйство менее выгодно, чем торговля, но и в голове от него

штормит меньше. Город на море - тот же корабль, который посто­

янно качает военно-политически. А город в глубине материка -

надежная опора, символ устойчивости.

...Прямо-таки любимые дугинско-хаусхоферовские пассажи

о различии континентальных и морских цивилизаций!..

А еще чувствуется отголосок внутриримской борьбы между

Новым и Старым. Такое ощущение, что Цензорин убеждает не кар­

фагенских послов, а своих более молодых эллинизированных со­

отечественников, ориентированных не на традиционные крестьян­

ские ценности, а на заморскую культуру.

- И не говорите, что вами движет забота о ваших святилищах, кладбищах, алтарях - продолжил Цензорин свое обращение к кар­

фагенянам. - Кладбища ваши, где были, там и останутся - подзем-

лей, алтари и храмы построите на новом месте. И эти новые храмы

вскоре станут для вас родными. Не в храмах дело. Мы пришли унич­

тожить другое!

Именно. Старый Рим пришел уничтожить в Карфагене не только

чуждую коварную ментальность, но и то, чего не мог уже уничтожить

внутри себя - отход от традиционной крестьянской самобытности, поворот к морской торговле и широкому культурному обмену.

- Мы даем вам шанс начать с чистого листа, - примерно так

завершил свою речь Цензорин. - Мы обещали, что Карфаген будет

автономной провинцией Рима. И мы не обманули, поскольку счи­

таем Карфагеном не город, а вас.

Красивый пассаж. А главное, верный, хоть и хитрый. Верный, потому что не мертвые стены Карфагена, а живые люди есть носи­

тели ментальности и идентичности, навыков, знаний, привычек...

А хитрый потому, что, разрушив инфраструктуру, выковыряв мяг­

кое тельце цивилизации из раковины города, римляне выброси­

ли его в открытое поле, где оно иссохнет и неминуемо будет рас­

сеяно ветром.

Цивилизация-это коралловое дерево. Миллионы мягких мел­

ких полипов рождаются, живут и умирают незамеченными, остав­

ляя после себя крохотный, почти невидимый глазу известковый

кирпичик. А из этих кирпичиков складываются огромные известко­

вые коралловые рифы. Исчезни вдруг полипы - останется мерт­

вый коралловый риф. Или, в нашем измерении, пустые городские

стены, которые заметет песок или одолеют джунгли. А если вдруг

исчезнет «коралловый риф» в виде великих построек цивилизации, которые являются хранилищами культуры, мелким неутомимым

человеческим полипам придется начинать строительство с нуля.

Если вы хотя бы день работали над документом в компьютере, 149

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

а потом из-за сбоя в системе всю дневную работу потеряли, на одну

миллионную долю вы прочувствуете, что я хочу сказать.

Цивилизация - вот что главное. Она главнее нашей животности, нашего гедонизма, наших чувств, наших любовей, привязанностей, страданий... Помню, когда мой сын был еще маленьким и только-

только постигал жизнь, все привычное взрослым казалось ему уди­

вительным. Однажды притихший трех- или четырехлетний мальчик

долго молча смотрел в окно автомобиля на Москву, после чего ска­

зал маме:

- Нет, нуты представляешь, сколько всего нужно, чтобы пост­

роить город! Столбы-ы, провода-а всякие, стекло, чтобы окна де­

лать, кирпичи, урны из железа...

Оглянитесь вокруг и удивитесь вместе стрехлетним ребенком -

сколько всего нужно, чтобы построить город!..

Априорная ценность цивилизации интуитивно понятна каждо­

му. Любимый герой американских блокбастеров - одиночка, спа­

сающий мир. Почему такое разнесение по масштабу - одинокий

человеческий полип, вклад которого в общее дело построения

«коралла цивилизации» практически незаметен, и - целая циви­

лизация? Может ли она зависеть от героизма и решений одного

человека? Разве что теоретически. История знает массу приме­

ров, когда гениальные одиночки меняли пути развития своих ци­

вилизаций, но чтобы само существование цивилизации зависе­

ло от воли одиночки... Не припоминаю. И вряд ли так будет. От­

чего же современным искусством так любима эта тема - один

человечек, спасающий мир от коварных пришельцев или дьявола, грозящего уничтожить все сущее?

Дело, мне кажется, не только в склонности искусства (тем более

массового) к преувеличениям. А в том, что человечество подобным

сравнением несравнимых масштабов раз за разом напоминает себе

о том великом здании, которое построено им за тысячи лет. И о тех

ценностях, которые оказались слегка подразмытыми гедонисти­

ческим индивидуализмом Городской Современности - о коллек­

тивных ценностях, берущих свое начало... нет, даже не в кресть­

янском и не в племенном укладе. А в стаде.

Уж простите меня за это словосочетание «коллективные цен­

ности»... Хотел написать «всеобщие», но осознанно подставился

под удар и употребил выражение, которое многим напомнит о на­

цизме, расизме, коммунизме... да, это все варианты коллективных

ценностей. Я бы их назвал ценностями корпоративными. Сейчас

лучшими людьми глобализированных элит все более осознается тот

факт, что любые корпоративные идентичности и ценности должны

уступить место макро-коллективной, сверхкорпоративной, обще-

150

Карфаген должен быть...

планетарной ценности - я бы назвал ее цивилизационной идентич­

ностью. Впрочем, об этом мы еще поговорим в своем месте, а пока

вернемся к несчастным пунийцам. Они страдают...

Экспрессивные пунийцы ждали послов в большом нетерпении, иные даже забрались на стены и стояли там несколько часов в ожи­

дании, когда же покажется посольство. Как дети. И вот посольство

показалось...

После оглашения римского решения город взвыл. В свойствен­

ной их ментальности манере пунийцы начали рвать на части послов, принесших дурную весть, городских старейшин, подписавших ка­

питуляцию, случайных прохожих. Не меньше мужчин в этих погро­

мах усердствовали и женщины.

Римляне не мешали. Они понимали, что сейчас происходит в ду­

шах пунийцев. У римлян была своя история, свои архивы, свои по­

беды, свои легенды. В их архивах хранились записи о сотнях лет

родной истории, они могли точно назвать имя двух консулов в лю­

бой год существования Рима, имена полководцев, имена героев.

У них были тысячи книг. Они помнили перипетии партийной борь­

бы, когда и кем был покорен и присоединен к Риму тот или иной

город, та или иная область. Они гордились своими обычаями, слав­

ными делами, храмами, предками и детьми. Они имели за плечами

то, что делало каждого римлянина больше, чем отдельно взятым

человеком - великую историю. Поколения предков смотрели на них.

Причем смотрели почти буквально! В Древнем Риме существовал

такой обычай: на похоронах уважаемого человека гости и родствен­

ники надевали на лица маски славных предков усопшего (эти мас­

ки хранились в доме покойного на почетном месте - рядом с тро­

феями, внимательный читатель должен это помнить). И так шли

за гробом. Сыновья и внуки усопшего патриция в буквальном смыс­

ле видели, как их отца и деда провожают в мир теней его не менее

славные предки. Когда-нибудь так же похоронят и их. А потом так

же будут хоронить своих потомков они сами - уже в виде масок, надетых на лица потомков.

Цепь поколений. И в этой цепи нужно было оказаться достой­

ным своих предков.

Римляне понимали: великая история, великие предки и великие

подвиги есть и у карфагенян. А вот теперь ничего больше не будет.

История цивилизации умрет вместе с городом, его архивами, его

зданиями, его площадями и улочками, к которым были привязаны

живой нитью разные памятные события. Взять хотя бы колонну

Ганнона, погибшую в разрушенном Карфагене... Великий пуний-

ский мореплаватель Ганнон за столетия до описываемых событий

151

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

совершил беспримерное плавание вдоль западных берегов Аф­

рики, он дошел почти до территории современного Камеруна.

Позже, через 2000 лет этот его подвиг смогли повторить порту­

гальцы на более современных кораблях - каравеллах. Много ин­

тересного видел Ганнон... Впечатленные его подвигом соотече­

ственники поставили в Карфагене памятную колонну, на которой

был целиком высечен судовой журнал этого великого путеше­

ствия. И любой взрослый пуниец мог объяснить любому карфа­

генскому мальчишке, для чего тут стоит эта колонна и что на ней

написано. А к чему подходить мальчику вне города? Чем интере­

соваться? Волами да козами?

Поэтому римляне не торопились. Они дали городу выплакать­

ся. И просчитались. Пожалуй, в первый раз карфагеняне поступи­

ли мужественно - они решили защищаться. Сами. Без наемников.

Как организм, который перед смертью вдруг на время преобража­

ется, зажигая на щеках румянец, город преобразился. Пунийцы

даже не были похожи на пунийцев в этот момент - ими овладела

чисто римская жажда деятельности, великий порыв объял всех.

В критический момент они вдруг вспомнили, что они едины, со­

брались и начали готовиться к обороне.

Пока римляне думали, что карфагеняне хоронят свою память, карфагеняне доставали удачно «недосданное» пехотное вооруже­

ние, карфагенские женщины отрезали свои длинные черные воло­

сы и заплетали их в веревки, чтобы делать приводы катапульт, ко­

торые сколачивали мужчины. К разбойничающему в окрестностях

Газдрубалу был спешно выслан посыльный, он передал полковод­

цу следующее известие: приговор о его смертной казни (за проиг­

рыш Масиниссе) признан несколько поспешным, а сам Газдру-

бал реабилитирован и назначен командующим обороной города

с момента ознакомления с депешей. И когда римляне подошли

наконец к городским стенам, их встретили запертые ворота и го­

товый умереть, но не сдаться город.

Город не сдавался три года. Пока, наконец, его не взял штур­

мом Публий Корнелий Сципион. Младший.

Яне буду углубляться в генеалогические тонкости, скажу л ишь, что Сципион Эмилиан Младший был неродным внуком Сципиона

Старшего (его усыновил сын Сципиона Старшего). Но по своим

иделогическим воззрениям, некоторым личностным характери­

стикам и даже вехам в биографии Младший Сципион очень напоми­

нал Старшего. Он тоже был благородным человеком, всегда дер­

жал данное слово. Он тоже начал свою военную карьеру в Испании

(ох уж эта Испания!). Он также увлекался греческим искусством

и наукой. Его также выбрали консулом в нарушение закона - по пря-

152

Карфаген должен быть...

мому требованию народа. Он тоже был гуманистом. У Сципиона

Старшего лучшего друга звали Гай Лелий. И лучшего друга Сципи­

она Младшего тоже звали Гай Лелий! Наконец, он был столь же ве­

ликим полководцем, как и его великий предок. Про него говорили, будто дух Сципиона Великого переселился в младшего Сципиона.

Девяностолетний старик Масинисса прослезился, когда увидел

Сципиона Младшего. И обнял его, сказав, что вновь увидел того, чье имя освещало и согревало его всю его жизнь. Много мисти­

ческого было в совпадении судеб этих двух людей...

В общем, как только Сципион прибыл в Африку в качестве кон­

сула, затянувшаяся осада пошла веселее. И вскоре Карфаген был

взят. Брали его страшно.

Вот как описывает картину штурма древний историк Аппиан:

«Все было полно стонов, плача, криков и всевозможных страданий, так как одних убивали в рукопашном бою, других, еще живых, сбра­

сывали с крыш на землю, причем иные падали прямо на поднятые

копья, всякого рода пики или мечи. Но никто ничего не поджигал

из-за находившихся на крышах, пока к Бирсе не подошел Сципион».

Бирса - это внутренний кремль Карфагена, его историческая

часть - первая крепость, вокруг которой позже развернулся вели­

кий город. Сципион велел поджечь три узкие улицы и сокрушить

все строения, чтобы дать проход войскам и тяжелой технике (ката­

пультам и пр.).

Аппиан: «...Огонь сжигал все и перекидывался с дома на дом, а воины не разбирали дома понемногу, но, навалившись всей си­

лой, валили их целиком. От этого происходил... грохот, вместескам-

нями падали на середину улицы и мертвые, и живые, большей час­

тью старики, женщины и дети, которые укрывались в потайных ме­

стах домов; одни из них раненые, другие полуобожженные

испускали отчаянные крики... Но это не было для них концом муче­

ний: воины, расчищавшие улицы от камней, топорами, секирами

и крючьями убирали упавшее и освобождали дорогу для проходя­

щих войск; остриями крючьев они перебрасывали и мертвых, и еще

живых в ямы, таща их, как бревна и камни, или переворачивая их

железными орудиями - человеческое тело было мусором, напол­

нявшим рвы. Одни падали вниз головой, и их члены, высовываю­

щиеся из земли, еще долго корчились в судорогах; другие падали

ногами вниз, и головы их торчали над землею, так что лошади, про­

бегая, разбивали им лица и черепа, не потому, что так хотели всад­

ники, но вследствие спешки, так же как и убиральщики камней де­

лали это не по доброй воле; но трудность войны и ожидание близ­

кой победы, спешка в передвижении войск, крики глашатаев, шум

от трубных сигналов, трибуны и центурионы, сменявшие друг дру­

га и быстро проходившие мимо, все это вследствие спешки делало

153

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

всех безумными и равнодушными к тому, что они видели. В таких

трудах прошло шесть дней и шесть ночей, причем римское вой­

ско постоянно сменялось. Чтобы не устать от бессонницы, трудов, избиения и ужасных зрелищ...»

Неприятное зрелище. А что вы хотите - война...

Взявший Карфаген Сципион знал, что уготовано городу. И, тем

не менее, словно надеясь на чудо, отбил в Рим депешу: «Город взят.

Жду ваших распоряжений». Но прибывшая из Рима сенатская ко­

миссия подтвердила прежнее решение - разрушить до основания!..

Город разрушили, а по месту, где он находился, символически про­

вели плугом, да еще посыпали пепелище солью - чтобы ничего

не выросло.

Кончилось вековое противостояние двух античностей - Экста­

тической и Сдержанной. Исчез самый страшный меч, которого мог

опасаться Рим. Нужно было радоваться. А что же Сципион?

Глядя на разрушаемый Карфаген, Сципион, к удивлению его

друга Полибия, заплакал. И процитировал Гомера: Будет день, и погибнет Великая Троя, И Приам, и народ копьеносца Приама.

Представьте себе эту картину. Великий полководец, воин, толь­

ко что взявший вражеский город, не плакавший от зрелища раска­

лываемых копытами человеческих голов, сейчас вдруг не может

сдержать слез и цитирует классику.

О чем его плач?

Не жизни жаль с томительным дыханьем -

Что жизнь и смерть?.. А жаль того огня, Что просиял над целым мирозданьем...

Это был плач ц и в и л и з а т о р а по гибнущей цивилизации.

Сципион понимал, что сейчас на его глазах гибнет нечто большее, чем люди - гибнет труд, страдания, открытия, прозрения и муче­

ния десятков поколений. Гибнет великая культура.

Да. Я знаю, я повторяюсь. Но как еще описать читателю то, что

так трудно поддается описанию и легко пониманию - цивилизацию.

...Фильм «Атилла» я смотрел с женой и ребенком (тем, который

в малолетстве поражался трудам, которые нужны для возведения

города). Голливудский блокбастер рассказывает о буднях умираю­

щей римской империи. Империи, уже разделенной на Западную

и Восточную, уже изрядно потрепанной варварами и собственны­

ми тиранами-императорами. И тем не менее из последних сил со­

противляющейся очередному варварскому вождю - Атилле.

154

Карфаген должен быть...

Римский полководец, противостоявший тогда Атилле - Флавий

Аэций (по фильму почему-то Флавий Этий) пожертвовал самым

дорогим, что у него было - своей дочерью - чтобы спасти Рим.

...Нежизни жаль...

В одном из эпизодов он пытается объяснить своему императо­

ру с лицом законченного идиота, что такое римская цивилизация:

- Валентиниан, скажи мне, что такое Рим?

- Рим - это великий город, - хлопая глазами, отвечает полуду­

рок, приоткрыв рот и едва не пуская слюну.

- Рим - это огонь, золотое пламя власти, величия! Красота, зна­

ния... Тысячу лет он светит всему миру. Выйди на улицу, оглянись-

Колизей, сенат, Форум, театры, рынки... Акведук, который несет

сюда воду, чтобы мы жили как цивилизованные люди. Оглянись!..

- Разумеется, - кивает, стараясь понять Валентиниан. - Ты

говоришь, что Рим очень богат, и мы должны сохранить все это.

Ведь так? Так?

- Вот именно, - тяжело вздыхая, соглашается Этий, поняв, что

по-другому этому баклану ничего объяснить невозможно.

Ну а как еще объяснить, что такое цивилизация? Делаю послед­

нюю попытку...

Степень цивилизованности характеризуется уровнем органи­

зации социальной системы, уровнем ее стратификации, специа­

лизации членов общества, паутиной сложнейших связей между

людьми... Цивилизация - это накопленные многими поколениями

знания. О том, что тело, погруженное в воду, вытесняет свой объем, а производная «икс квадрат» равна «два икс»; отом, как делать пур­

пур из морских раковин багрянок; о периодичности солнечных зат­

мений; о печальной судьбе народа копьеносца Приама... Цивили­

зация - это то, что люди научились делать за тысячи лет, передавая

знания из поколения в поколение. Чем больше знаний, тем выше

цивилизация. И тем больше ее жалко. Еще бы: сотни поколений -

псу под хвост.

...А жаль того огня...

Эта жалость еще сыграет в истории мира свою неоднознач­

ную роль...

Катон не дожил до осуществления своей идеи, гвоздем за­

севшей в головах римлян, - Карфаген был разрушен уже без него.

А цель, с которой я рассказал вам всю эту печальную историю, про­

ста и незамысловата - оплакав убиенный Карфаген, читатель дол­

жен подпереть кулаком подбородок и задуматься о дальнейшей

судьбе Рима. В этом ему поможет третий эпиграф к данной части

книги.

155

Часть 3, Будет день, и погибнет великая Троя...

Два мира — две системы

Сулла был прав - вскоре республика погибла, а на ее месте

пышным цветом расцвела империя. Хотя сам Сулла вовсе не имел

в виду перемену политического строя. Под республикой он подра­

зумевал Рим. Суть его вопроса: не ослабнет ли закалка римского

характера в отсутствие врагов? Не убьет ли это Рим в конце кон­

цов? Солнце Рима, пройдя зенит, действительно постепенно нача­

ло клониться к закату.

Но прежде чем закатиться вместе с Римом, отпрыгнем от Тре­

тьей Пунической и Сципиона Младшего на полвека назад - к концу

Второй Пунической, к Сципиону Старшему и его «заклятому другу»

Ганнибалу.

За всеми этими событиями мы совсем забыли про Ганнибала.

А это несправедливо по отношению к гению... После Второй Пуни­

ческой гений бежал на Восток, где прибился в советники к уже триж­

ды упомянутому в этой книге царю Антиоху, который был владете­

лем огромной восточной державы - в нее входили Сирия, Палестина, Месопотамия... Царь и его советник вскоре встретились с римляна­

ми в бою при Магнесии, где железные легионы Рима под руковод­

ством Сципиона Старшего разнесли в пух и прах золотые орды Ан-

тиоха. В этой битве, как мы помним, Ганнибал отличился только

великолепной шуткой в стиле КВН, а больше ничем: Антиох не да­

вал ему командовать войсками, но и не прогонял - царю льстило, что в его окружении находится великий полководец.

Любопытны обстоятельства, при которых неугомонный Ганни­

бал оказался у Антиоха. После Второй Пунической Ганнибал стал

настоящим народным лидером, он постоянно возбуждал в карфа­

генской толпе враждебные Риму настроения и говорил о необхо­

димости новой войны до победного конца. Причем «идеей-фикс»

для Ганнибала стал принудительный заем денег у карфагенских

богачей. Этого ему уже простить не могли. Чтобы избавиться от воз­

мутителя спокойствия, карфагенские сенаторы отправили в Рим

посольство, которое доложило, что Ганнибал возбуждает толпы

погромными речами и ведет тайные переговоры с Антиохом. Ган­

нибал действительно возбуждал толпы. Возможно, и в сведениях

о его переговорах с Антиохом тоже была правда, поскольку в конце

концов Ганнибал очутился именно у Антиоха.

Римляне напряглись, потому что войска Антиоха к тому време­

ни вошли в Европу и заняли несколько греческих городов, у кото­

рых с Римом был договор о взаимопомощи. Назревала новая вой­

на на Востоке. Поэтому Рим срочно выслал в Карфаген трибунал -

156

Два мира — две системы

планировали арестовать и судить Ганнибала. Зачинатель эпохи

гуманизма Сципион Старший был против этого плана, он пола­

гал, что Риму негоже вмешиваться во внутренние дрязги Карфа­

гена и уж тем более «переходить на личности». Тем не менее

решение об аресте Ганнибала было принято.

Однако у Ганнибала везде были свои глаза и уши. Когда стра­

жа пришла к нему, она обнаружила пустой дом: Ганнибал бежал.

И, прибыв к Антиоху, начал настропалять того высадиться в Ита­

лии. Антиох колебался, он помнил, чем закончился первый поход

Ганнибала в Италию - бесславным уходом. Ввязываться в новую

изнурительную двадцатилетнюю войну с этими упорными чурками

Антиоху не хотелось. А Ганнибал нервничал, настаивал, говорил кол­

кости, только раздражая царя.

В дворцовом саду Антиоха и состоялась вторая личная встреча

Сципиона Старшего и Ганнибала. Вообще-то Сципион тогда приехал

к Антиоху, чтобы лично провентилировать обстановку и отговорить

царя от войны с Римом. Ну и заодно, раз уж такая оказия вышла, встретился с Ганнибалом. Видимо, он спросил разрешения на эту

встречу у самого Антиоха, тот согласился и сказал, что его советник

сейчас как раз в саду. Сципион направился туда. Оба полководца

прогуливались по дорожкам сада и о чем-то долго разговаривали.

Дорого бы я дал, чтобы прослушать их беседу от начала и до кон­

ца, прокручивая ее несколько раз, как Мюллер, любящий слушать

на диктофоне беседы Штирлица с его агентом...

После разгрома Антиоха Ганнибал снова исчез и через не­

сколько лет возник в Вифинии. Римляне узнали об этом случайно.

Римский политик и военачальник Тит Фламинин, которому пер­

вым посчастливилось узнать о местонахождении старинного врага

римлян, решил взять Ганнибала живым и доставить в Рим. В каче­

стве сюрприза родному городу, под стенами которого Ганнибал

когда-то стоял.

Тит срочно выехал в Вифинию и потребовал у местного царька

выдачи Ганнибала. Царек согласился предать своего гостя. Ганни­

балу тогда шел уже седьмой десяток. Узнав, что царь Вифинии его

сдал и сейчас прибудет римская стража, Ганнибал принял яд.

Дурачок Тит Фламинин полагал, что весьма обрадует римский

народ и римский сенат вестью о смерти заклятого врага Рима. Од­

нако сенаторам самодеятельность Тита показалась низким поступ­

ком. Добивать старого и давно поверженного врага - разве это

прибавит чести римлянам?

Плутарх описывает психологическое состояние римского се­

ната следующим образом: «Когда это известие (о смерти Ганни­

бала. - А. Н.) дошло до сената, многим поступок Тита показался

157

Часть 3, Будет день, и погибнет великая Троя...

отвратительным, бессмысленным и жестоким: он убил Ганниба­

ла... убил без всякой необходимости, лишь из тщеславного жела­

ния, чтобы его имя было связано с гибелью карфагенского вождя.

Приводили в пример мягкость и великодушие Сципиона Африкан­

ского... Большинство восхищалось поступками Сципиона и пори­

цало Тита...»

Зачем я рассказал вам про Ганнибала?.. Сам не знаю. История -

штука прелюбопытная, поэтому автор иногда увлекается и расска­

зывает читателю больше, чем тому следует знать. Поэтому если вы

видите, что я увлекся, не стесняйтесь, обрывайте меня...

Ганнибал скончался в тот же год, что и Сципион Старший. Два

п р о г р е с с о р а , сделавшие все от них зависящее для торжества

в мире именно своей модели античности, ушли из жизни одно­

временно. Пометив своими смертями символическую точку пе­

ресечения двух исторических кривых - траектории взлетающего

Рима и пикирующего Карфагена.

Точка была поставлена не только на жизни двух полководцев, но и на римском характере. И на ц и в и л и з а т о р с к о й политике, придуманной Сципионом... Великий мастер писать красивые ба­

тальные полотна прямо на натуре, Сципион своей гуманитарной ки­

стью хотел резче обрисовать и утвердить внешнюю политику, ко­

торая проводилась Римом и до него. Она была вполне в русле той

идеологемы, что поэтично прописал Вергилий: править народами.

Не грабить. А править. Почувствуйте разницу.

Сципион не считал, что Рим должен везде проводить культур­

но-бульдозерную нивелировку. Миссионерская роль Рима должна

была состоять втом, чтобы стать в мире центром власти. Мировым

жандармом, если хотите...

Все мирные договоры той поры заключались по «карфагенской

схеме», мы ее уже «проходили»: побежденная страна сохраняла

полную внутреннюю свободу, культуру, религию, нравы и обычаи; в страну не вводились оккупационные войска римлян и не приез­

жал римский наместник, а оставался туземный царь; страна даже

не платила Риму никакой дани, никаких налогов. Единственное

условие: больше не драться с соседями! Никаких войн без рим­

ского согласия, для чего армия «покоренной» страны сокраща­

ется до минимума, а все деньги, которые раньше шли на армию, можете вкладывать в реальный сектор. Рим обязуется, в случае

чего, защитить эту страну от внешней агрессии. За свой счет.

Никакой выгоды. Чистая идеология. Объединить мир силой ору­

жия для того, чтобы прекратить все войны раз и навсегда - вот глав­

ная идея. Вполне наполеоновская.

1S8

Два мира — две системы

Сципион Старший, утверждавший эти идеалистические прин­

ципы, идущие от величия его души, рассылал массу писем среди­

земноморским правителям, разъясняя свою позицию, непонятную

не только древнему миру, но и многим гражданам из сегодняшнего

дня: зачем Риму эти хлопоты за всех, какая выгода?

Вопрос неправильный: миссионеры не задаются вопросом, во сколько им обойдется их миссия. Их утешает всеобщая польза...

Как писал о Сципионе историк Кнабе, «уничтожение побежден­

ных противников казалось ему самой примитивной и недальновид­

ной тактикой... Сципион действовал в живом, многообразном мире, населенном бесконечным количеством народов...»

Какое-то время Риму блистательно удавалось придерживаться

этой миссионерской политики. Когда в Риме узнали, что Вифиния

и Пергам подрались, римские послы приехали к зачинщикам -

в Вифинию, чтобы немедленно прекратить войну. Царь Вифинии

начал занудно торговаться с римлянами по поводу условий пре­

кращения боевых действий. Римляне, потеряв терпение, развер­

нулись и пошли прочь. Восточный царек метнулся за ними, крича, что так на Востоке дела не решают, поторговаться бы надо... По­

слы не остановились. Через пару дней царь принял все их условия.

Еще пример. Восточный царек Эпифан напал на Египет, нахо­

дившийся тогда под управлением малолетнего Птолемея. Через

некоторое время перед Эпифаном предстал римский посол. Эпи­

фан величественно протянул ему руку. Вместо того, чтобы пожать

ее, римлянин протянул Эпифану меморандум римского сената.

Документ был по-римски лаконичен: «Немедленно прекратить вой­

ну с Птолемеем». Эпифан сказал, что должен подумать.

-Думай, - ответил римлянин и посохом обвел вокруг Эпифана

круг на земле. - Но думай, пока не вышел из этого круга.

Эпифан струхнул и немедленно согласился прекратить боевые

действия. Только после этого римский посол пожал ему руку...

Это напоминает встречу вооруженного законом западного дорож­

ного полицейского и мелкого нарушителя, не правда ли?..

Любопытно, как описывает альтруистическую римскую внешнюю

политику современник и свидетель происходящего - Полибий:

«...Всякий другой народ поднимает войну из жажды порабощения

и захвата городов, денег, кораблей... Деньги - обычное достояние

всех народов, тогда как доблесть, слава и почет - удел богов и тех

людей, которые по природе своей приближаются к богам».

«Римляне, - продолжает Полибий, - заслужили... всеобщее

доверие и огромное влияние... Римских магистратов не только охот­

но принимали, но и сами приглашали, им вверяли судьбу не только

159

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

народы и города -даже цари, обиженные другими царями, иска­

ли защиты у римлян, так что в скором времени... все стало им под­

властно».

Такая политика самим римлянам очень нравилась. Она напол­

няла их сердца гордостью за свое благородство, за свою «рим-

скость». Но эта красивая внешняя политика долго не продержалась.

Постепенно завоеванные Римом территории стали становить­

ся не суверенными странами, а просто провинциями. Они по-преж­

нему сохраняли свою автономию, религию, законы и местное са­

моуправление. Но от гуманитарной политики Сципиона это отли­

чалось тем, что теперь в провинции располагались римские войска, сидел римский наместник, а главное, брались налоги в пользу мет­

рополии. Деньги... Это именно то, против чего не могустоять Рим.

Как и все прочие цивилизации.

Двойственная природа

ренессансов

Профессор Кузищин из Московского университета - большой

знаток и поклонник Древнего Рима - считает, что именно Рим впер­

вые в истории создал то, что потом назовут городским образом

жизни. Мне кажется, концентрированным воплощением этого яв­

ляется так называемая светская жизнь.

В полной мере она развернулась чуть позже - в эпоху Империи, но родилась в эпоху поздней Республики. Эпоха римского Ренес­

санса, римского Просвещения породила ее...

На великосветских раутах собирался весь высший свет. К кото­

рому теперь принадлежала не только аристократия. Знаменитые

артисты, знаменитые гонщики (на колесницах), известные адвока­

ты тоже являлись персонажами этих тусовок - и по праву, ведь иной

гонщик или артист был гораздо богаче многих известных латифун­

дистов! Были целые актерские династии, когда папа тянул своих

отпрысков на сцену, обещавшую любимцам публики роскошную

жизнь. Черты Современности, столь милые моему сердцу...

«Странно видеть, - писал Плиний Младший, - как в Риме про­

ходит время. Если взять каждый день в отдельности, то он окажет­

ся наполненным разными делами, если же их собрать все вместе, то удивишься, до чего они пусты. Спроси кого-нибудь: что ты де­

лал сегодня? И он тебе ответит: я был у такого-то на облачении в муж­

скую тогу (на праздновании совершеннолетия отпрыска хозяина

дома. - А. Н.) или на свадьбе; я должен затем пойти к такому-то, 160

Двойственная природа ренессансов

чтобы присутствовать в качестве свидетеля при составлении ду­

ховного завещания; этот просил сопровождать меня в суд, другой

звал на совещание. Каждое из этих занятий кажется необходимым

в тот самый день, когда их делаешь, но в итоге, когда подумаешь, что они отняли у тебя все время, то оказываются бесполезными.

Особенно ясно сознаешь их никчемность, когда покинешь Рим».

А помимо всего перечисленного Плинием были еще тысячи важ­

ных дел и тусовок - модные спектакли, дни рождения друзей, со­

брания в термах, проводы должностного лица, отправляющегося

в провинцию... А еще нужно сходить к знакомому, чтобы послушать

его новую речь или лекцию, потому что обещал.

Настоящее суетливое безделье. Первоклассная светская

жизнь!.. Один римский поэт чуть более позднего времени писал:

«В Риме существует целый народ праздношатающихся, которые ни­

чего не делают и всегда заняты, выбиваются из сил из-за пустяков, находятся в постоянном движении и никогда ничего не достигают...»

Сенека сравнивал этих праздношатающихся с муравьями. И зря: муравьи как раз бегают по делу. А римляне - в поисках того, как

занять время.

Свободное время... Свободные деньги... Второе порождает

первое. И заставляет задумываться - на что же потратить жизнь?

Прежде состоятельные римляне об этом не задумывались, они тра­

тили жизнь на общественную работу, которую выполняли за свой

счет и посвящали величию Рима - нормативная социализация эпохи

Республики. А потом наступила совсем другая эпоха. Всем извест­

ны бесконечные римские пиры с паштетами из соловьиных языков, гладиаторские бои с участием сотен гладиаторов, режущих друг

друга на потеху публике, сексуальные оргии, в которых участвова-

лидаже почтенные римские матроны... Куда же делся строгий рим­

ский характер? Почему столица мировой империи потонула в та­

ком безудержном гедонизме?

Завоевания приносят богатство. Богатство приносит массу сво­

бодного от тяжких трудов времени. Которое можно занять пьянка­

ми, гулянками и развлечениями. А можно культурной программой.

Если в Деревне работают и воюют все, потому что иначе не выжить, то Город (Цивилизация) впервые проводит черту, которая разде­

ляет горожан, которые имеют свободное время и могут пользовать­

ся плодами Цивилизации, на две неравные части - одни безу­

держно бухают и жрут из корыта, другие безудержно работают.

Вторые - люди с идеями. Их труд уже не похож на отупляющий кре­

стьянский. Это работа иного уровня. Первых, безудержно жрущих, больше. Но вторые двигают историю, и именно их я назвал бы

цивилизаторами. А первых назовите сами, как хотите... Деление, 161

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

конечно, грубое, и оно вовсе не означает, что цивилизатор (ученый, политик, художник, писатель, завоеватель, efc) непременно дол­

жен отказываться от лобстеров, это означаетлишь, что лобстеры -

только гарнир к их основной деятельности. Алмаз цивилизатор­

ской личности огранен, а сама личность структурирована, ее жи­

вотные инстинкты не выказывают себя в своей первобытности, их

проявления принимают более сложные формы.

Когда после разрушения Карфагена Рим стал владыкой мира

и наконец осознал это, римский сенат послал Сципиона Младшего

объехать ойкумену и просто осмотреться - обозреть хозяйским

глазом все, что попало под римское влияние. Провести, так ска­

зать, учет во вселенной. Первой страной, куда приплыл Сципион, был Египет.

После того как умер Александр Македонский, его огромную

империю разделили между собой друзья-военачальники. Египет

достался Птолемею. Династия Птолемеев с тех пор и управляла

страной пирамид. Как писал Страбон, только первые три правите­

ля Египта знали свое дело, потом династия выродилась - последу­

ющие Птолемеи проводили время в разврате, пьянках и обжорстве.

Египтом реально управляли случайные люди, близкие ко дворцу -

евнухи, любовники птолемеевских жен и их родственники.

Страбону вторит Полибий, рассказывая об одном правителе

Египта, который «чуть не целые дни проводил за игрой в мяч... пос­

ле игр тотчас же устраивал попойки, и в этом проходила большая

часть его жизни». Последний Птолемей был уже совсем «беспре-

дельщик» - прямо во время пира зарезал сына своей сестры. Ре­

бенок пытался спрятаться за маму - не помогло. Через несколько

лет, чтобы досадить матери, этот отморозок убил уже собственно­

го сына, разрезал его на куски и послал матери в посылке, припи­

сав, что это ей подарок надень рождения...

Римскую делегацию во главе со Сципионом поразила кухня пто-

лемеевского дворца. На обед для двенадцати человек там жарили

восемь кабанов, не считая прочих блюд. Дело в том, что, как объяс­

нил Полибию повар, всякое блюдо нужно подавать именно в тот

момент, когда оно вкуснее всего, поэтому готовится не один, а сразу

много обедов - одного кабана приносят, когда ушки прожарятся, другого - когда ножки, третьего - когда потрошка ...

Сципиону это все было дико. Как дико было бы, наверное, смот­

реть на своих потомков самому первому Птолемею, который про­

шел с Александром Македонским полмира в боях и потом воца­

рился в Египте... А вот римским патрициям времен Империи по­

добный образ жизни уже диким не казался. Они сами были как этот

жирный Птолемей, погрязший в беспределе.

162

Двойственная природа ренессансов

Почему так губительно сказывается на детях богатство родите­

лей? Два-три поколения - и уже без слез на вырожденцев не взгля­

нешь! А все потому, что лишения, запреты и ограничения форми­

руют личность. Канализируют ее животную энергию. Личность, ко­

торая с детства ничем не ограничена, расползается, как квашня.

Иначе и быть не может...

Представьте себе какое-нибудь животное, например, обезья­

ну. Теплокровное стадное млекопитающее - венец творения, очень

сложная система. Единственная природная цель которой - сохра­

нить себя для того, чтобы размножиться и тем самым помочь со­

храниться виду - надсистеме. То есть задача - пожрать и раз­

множиться.

Теперь посмотрите вокруг - вся человеческая система развле­

чений и праздников строится вокруг жратвы и секса. Юбилей? Гости

пришли? Похороны? Все садятся за стол и начинают усиленно пи­

таться. Центроосновой хорошего совместного времяпрепровожде­

ния всегда является стол с едой. Питание есть одно из главнейших

развлечений. Что бы ни происходило, главное - попитаться. Нужно

поговорить о деле? Пообедаем вместе в ресторане... Вторым пунк­

том сладкой жизни значатся длинноногие самочки. Ну а если пере­

бор и жратвы, и самок (времени свободного очень много), в ход идет

прямая стимуляция чувственной сферы - наркотики (водка, гашиш, грибы и пр.).

В природе ничего даром не дается, там идет жесточайшая кон­

куренция за свободные ресурсы. Львиная доля времени любого

животного занята целенаправленным добыванием пищи - либо ту­

пым жеванием травы, либо более интеллектуальной охотой. Увидел, нашел, поймал, обрадовался, съел... Эволюция, ведущая куслож-

нению живых организмов, - сплошная гонка вооружений. Растет

автономность системы, повышается ее быстродействие (тепло­

кровность); увеличивается сложность программного обеспечения

(интеллект); возникает негенетическая трансляция накопленного

опыта (обучение в процессе игры)... И все это, вся хитрость, изво­

ротливость, приспособляемость, весь интеллект зверя, весь его

колоссальный энергетический и психический потенциалы посвя­

щены одной цели - добыть ресурс, топливо. И на его основе раз­

множиться.

Вопрос: куда уйдет вся эта огромная куча энергии, если ресур­

сы достаются животной системе просто так, даром? На что будет

направлен такой великолепный приспособительный механизм, как

интеллект? Система, словно двигатель, оставшийся без нагрузки, просто пойдет вразнос, если запитать ее по полной, но не нагру­

зить задачами. Например, какой-нибудь идеологемой.

163

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Обезьяны, слоны и медведи в зоопарках от нечего делать тупо

раскачиваются, расковыривают болячки, скучают - страдают, в об­

щем. Системы с более примитивной организацией - змеи, насеко­

мые, членистоногие и прочие - скучать не умеют даже в террариу­

ме. Но с них какой спрос, они же не венцы эволюции...

А вот венцы идут вразнос. Египетские Птолемеи пошли враз­

нос... Римские патриции времен Империи пошли вразнос... Много

кто пошел вразнос, не будучи обязанным добывать себе хлеб на­

сущный в поте лица. Богатый Рим породил массу людей, похожих

на последнего Птолемея - инфантильных, зажравшихся, каприз­

ных, жестоких... Золотая молодежь сорока-пятидесяти лет. Абсо­

лютно неканализированные личности.

Англичане, кстати, это понимают, поэтому английская элита сда­

ет своих отпрысков в школы с очень жесткой дисциплиной и отсут­

ствием излишеств. Формируют характер, не допуская его бесфор­

менного медузьего расползания. Гранят алмазы.

Слушайте, вы, наверное, подумали, что я сторонник теории, будто Рим сгубила роскошь? Вот и ошибаетесь! Следите за нитью...

Если нужда заставляет всех работать в поле, все люди получа­

ются примерно одинаковые. Это строгая Деревня. А Город людей

дифференцирует, делает более разнообразными - по специально­

сти, по мироощущению, по знаниям, по приверженности к религии

и философии, по социальному положению. Но главное, у горожан

вместе с деньгами появляется свободное время. А внутренняя сво­

бода - оружие обоюдоострое. Как, впрочем, и любое достояние

цивилизации: одним и тем же ножом можно резать хлеб, а можно -

чужое горло. Свободное время можно посвятить наукам, а можно -

исключительно блеванию от портвейна. Но для того чтобы науки

развивались, пьесы писались, Леонардо творил, а цивилизация, соответственно, росла, нужно, чтобы технический уровень цивили­

зации позволял ее носителям иметь свободное от каторжного тру­

да время. Другими словами, чтобы росла культура, помимо твор­

цов, должны появиться бездельники, которые покупают картины, пьесы, автомобили, яхты, книги, путешествия и искусства, дости­

жения науки - вкладывая тем самым деньги в развитие экономики

и искусства, создавая новые рабочие места, платя налоги. А уж пос­

ледние идут на науку, культуру и строительство инфраструктуры...

Цивилизации нужен Потребитель.

Это меня уже в современность куда-то вынесло... Ну ничего.

Даже хорошо для разнообразия... Раз уж попали в современность, скажу, что сегодняшний мир не делится по черно-белому признаку

на тех, кто целиком отдается созиданию и ц и в и л и з а т о р с т в у , 164

Последняя лекция

и на тех, кто исключительно жрет да блюет. Подавляющему боль­

шинству приходится делать и то, и другое. Заслуга Современнос­

ти, на которую так наезжают традиционалисты, в том, что она со­

здала Средний класс и создала досугдля большинства населения.

Досуг, который превратился в одну из богатейших сфер экономи­

ки. Жизнь современного горожанина протекает так: сначала он

по мере сил ц и в и л и з а т о р с т в у е т у себя на работе, а потом

по мере сил развлекается, тем самым ц и в и л и з а т о р с т в у я

своими деньгами на ниве развития экономики. Потребитель в об­

ществе Запада значит не меньше, а то и больше, чем Производи­

тель. Производить любой дурак может, это показала многотысяче­

летняя история человечества. А вот грамотно продать и грамотно

потребить произведенное - помучаешься. Одних кнопок у меня, например, на видеокамере - 21, да плюс куча программ!..

В общем, Возрождение, на которое так пеняют все катоны и ду-

гины, подарило миру не только удушающую роскошь и легкую по­

терю ориентации, но и расцвет науки, техники, культуры, то есть

собственно взлет цивилизации.

«А что же тогда сгубило Рим, если он был такой цивилизован­

ный?» - спросит нетерпеливый читатель, уже подуставший от за­

умных рассуждений.

«И разве роскошь, уход в гедонизм, потеря цели в жизни не сло­

мали хребет основной миссионерской идее Рима? - спросит дру­

гой читатель. - Разве не прав был Сулла, боявшийся внутренне­

го распада Рима (в головах), за которым неминуемо последует

внешний?»

Да, торопясь, отвечу я читателю: после того, как у римлян «кон­

чились» сопоставимые по значимости конкуренты, римская иден­

тичность, то есть самоощущение римлян, изменилась. Ничто так

не сплачивает друзей, как общие враги... И эта потеря идентичности

была, несомненно, одним из зерен грядущего распада. Но отнюдь

неглавным.

Последняя лекция

- В курсе о Древнем Риме я читаю студентам много лекций о пе­

риоде Республики и всего одну о периоде Империи, - сказал мне

как-то один историк. - Потому что после воцарения императоров

перипетии партийной политической борьбы сменились историями

обычных человеческих страстей и дворцовыми интригами. Аэтоуже

не так интересно.

165

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Да, возможно, возможно... Но и в эпоху Империи у Рима было

множество взлетов и неудач. Среди его императоров была куча

сущих слизняков, бездарей и мерзавцев. О таких я здесь говорить

не буду, о них пусть снимает фильмы Тинто Брасс. Но были и насто­

ящие высокие люди. О них поговорить стоит. Рассказ о них, прав­

да, не входит в задачи этой книги, но я опять не могу удержаться, что тут поделаешь!.. Пойдем на компромисс. Сделаю лишь несколь­

ко мазков. Порой одна-две детали характеризуют момент лучше

долгих и нудных исторических описаний.

Первый-второй века нашей эры. Последние завоевания им­

перии. Император Траян присоединяет к Риму Дакию. Эта война

давалась страшным напряжением сил. В одном из ожесточенных

боев против даков количество раненыху римлян было так велико, что закончились все запасы перевязочных материалов, и импера­

тор снял и приказал разорвать на ленты свои одежды - перевязы­

вать солдат.

Парадоксы истории... Эта самая провинция Дакия, присоеди­

ненная к Риму в жесточайшей войне одной из последних, оказа­

лась и самой благодарной. Уже после крушения Великого Рима

именно она отреклась от собственного названия и взяла себе на­

звание исчезнувшей империи. Эта страна по сей день гордится

близостью своего языка к латыни и своим названием - Roman/a.

Историки относят это время к началу заката Римской империи.

Думаю, Марк Ульпий Траян так не считал. Траян - настоящий сол­

датский император, блестяще владевший мечом, жравший солдат­

скую кашу. Он был совсем не похож на римлян, вкушавших нежней­

шие паштеты в столице. Он вообще был провинциалом. Родился

в Испании, командовал там легионом, помнил по имени всех своих

солдат... Его кредо: «Хочу стать таким императором, какого сам

желал бы для себя». Иногда с друзьями Траян любил выпить лиш­

него, но строго-настрого запретил исполнять свои приказы, отдан­

ные под хмельком.

Ему было уже за шестьдесят, когда он завоевал Месопотамию

и объявил ее римской провинцией, взял Вавилон, позже захватил

столицу Парфии - Ктесифон, где возложил корону на своего чело­

века - местного аристократа Партамаспата. Далее Траян спустил­

ся вниз по Тигру и сделал то, чего никогда не удастся сделать при­

выкшему к нежным паштетам патрицию Жириновскому, - омыл са­

поги в Индийском океане. Траян был первым римлянином, ноги

которого ощутили теплоту этих вод. Глядя на торговый корабль, который отплывал в Индию, Траян с горечью воскликнул: «Будь я

моложе, отправился бы завоевывать Индию!»

166

Последняя лекция

Ничуть не хуже по своим человеческим качествам оказался на-

следникТраяна - император Адриан. Он был натурой вполне кана­

лизированной. Даже чересчур. Будучи в войсках, питался простой

лагерной пищей - творогом, салом, пил поску (солдатский напи­

ток - воду с добавлением винного уксуса и, предположительно, белков сырых яиц). Его оружие и одежда не были изукрашены дра­

гоценными камнями - простой железный меч, простое полотно.

Адриан сам с войсками совершал двадцатикилометровые марш-

броски. Именно в правление Адриана римское войско, и без того

считавшееся самым дисциплинированным в мире, стало ставить

храмы новой богине - Дисциплине. Но если вы думаете, что Адри­

ан был воинственным императором, то сильно ошибаетесь.

Адриан продолжил политику императора Августа - политику

мира. Расширяться далее империя была уже не в состоянии: война

на Востоке оголила северные границы, из-за чего участились гра­

бительские набеги северных варваров. В этой ситуации удержать

побежденную Парфию, мечтающую о реванше, Рим не мог. По­

этому Адриан решил, что достаточно и того, что Рим уже имеет.

Он вернул Парфии все завоеванные Траяном земли за Ефратом

иТигром... Понимаю, что жалко, но деваться было некуда... Адриан

превратил Армению из провинции в самостоятельное, хотя и зави­

симое от Рима царство. Он даже задумывался о том, чтобы уйти

из Дакии. Он отказывал тем племенам и народам, которые хотели

добровольно присоединиться к Риму... И, в общем, адриановская

политика обороны была не самым худшим выбором, она обеспе­

чила Риму долгий мир и экономическое процветание.

Но мне все-таки кажется, что эта мирная политика была обус­

ловлена не столько военно-политической необходимостью, сколь­

ко внутренними качествами Адриана: шибко он был культурный.

С детства увлекался греческим искусством, за что парня даже драз­

нили «гречонком» (современный аналог - «ботан»). Адриан меце­

натствовал, покровительствовал философам, художникам, поэтам

и писателям. Больше того, он сам писал стихи и занимался научны­

ми исследованиями по математике, увлекался медициной. Что ж, невеликий научный багаж тогдашней цивилизации вполне допускал

подобную разносторонность...

Адриан, словно Путин, любил путешествовать - везде сам ез­

дил, во все вникал. При нем Рим окружил себя Великой Некитай­

ской Стеной - сетью оборонительных сооружений, выстроенных

в Германии, Британии, Африке.... Это была большая системная ра­

бота по укреплению границ. Самое впечатляющее сооружение - вал

Адриана - построили в Британии. Представьте себе стену высо­

той в 4,5 метра, толщиной до 3 метров и длиной 130 километров.

167

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Естественно, с воротами, сторожевыми башнями - все, как поло­

жено. С севера, то есть со стороны варваров, перед стеной был ров

шириной около 10 и глубиной более 3 метров. Не знаю, сколько

строили свою стену китайцы, а железные легионеры Рима возвели

это циклопическое сооружение всего за три года. Да, совсем за­

был... Стена - ничто без дорог. Вдоль стены были протянуты ро­

кадные и фронтовые дороги для быстрого маневрирования.

После Адриана почти четверть века правил Антонин. Неплохой, в принципе, парень. При нем тоже в Империи были мир и про­

цветание. Ну только немножко придушил он северных варваров

по мелочи, а так - полный покой...

Следующим был Марк Аврелий. Тоже превосходный человек.

Прекрасно образованный философ-стоик. Спал на голой земле.

Совершенно не воинственный, добрый дядька, книги писал. Про гу­

манизм, между прочим. Рассуждал о природе добра и зла. Вот ха­

рактерный отрывочек из его книги «Размышления»: «Паук изловил

муху и горд, другой кто - зайца, третий поймал сетью рыбешку, чет­

вертый - одолел вепря, а иной - сарматов. Но разве не разбойники

все они, если разобрать?» Прямо Блаженный Августин какой-то...

И надо ж такому случиться, что именно на правление этого им­

ператора пришлась огромная военная нагрузка. Началось, как все­

гда, с мелочей - волнений варваров на западных границах. Они

были подавлены. Не впервой. Затем возбудился парфянский царь -

напал на дружественную Армению. Азатем-чего уж мелочиться! -

вторгся и в римскую провинцию Сирия. Пришлось открывать вос­

точный фронт, объявлять мобилизацию, перебрасывать на Восток

войска. После серии тяжелых боев разгромили парфян, освободи­

ли Армению.

А тут еще чума разразилась. Как всегда, она пришла с востока.

И, прокатившись по империи, унесла больше жизней, чем война.

На ослабленную войной и чумой империю, через ее северные гра­

ницы, оголенные перебросками войск, напали варвары. Причем

напали все сразу. Началась трудная 15-летняя война, которую ан­

тичные авторы даже сравнивали с Пуническими войнами. Варвары

прорвались в северную Италию, угрожая Риму. Ситуация была на­

столько тяжелой, что образованный Марк Аврелий даже вспомнил

о религии - как Сталин, когда немецстоял под Москвой. Марк со­

брал в Риме жрецов из разных стран и принимал личное участие

в обрядах и жертвоприношениях. Окунал копье в кровь жертвен­

ного быка и швырял его в сторону врага - обычай, пришедший

из каменного века, когда люди в звериных шкурах перед охотой око­

ло костра танцевали... На любую глупость шел человек - так хотел

спасти Рим.

168

Последняя лекция

За религию и прочую потусторонность люди хватаются, только

когда приспичит. Атак вообще-то, при нормально налаженной жиз­

ни бог людям не нужен. Лично я - за нормальную жизнь без эксцес­

сов. Собственно, к тому и ведет нас научно-технический прогресс -

чтобы процессы шли штатно, в полном соответствии с техникой

безопасности, все крутилось, и комфорт достигался... Для того

и интеллект у людей. Сами справимся, без туземных обрядов...

Со страху римляне принесли в жертву такое количество несча­

стных, ни в чем не повинных быков, что некоторые столичные жи­

тели отправили императору письмо, якобы от имени быков. «Быки»

просили без фанатизма относиться к древним ритуалам, проводи­

мым ради победы. Ато эта победа обернется для них, быков, полным

поражением... Римлян всегда отличало хорошее чувство юмора.

Естественные причины всех этих тяжелых для Рима событий -

войны, чумы, нашествия варваров - я рассмотрю в следующей кни­

ге, посвященной влиянию климата на историю человечества. Асей-

час скажу лишь, что этот страшный натиск дикарей на приличных

людей, который пришелся на время правления замечательного

Марка Аврелия, был первой волной Великого переселения народов...

Однако помимо глупостей с религией Марк Аврелий занимался

и нормальными оборонными мероприятиями - в армию стали под­

гребать рабов, гладиаторов. В общем, тащили все, что шевелит­

ся... Мирные жители копали окопы... или что они там тогда копали -

рвы... Благородный Марк Аврелий даже начал распродавать лич­

ное имущество, чтобы обеспечить армию. Все для фронта, все

для победы! У Марка тогда умер семилетний сын, но император

ни на минуту не прервал подготовки к обороне. Рим важнее.

На протяжении всей книги я постоянно пишу «тяжелые бои»,

«трудная война»... Что же делать, если это действительно так. Вот вам

освещенный ударом молнии маленький моменттолькоодного из боев

с варварами. Отрезанные противником в горах от источников воды

римляне долгое время терпели жажду, густая кровь плохо текла

из ран. А когда наконец началось генеральное сражение, хлынул

страшнейший ливень, черное небо резали молнии. Римляне руби­

лись мечами и одновременно пили, открывая рты текущей сверху

воде. Кто-то срывал с головы шлем, переворачивал его и набирал

живительную воду, не переставая защищаться. Римский историк

Дион Кассий рисует эту картину в цвете: «...И некоторые из ране­

ных жадно глотали кровь, которая текла в их шлемы вместе с во­

дой. Сильный град и множество молний обрушились... так, что в од­

ном месте можно было видеть и воду, и огонь, падающие с неба, и в одно и то же время одни утоляли жажду и мокли под дождем, другие гибли от огня и умирали».

169

Часть 3. Будет день, и погибнет великая Троя...

Они победили...

И даже расширили пределы империи. Марк Аврелий планиро­

вал раздвинуть границы Рима аж до Северного моря, чтобы навсег­

да обезопасить Цивилизацию от набегов варваров, но не успел, умер. Тем не менее его победы обеспечили империи мир еще

на полвека.

.. .В общем, дела шли вроде бы неплохо. А вскоре Империя рух­

нула. И на городских форумах, где раньше толпились пикейные

жилеты, теперь паслись крестьянские козы, поедая пробивающу­

юся в стыках каменных плит траву.

Часть 4

Вниз по лестнице,

ведущей вверх

Если исчезли Спарта и Рим, какое государство

может уповать на вечную жизнь?

Жан-Жак Руссо

Подъем Европы можно объяснить уникальным сочетанием

античного наследия и длительного аномального развития, нарушившего логику организации афарных цивилизаций.

Егор Гайдар. «Долгое время»

Итак, ужасные симптомы

Археологи, ковыряющие Италию, заметили такую странность: на римских кладбищах времен заката Империи неримских имен

больше, чем римских. На могильных камнях - сплошь варварские

имена! Рим стремительно «варваризировался». Куда-то исчезали, таяли римляне, а на их место приходили другие люди. По-другому

думающие.

В Риме случилось то, что теперь называется демографической

катастрофой - образованные римские женщины решили, что лучше

пожить для себя. Римские мыслители и писатели того времени отме­

чали, что матроны предпочитают завести комнатную собачку вместо

того, чтобы родить ребенка. Эдикты императора Августа, имеющие

целью поддержку многодетных семей, положения не спасли.

Говоря современным языком, в римском проекте Объединен­

ной Европы «белых» становилось все меньше, и все больше «чер­

ных». Гастарбайтеры с готовностью брались за любую работу, шли

в армию, в то время как «белые» валяли дурака и жили на пособие

по безработице. Поздний Рим представлял собой огромный Гар­

лем, где большинство людей не работало уже во втором-третьем

поколениях, живя на пособия от государства. Они были самые раз­

ные, эти пособия, - вплоть до пособий на воспитание детей. При­

шлось даже вводить в столице прописку, чтобы ввести ограничение

для любителей халявы. Все попытки разных императоров привить

у плебса любовь к труду по понятным причинам закончились прова­

лом: работа дураков любит, а римляне никогда дураками не были.

В конце концов и служба в армии, как любая тяжелая работа, среди коренных римских граждан стала чертовски непопулярной.

В результате армия «варваризировалась» быстрее всего. На гра­

ницах империи военные части под римским флагом, состоящие

почти целиком из варваров, сражались с варварами, наступающи­

ми на границы империи. Да и настоящие римские солдаты, возвра­

щающиеся в Рим откуда-нибудь с северных границ, воспринима­

лись жителями столицы как какие-то инопланетяне - обросшие, в штанах и в звериных шкурах на варварский манер, отвыкшие

от цивилизованной жизни...

Да что там армия! Как в США президентом скоро будет негр, так в Римской империи «президентами» начали становиться не­

римляне. Император Септимий Север до конца дней своих гово­

рил на латыни с акцентом. В 235 году императором стал фракиец, потом араб...

Умирало производство. Себестоимость египетского зерна была

много ниже себестоимости италийского, поэтому когда под крыло

римского орла попал Египет, производство зерновых в Италии

свернули. Бескрайние италийские поля запустели, превратились

173

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

в пастбища. Можно сказать, развитая Италия вывела производство

зерна в страны «Третьего мира».

Надо сказать, Египеттысячелетиями был житницей Средизем­

номорья. Египетский крестьянин на нильских илах выращивал зер­

на столько, что хватало всем. Именно дешевое зерно привлекало

в Египет завоевателей. Одним из последних был, кстати, Наполеон...

Завоевание Наполеоном Египта пробудило в Европе обостренное

внимание к стране загадочных пирамид и фараонов. Отголоски это­

го внимания мы до сих пор видим в голливудских фильмах про рас­

хитителей гробниц... Увы, после возведения Советским Союзом

Асуанской плотины и, соответственно, прекращения нильских раз­

ливов с урожайностью зерновых в долине Нила было покончено

раз и навсегда, как с пережитком прошлого. Спасибо Большому

белому брату...

Вообще переизбыток благ редко кому идет на пользу. Если на­

валить в костер сразу много дров, огонь погаснет. Если в чашке

Петри переборщить с концентрацией питательной среды, микро­

бы сдохнут. Если кормить человека чересчур обильно, у него разо­

вьются подагра, ожирение, гипертония и куча других болезней, ко­

торые раньше времени сведут его в могилу. Закон Никонова: вся­

кая значимая зависимость носит экстремальный характер

(подробнее об этом см. мою книгу «Апгрейд обезьяны»). Попросту

говоря, все хорошо в меру.

В индивидуальном плане избыток благ (денег, власти) дефор­

мирует личность. В плане же общественном...

После того как в Испанию хлынуло золото инков, соотношение

цены серебра к золоту изменилось с 35:1 на 4:1, полностью дезор­

ганизовав экономические связи в метрополии. Англии, которую

захлестнули дешевые колониальные товары, чтобы спасти своих

производителей от разорения и вымирания, пришлось проводить

разграничительную черту между своими товарами и колониальны­

ми: вводить вторую валюту - гинею. За фунты продавались мест­

ные товары, за гинеи - колониальные. Гинеи вращались в основ­

ном в колониях, в самой Англии их было мало, поэтому сложился

определенный курс между фунтом и гинеей, который позволял ан­

глийским промышленникам как-то выживать...

После славных завоеваний в Рим хлынуло золото. Богатство

меняет людей. Ранее бывшие строгими пуританами, поздние рим­

ляне стали более ленивыми, начали легко и терпимо относиться

к противоестественным сексуальным связям - гомосексуализму, лесбийской любви. Ранее строгие римские матроны теперь из­

меняли своим мужьям разве что не с ослами (впрочем, и такое

случалось).

174

История одного центуриона

Кроме того, налицо был идеологический кризис, кризис миро­

воззрения, кризис целеполагания, потеря ориентира для движе­

ния, что отразилось в римской литературе, римских разговорах

«на кухнях». Переход к новой вере (христианству) положения не спас.

А некоторые полагают, что даже и усугубил...

Я специально еще раз перечислил в одной маленькой главке все

то, про что уже рассказывал ранее вразброс. Потому что именно

эти столь прозрачные параллели заставляют многих говорить о не­

минуемом закате нынешней западной цивилизации, восставшей, как феникс из пепла, на руинах римской. И унаследовавшей все

римские проблемы...

История одного центуриона

Он родился в деревне, в провинции, неподалеку от столицы.

Роста парень был невысокого, но хваткий, крепкий. Выбирая жиз­

ненный путь, решил пойти в армию. Незадолго до этого как раз

окончилась очередная война - может быть, это свою роль сыгра­

ло, а может быть, то, что в империи солдатам и офицерам неплохо

платили, пенсия опять же высокая... Молоденького офицера напра­

вили в Армению - за пополнением. Эта экспедиция запомнилась

образованному имперскому офицеру на всю жизнь.

Пополнение - дикие горцы в страшных лохмотьях, многие из ко­

торых не знают никакого языка, кроме родного. Списков нет, бар­

дак. На вокзале шум, гам, неразбериха, свист паровозного пара.

Матери призывников воют, бросаются под колеса паровоза. И сре­

ди всей этой толпы - одинокий молоденький офицерик в щеголь­

ской форме... В метрополию новобранцев везли в теплушках. И уже

в Тбилиси состав нагнал гонец с нужными документами, который

сообщил офицеру, что тот увез десять лишних и забыл пять своих

новобранцев.

В дороге армяне устроили грандиозную драку с грузинами.

Дрались жутко - чем в руки попало. Офицер выхватил ТТ и начал

палить в потолок, еле-еле разнял абреков. После чего сел на дере­

вянные нары и подозвал к себе зачинщика, демонстративно сдви­

нув по ремню кобуру поближе к пряжке:

- Ты зачем драку затеял?

- Нэт! Это нэ я!

- Как же не ты?! - возмутился офицер. - Я же видел, как ты

сухарями стал кидаться!

- Н э т Ш э я !

175

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

Поняв, что дальнейшие препирательства бесполезны, офицер, не вставая, двинул сапогом в грудь варвара. Да так, что тот пере­

летел через буржуйку, свалив печку.

- Пока доедем, я вас всех по одному перестреляю, - пообещал

офицер, доставая из кобуры ствол. И увидел, как замер, затих ва­

гон. Дети гор поверили. Для диких варваров офицерик в ладной

форме, с пистолетом был воплощением имперской власти. А власть

может и пристрелить, с нее станется.

Это случилось в 1951 году. Офицер - мой отец. Умеет человек

работать с людьми...

Отец пустился в эти воспоминания на своем дне рождения, ко­

торый мы отмечали на даче. Советский полковник справлял свое

76-летие в кругу детей, жены, родственников и внуков. Империя, которой он служил, к тому времени рухнула, его родная деревня

превратилась в дачу. А за праздничным столом тянулся «без причи­

ны, с полуслова вечный ; усский разговор». Все говорили со всеми, вперекрёст, через стол. Такой нормальный, ц и в и л и з а т о р с к и й

разговор. Не про погоду...

Галка, жена моя, говорила, что сына своего «в такую армию»

не отдаст, не для того растила. Было бы у нее пять сыновей, еще

можно было бы одним рискнуть, а когда один... Ее отец и мой тесть

твердил Галке, что нужно рожать побольше, ато вымираем. Наташ­

ка, моя двоюродная сестра, рассказывала, как ее подруга приехала

из Парижа (а может, Берлина) и город ее неприятно поразил коли­

чеством негров (или турок) на улице. Престарелая тетя Лида бре­

дила, как они хорошо жили при империи, когда нас «все уважали

и боялись». Отец, переключившись с армейских воспоминаний

на гибель Нечерноземья, говорил о вырождении деревни. Типа

польскую картошку покупаем, а свой крестьянин спился...

-Дед! - пытался я ему объяснить, -сельское хозяйство в усло­

виях русского Нечерноземья нерентабельно. Раньше, когда было

натуральное хозяйство, когда было крепостное право при царях

и при Сталине, это было неважно. А потом пришла экономика и все

расставила на свои места. Нерентабельно! Вот люди и спиваются, поскольку их существование на этой земле бессмысленно. Такой

у них дешевый водочный гедонизм в отсутствие высокой цели.

На югах нет такого повального пьянства, потому что урожайность

там выше и есть экономическая целесообразность что-то растить.

А тут живут одни вырожденцы. Впрочем, если бы не они, не тихие

спивающиеся провинциалы из маленьких городков и деревень, кто

бы в армии служил?.. Кстати говоря, нашими коллегами в Древнем

Риме все те проблемы, о которых мы говорим, тоже осознавались, о них говорили, писали, пытались решать...

176

Чары Черного

И закончилось там также, как у нас - распадом империи. Вот толь­

ко я бы не стал, как Филофей, называть Москву Третьим Римом.

Третий Рим - это Запад. А Москва - Карфаген.

А Карфаген, как известно, должен быть разрушен...

Конкуренция Запада и Совка не была конкуренцией двух прин­

ципиально разных типов цивилизации. Эта была конкуренция близ­

ких родственников, конкуренция двух «современных античностей» -

Прагматичной и Экстатичной...

Традиционалисты-дугины-катоны пеняют нам, ц и в и л и з а ­

т о р а м, за излишний упор на экономику, за глобализаторство

и культурную нивелировку. Так вот, именно недооценка экономики, точнее говоря, человеческой алчности, животности, любви к раз­

влечениям, гедонизму, хорошей жизни (а это все только и разви­

вает экономику, заставляя людей работать) - привела к падению

Советского Карфагена. Всем, что есть лучшего в нас и в нашей ци­

вилизации, мы обязаны худшим чертам нашей животной личности.

А лучшие, альтруистические черты этой личности, например, кол­

лективизм и стремление принести всем добро, порой ведут к вой­

нам, концлагерям и крови.

Парадоксальная диалектика жизни.

Чары Черного

Черный - это фамилия. Азовутего Григорий Пантелеймонович -

вполне по-деревенски. Григорий Пантелеймонович преподаете Бау-

манке теоретическую механику и увлекается системным анализом.

Его взгляды на природу цивилизации вообще и Древнего Рима в ча­

стности находят живой отклик в сердцах математизированных тех­

нарей, интересующихся историей. То есть примерно среди одной

сотой процента населения. Гуманитарии и давно забывшие лога­

рифмы люди в трудах Черного понять ничего не могут, и потому его

блистательная игра ума пролетает над их сознанием, не задевая...

А у людей, вникающих в формулы и рассуждения Черного, его

взгляд вызывает меланхолию. Я встретился с Черным прямо у него

в квартире, чтобы развеять темные чары алармизма. Кудрявый Гри­

горий Пантелеймонович изложил мне свои воззрения в устной фор­

ме, то есть без всяких формул. И я нашел, что в его взглядах много

верного. Знакомлю...

Кризис, в который вступило человечество, не имеет аналогов

в истории, полагает Григорий Пантелеймонович. И является след­

ствием неконтролируемого развития, продолжавшегося с момента

177

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

возникновения планеты. Всю историю планеты рассматривать не бу­

дем. А вот начиная со стад и племен пошло бурное нарастание

иерархической структуры обществ - это наиболее характерный

момент. Что такое иерархия? Упорядоченная структура. Такие

структуры, по Черному (и не только по нему), строятся за счет по­

жирания информации.

Вот взять человека. Человеку для жизни нужна не энергия в чи­

стом виде, иначе он просто пил бы калорийный керосин, а опре­

деленным образом упорядоченная материя, то есть информация.

Чем отличается пища, которую человек съедает, от отходов, ко­

торые он выделяет? Разной степенью упорядоченности молекул, потому что по массе на входе и выходе практически все сходится.

То есть человек потребляет упорядоченность. Упорядоченность

биологических молекул. И эту упорядоченность встраивает в себя.

Так строится любая система. Она отбирает из среды упорядо­

ченность, тем самым внося в среду дезорганизацию (энтропия, если кого осенило нужным словом, - это величина, обратная ин­

формации, упорядоченности).

А чью упорядоченность пожирает общество в процессе своего

усложнения, роста? Верхние этажи общества строят себя за счет

нижних. Это похоже на пищевую пирамиду в биологии, когда низ­

шие служат кормом высшим. Что лежит в самом низу социальной

пирамиды, что является ее пищевой базой? Сельское хозяйство.

Деревня. Вот ее все и пожирают.

А как происходит рост иерархии? Он происходит путем специа­

лизации людей, справедливо полагает Черный.

...Действительно, античность возникла как универсальная ци­

вилизация, в которой функции воина и крестьянина, мы помним, небыли разделены. И только после Пунических войн и падения Кар­

фагена, когда Рим стал глобальным (в условиях тогдашней ойкуме­

ны), пришлось функции крестьянина и солдата разделять, специа­

лизировать. Воевать крестьянином стало уже невозможно - война

стала длиться дольше, чем длится сельскохозяйственный цикл -

она тянулась годами и потому стала несовместимой с ведением

сельского хозяйства. Так Рим перешел на наемную армию - разде­

лил функции крестьянина и воина. Так был убит римский дух. А еще

специализация убила республику. Действительно, если функции

разделены и воин работает за плату, то зачем тогда нужна демо­

кратия? Зачем о чем-то договариваться с крестьянами, если войс­

ко уже есть и так?

Войско - это сила. И во главе государства становится человек, угодный армии. Император. Профессиональные военные хорошо

знают, что такое дисциплина и единоначалие, хуже понимают, что

178

Чары Черного

такое демократия. Республика стала Империей. По сути, Рим пре­

вратился в обычную аграрную империю, античную только по ге­

незису - со всеми болезнями, присущими аграрной цивилизации.

Так Деревня победила Город.

Я надеюсь, читатель не путается в понятиях... Когда я пишу «го­

род» с маленькой буквы, я имею в виду урбанистическое поселение.

Когда я пишу «Город» с большой буквы, я имею в виду дух, ментали­

тет, образ жизни и мышления, присущие жителям мегаполиса...

- Забыл фамилию современника Адама Смита, который ска­

зал примерно следующее: «Расчленение человека по приговору

суда называется казнью, расчленение человека без приговора

суда называется убийством. Расчленение труда есть убийство

народа». Он имел в виду специализацию! Разделение труда! - го­

ворит Черный.

Для того, чтобы понять принцип, по которому усложняется об­

щество, Черный приводит следующий пример. Сидит в окопе сол­

дат, который может делать один точный выстрел в секунду. Пока

враги появляются передним с частотой не выше одного в секунду, солдат со своей задачей будет справляться. Если противник ре­

шил прорвать оборону, состоящую из одного нашего солдата, он

увеличивает частоту набегания. Теперь враги появляются перед

солдатом с частотой два пехотинца в секунду. И солдат не успева­

ет их отстреливать. Как быть? Сажать второго солдата?

Казалось бы, если враги возникают с частотой две штуки в се­

кунду, а у нас теперь два солдата, каждый из которых производит

точный выстрел с частотой раз в секунду, мы должны справиться.

Но нет! Дело в том, что оба наших солдата могут, не сговариваясь, сделать свои точные выстрелы в одного противника. А второй про­

рвется. Что же делать?

Нужен координатор стрельбы - условный сержант, который бу­

дет давать команды, кому куда стрелять. Тогда мы оборону удер­

жим. Но за счет чего? За счет выстраивания иерархии. То есть

специализации членов команды. То есть потери универсализма.

Мы изуродовали личности - у одного «отрезали» руки, а у двух -

головы. Сержант теперь не стреляет, а солдаты - не думают.

- Что же плохого в потере универсализма, если специализация

функций - магистральная дорога не только цивилизации, но и эво­

люции вообще? - спросил я Черного. - Есть клетки печени, есть -

кишечника, есть- головного мозга. Специализация, однако... Один

человек почтальон, другой электрик, третий генерал, четвертый

179

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

писатель, пятый системный администратор... Можно, конечно, вы­

сокопарно назвать это «убийством народа», но что в этом плохого?

- Специалист подобен флюсу. Специализация развращает, раз­

лагает цельность людей. В крестьянской семье воспитание детей, их обеспечение и защита являются функциями самой семьи. В го­

родской семье детей воспитывают школа, телевизор и Интернет.

Защищает человека полиция-милиция. И с какого-то момента че­

ловек оказывается неспособным ни воспитывать детей, ни защи­

щать сам себя. После чего начинается: «Дети меня не понимают...»

А как они могут понимать, если на них нет времени? Какое может

быть единство в обществе, если мы разрываем связи между самы­

ми близкими людьми?..

За счет чего горит костер? За счет того, что топливо «портится» -

в его молекулах разрываются водородные связи. А факел цивили­

зации за счет чего горит? Засчеттого, что в нем разрываются род­

ственные связи, которые в максимальной форме характерны как раз

для Деревни - все эти «девери-шурины-кумовья» и прочие назва­

ния, смысла которых современный горожанин уже не понимает.

Верхние этажи цивилизации растут за счет разрушения ниж­

них... Современная цивилизация уже так надстроил ас ь, что семью

практически развалили - умирает семья как общественный ин­

ститут. А при разрушении человеческих связей и происходит та

самая индивидуализация, которой так славится западное обще­

ство. И самоё человек фактически развалился: раньше он умел

и то, идругое, пятое, десятое. Атеперь он можеттолько что-то одно.

Узкий специалист.

И вот возникает момент, когда в ответ на новый вызов требует­

ся новое усложнение системы, а разрушать-то внизу уже нечего.

Нет того, за счет чего надстраиваться. Все уже съедено. И тогда

система начинает разваливаться. Многие цивилизации этот путь

прошли. Ослабев изнутри, исчерпав внутренние ресурсы, они ру­

шились под натиском варваров - так рухнул в V веке весь цивили­

зационный пояс - Китай, Рим... Именно тогда и началась новая ци­

вилизация - наша. Мы - потомки тех европейских варваров. И сей­

час завершается наш цивилизационный цикл. Раньше, когда

рушилась цивилизация, ее факел переходил другим - варварам.

Сегодняшняя цивилизация глобальна, экономика становится ми­

ровой, финансовая система едина. И наш факел просто некому

будет подхватить.

- А нынешние варвары Третьего мира?

- Нет. Они уже практически не варвары. Те культурные и эконо­

мические различия, которые еще остаются между странами, впро-

цессе глобализации сотрутся. Сто лет- и все. Дальше только развал.

180

Чары Черного

А во время развала люди становятся безответственными. При той

технической вооруженности, какая есть у нашей цивилизации, нач­

нутся техногенные катастрофы, аварии... График жизни цивилиза­

ции напоминает синусоиду - взлет, пик, падение. Гумилев строил

такие кривые для разных цивилизаций. У него нарисованы кривые

40 разных обществ. По оси абсцисс - время, а по оси ординат -

степень сложности социальной системы, число уровней иерархии.

Вот смотрите, тут у меня график для Древнего Рима.

...Тут Черный показал мне графики... Взлет - пик - падение.

Я обратил внимание, что на пике кривая не плавная - на самой

горбушечке какие-то пилообразные выступы, дерготня.

- Что это?

- Это дребезг. Система пытается усложнится, но ей уже нечем

взять - все подъедено. И начинается дребезг: провал вниз - рывок

из последних сил вверх, снова провал - опять рывок. Дребезжание

вверх-вниз перед окончательным падением - симптом скорого

распада. С Римом было то же самое.

...Действительно, перед падением Рим трясло, как самолет

в зоне турбулентности. Рим то проваливался на исторической тра­

ектории, потрясаемый внутренними смутами, терял провинции, распадался, и казалось, ничто уже не спасет гибнущую империю, то вдруг, ведомый железной рукой очередного императора, опять

собирался.

В III веке нашей эры Римская империя распадается на куски.

В провинциях произошел «парад суверенитетов» - в Галлии, Испа­

нии, Македонии, Египте, Испании, Британии, в Греции, в Малой

Азии разом объявились свои Дудаевы. Это было время «тридцати

императоров». Они перестали подчиняться римскому императору

Галлиену, погрязшему в попойках в своей Барвихе или как она там

называлась... И империи не стало. Просто по факту. Враз.

.. Такие штуки обычно происходят во времена финансовых кри­

зисов, когда ослабевший центр не может влиять на провинции, про­

винции начинают сами решать свои проблемы и понимают, что

центр, собственно говоря, им не нужен. С причинами финансового

кризиса, сотрясающего империю, мы чуть позже разберемся. Ауже

сейчас видим, что финансовый кризис никак не вяжется с фразой

«Рим сгубила роскошь». Роскошь была да сплыла...

А потом Галлиен умер, и поперли сильные личности, причем

целым кластером - Клавдий Готский, Аврелиан, Проб, Диоклети­

ан... Сначала Готский спас Италию от нашествия готов (за что и по­

лучил почетную кличку), но, к сожалению, через два года правле­

ния он умер от чумы. Потом всего за пять лет Аврелиан начинает

181

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

и почти полностью собирает распавшуюся империю. Его сменщик

Проб продолжает процесс свинчивания, Завершает сборку велико­

лепный Диоклетиан.

Собрав лего-Рим, этот последний задумался: а почему конст­

руктор все время рушится? Единую властную вертикаль утвердить

не удается. Латаешь мечом одно, а ползти начинает в другом мес­

те. И понял п р о г р е с с о р : система больше не управляема, что-

то в ней изменилось.

Раз империя все время стремится децентрализоваться, рассуж­

дал Диоклетиан, и едва-едва удается удерживать этот процесс, значит, нужно этот процесс возглавить! Нужно развалить империю

сверху. Нужна административная реформа. Раз нельзя управлять

таким аморфным телом из одного центра - надо дифференциро­

вать управление, децентрализовать империю искусственно. Диок­

летиан выбрал себе соправителя - толкового управленца Макси-

миана. Идея состояла в том, чтобы один отвечал за Запад импе­

рии, другой за Восток. Сам Диоклетиан выбрал местом своей

дислокации восточный город Никомедию, поскольку отсюда легче

было следить за враждебной Сирией и контролировать дунайские

границы. Кроме того, рядом были стратегически важные проливы.

Второй император - Максимиан -дислоцировался в Милане и от­

вечал за западные рубежи империи.

Кроме того, Диоклетиан разделил всю империю на 100 адми­

нистративных единиц. Рим был выделен в особую 101-ю админи­

стративную единицу. Бюрократический аппарат империи получил

четкую и строгую организацию. Для чего это было сделано? Не имея

ничего иного, Диоклетиан решил спаять воедино расползающую­

ся империю бюрократической сетью. (Под «иным» я имею в виду, в частности, развитую экономику, ибо ко времени Диоклетиана эко­

номика Рима имела столь плачевное состояние, настолько прибли­

зилась к натуральному хозяйству, что сохранять целостность стра­

ны стало уже нечем, дай незачем, по большому счету...) Однако идея не сработала: разросшийся (прямо как сейчас

в России) бюрократический аппарат требовал огромных бюджет­

ных средств на свое существование. И диоклетиановская попытка

простроить властную вертикаль и ею укрепить империю больше

разрушала государство, ложась неподъемным грузом на слабе­

ющую экономику.

Зато Диоклетиан придумал гениальную вещь - сменяемость

власти. Он решил совместить преимущества монархии с преиму­

ществами выборного правления. Каждый из двух соправителей

империи должен был править 20 лет. За это время он должен был

182

Чары Черного

найти и подготовить себе заместителя, которому после окончания

срока правления передать власть. А те, в свою очередь, должны

были найти себе новых замов... Причем, заместители все эти 20 лет

не жили под крылом императоров, а реально управляли куском

империи. Таким образом, империя практически оказалась разде­

ленной на 4 части - двумя частями правили императоры, двумя -

их замы. Контролируемый распад...

Такова была схема политической власти Диоклетиана. И как все

хорошо придуманные, но оторванные от жизни схемы, она не сра­

ботала. Диоклетиан спокойно ушел из власти через 20 лет. Но его

соправители не были Диоклетианами. Они уходить не захотели.

А никаких способов принудить их к этому, кроме гражданской войны, не существовало. И Рим опять начали сотрясать гражданские вой­

ны. Которые, разумеется, активизировали внешних врагов империи.

Опять хаос.

В результате кровавой чехарды наверх выплыл самый сволот-

ной, самый беспринципный и жестокий человек - Константин, ко­

торого позже церковь провозгласила святым за то, что он легали­

зовал христианство. Святым он, конечно, не был. Он убил своего

сына по подозрению в захвате власти. Он сварил собственную

жену в кипятке. Он убил своего соправителя и союзника Лициния...

Он объявил себя богом, а крестился только на смертном одре -

в полубессознательном состоянии. Зато этот святой изверг пос­

ле эпохи гражданских смут очень сильно закрутил гайки и навел

жесткий порядок в империи.

...Вот это и есть дребезг. Когда система хочет шагнуть вверх

по лестнице эволюции, реорганизоваться, но что-то ей не дает. Что -

узнаем позже. Хотя умный читатель уже имеет всю информацию

для того, чтобы сделать правильные выводы. Но я на подобные ин­

теллектуальные подвиги читателей даже не рассчитываю. В конце

концов, чтение - это отдых. Отдыхайте вместе с нами...

-Азнаете,-сказал вдруг задумчиво Черный,-во времена Тра-

яна император спокойно правил всей Римской империей. И справ­

лялся с управлением. Прошло сто лет, пришел Диоклетиан. И уже

не смог управлять империей. Пришлось ее разделить на 4 части.

Почему? Что случилось? А просто за эти сто лет люди стали другими.

...Это поразительно, но когда я по душам беседовал в МГУ

с доцентом Никишиным «за римскую жизнь», он задумчиво произ­

нес то же самое: «. ..Всего сто лет прошло, и Диоклетиан уже не мог

управлять империей из одного центра. Что случилось? А просто

люди стали другими». Одними словами говорят историк и технарь!

183

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

Это у доцента Никишина была чисто интуитивная догадка, всплеск мысли. Потому что на мой вопрос, в чем именно и почему

изменились люди, он не ответил. Точнее, пожал плечами: «Не знаю».

А вот у Черного ответ на этот вопрос есть. Ион почти совпадает

с моим. Даю нашу версию, поскольку главная тема моей книги, если

вы еще не поняли, - люди. Точнее, изменения людского сознания, меняющие облик цивилизации...

- Люди за эти сто лет стали менее управляемыми, - поднял па­

лец Черный. - Стали большими индивидуалистами. Большими ге­

донистами. Более ненадежными, в смысле, менее крепкими. Меж­

ду Траяном и Диоклетианом был золотой век Антонинов. Хорошая

жизнь, которая изменила римлян, их психологию. Именно поэтому

Диоклетиан уже и не мог управлять империей: материал управле­

ния изменился! Вот сейчас возьми Сталина и поставь во главе Рос­

сии - он ничего не сможет сделать: люди другие. Тогда Сталин опи­

рался на крестьянскую молодежь, которую воспитывали с помощью

розги, в тяжелом труде и жизненной строгости.

...Да, правда, люди стали более развитыми. Более столичны­

ми. Более современными. А на таких, где сядешь, там и слезешь.

Крестьянская лопата превратилась в микроскоп. Землю им уже

не покопаешь. Да он, собственно, и предназначен для другого...

Вот как описывает золотой век Антонинов известный антико-

вед Ковалев: «...Отсутствие внешней опасности, улучшение провин­

циального управления - все это благотворным образом сказалось

на экономическом развитии империи в 1-И веках. Первые века им­

перии ознаменовались новыми достижениями в технике, особенно

в железоделательном ремесле и строительстве. От наступления

прочного мира в империи больше всего выиграла торговля; обра­

зовались новые торговые связи, в какой-то мере сложился единый

средиземноморский рынок. Наивысшего расцвета достигает го­

родская жизнь, появляется огромное количество новых городов, большинство из них становятся муниципиями со стройной системой

управления. Параллельно с этим происходил процесс сокращения

числа рабов и, в некотором смысле, изменение отношения к ним».

Изобретается колесный плуг, жнейка... Изобретается дутье

стекла (взамен прежней формовки). Изобретается латунь и луже­

ние посуды оловом. Ведется огромное строительство. Именно на

золотой век приходится гигантское количество археологических

памятников, которые поражают своими размерами - колонна Тра-

яна высотой с 9-этажный дом, амфитеатр Флавиев на 50 000 мест

(Колизей), мавзолей Адриана.

Именно тогда у римлян широко развился принцип конвейерно­

го производства (привет Генри Форду). Блаженный Августин опи­

сывал конвейерное производство так: «Смешно, когда мы видим...

184

Чары Черного

в квартале серебряных дел мастеров, где один сосудик... проходит

через руки многих мастеров, хотя его мог бы закончить один мас­

тер, но превосходный. Впрочем, иначе, казалось, нельзя было посо­

бить массе ремесленников, кактолькотем, что отдельные лица долж­

ны были изучать быстро и легко отдельные части производства, и таким образом исключалась необходимость, чтобы все медленно

и с трудом достигали совершенства в производстве в его целом».

Аналогичный конвейер был у металлообработчиков - формов­

щики, жестянщики, полировщики. Конвейерное производство было

внедрено в сукновальных и красильных мастерских, в булочных, в керамическом производстве. Иногда специализация доходила

до того, что в одном городе делали одну деталь, в другом другую, как это происходило в мебельном производстве: ножки для куше­

ток привозили из Делоса, металлические инкрустации - из Капуи, а сборочный цех находился в Помпеях. Даже такую мелочь, как кан­

делябры, делали в двух городах - верх в Эгине, а низ в Таренте...

Проходит всего сто лет - и эта блистательная империя рушится.

- Смотрите, как гибнет любая цивилизация, в том числе и наша

так погибнет... - продолжает рисовать перспективы Черный. -

Сначала она расширяется до естественных пределов. Наша глобаль­

ная цивилизация уже расширилась до пределов, дальше некуда -

земной шар занят весь. Но на верхних этажах системы продолжа­

ется численный рост. Потому что внизу - только крестьяне и никто

не хочет спускаться сверху вниз. Никто не хочет работать в поле.

Все хотят вверх. И волей-неволей придется людей снизу привле­

кать для работы на верхних, управленческих этажах - просто пото­

му, что отпрыски тех, кто жирует наверху, уже делать ничего не мо­

гут. Это известный эффект, еще Горький отмечал, что в российских

купеческих семьях третье поколение уже ни на что не годно.

...Действительно, было такое и в Риме. Первый век нашей эры.

Бывший раб императора Тиберия, вольноотпущенник Этруск, уро­

женец Смирны, управляет государственной казной Рима. Доходы

от государственных золотых приисков Иберии, зерно с африкан­

ских полей, деньги от жемчужных отмелей, хрустальных заводов

Александрии, императорских лесов Нумидии, торговые пошлины

морских портов - все это стекалось в Рим и было в ведении быв­

шего раба. Ежедневно через его руки проходили огромные суммы -

на содержание армии, на раздачу хлеба, строительство дорог, во­

допроводов, плотин, на устройство зрелищ для плебса, постройку

дворцов и храмов, чеканку монеты... Я перечисляю все это, чтобы

вы представили объем работы. Этруск мало спал, отклонял все

185

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

приглашения на званые обеды и ужины, часто забывал поесть, все

время думал только о работе и никогда не отдыхал. Лучшие поэты

того времени - Стаций и Марциал сочиняли об этом трудоголике оды.

При императоре Клавдии другой вольноотпущенник заведовал

отделом имперской канцелярии. У него умирает младший брат.

И вот как утешает начальника отдела Сенека: «Ты не имеешь права

предаваться беспредельному горю, и это не единственное право, которого ты лишен: ты не можешь также посвятить сну часть свое­

го дня, убежать от деловой сутолоки и провести свой досуг среди

мирных полей; не можешь развлечься путешествием отусидчивых

занятий, связанных с твоим трудным постом... Тебе запрещены

тысячи вещей, которые вполне доступны простому смертному.

Ты не принадлежишь самому себе. Столько тысяч аудиенций...

столько жалоб, которые ты должен привести в порядок, целые потоки

дел, которые текут к тебе со всех сторон земного шара... все это тре­

бует напряжения всех сил ума. Нет, ты не имеешь права плакать...»

Кстати, обратите внимание на оборот Сенеки «со всех сторон

земного шара». И римляне, и греки прекрасно знали, что Земля -

шар. Эратосфен даже вычислил диаметр нашей планеты. А в Сред­

ние века про это как-то забыли. Одичали...

Человек, которому посвятил вышеприведенные строки Сене­

ка, отвечал в имперской канцелярии только за прием прошений

и жалоб. А его коллега Абаскант заведовал перепиской императо­

ра с провинциями. Он рассылал приказы и эдикты императора

во все части света, из его циркуляров провинциалы узнавали о на­

значении новых трибунов, командующих и центурионов, а к нему

со всего мира тянулась самая разнообразная информация: извес­

тия от войск, дислоцированных на Ефрате, Рейне, Дунае, в Брита­

нии, Испании, Африке; сведения о разливе Нила и дождях в Афри­

ке, на основании которых он делал прогноз о грядущем урожае, новости от политической разведки... Он тоже мало спал, ел доволь­

но скромно (если вообще не забывал принять пищу, что бывало

довольно часто).

Это были новые люди, по сути, варвары, когда-то приведен­

ные в Рим в рабских кандалах. Сенаторы и патриции их презира­

ли. Но льстили при нужде. Потому что сами так работать не могли

и не хотели.

А чем же занимались отпрыски богатых патрициев в то время, как бывшие кандальники держали империю? Разгулами они зани­

мались. Юлий Цезарь, Тиберий, другие императоры пытались ос­

тановить распад, начавшийся внутри римских голов - принимали

эдикты против безделья. Цезарь запрещал золотой молодежи Рима

путешествовать, чтобы хоть как-то привлечь их к вопросам управ-

186

Чары Черного

ления страной. Все впустую!.. Заметьте, Тиберий и Цезарь жили

в самом начале периода Империи, когда до краха еще были долгие

золотые века.

Нет, опять-таки, я не хочу сказать, что роскошь погубила Рим!

Если в обществе есть ротация кадров, социальная мобильность, если бывшие рабы могут прекрасно управлять делами империи -

с чего бы гибнуть империи с такой великолепной сменой крови?

А касательно бездарных отпрысков в третьем поколении... День­

ги, каклюбой ресурс, имеют одну отличную особенность-они уте­

кают от тех, кто не может их удержать по скудоумию и бесталан­

ности, и притекают к тем, у кого им хорошо работается. Не в рос­

коши дело...

Люди изменились, да. Страна изменилась. Прежний деревен­

ский чертополох превратился в нежную оранжерейную орхидею.

Проблема падения Рима в том, что у римского государства не хва­

тило финансов на содержание оранжереи. Когда денегхватало, все

шло прекрасно. Но потом расходы превысили поступления. И цве­

ток скукожился. Чертополох снова заполонил пространство...

- Итак, в третьем поколении отпрыски богатых родителей - пол­

ное ничто. А куда их девать, детишек, родных, но бездарных? - под­

нимает палец Черный. - Начинают создаваться синекуры - искусст­

во, культура, фонды, никому не нужные должности... И социальная

пирамида начинает превращаться в гриб - наверху разросшаяся

шляпка, внизу - тонкая ножка.

- Григорий Пантелеймонович, что вы имеете против грибов?

Все большее число людей перемещается наверх по социальной

лестнице и хорошо живет. Что плохого?

- То, что все большее число людей занимается делом, для су­

ществования системы не нужным!

- Ну и что, если система может их содержать?.. Сейчас в Аме­

рике один фермер в состоянии прокормить 60 человек. Поэтому

в США, если мне память не изменяет, всего 4 % населения живет

в деревне. И кормят нацию. А остальные пусть пишут свои графо­

манские стишки, работают в сфере услуг, адвокатуре, живут на день­

ги благотворительных фондов. В чем проблема?

- В том, что люди наверху от этого деградируют. А люди вни­

зу, видя, что кому-то не приходится горбатиться в поле и у стан­

ка, тоже хотят наверх. И ножка гриба все сужается и сужается.

Пока он не начинает рушиться - как настоящий перезрелый гриб.

А на обломках распада начинаются конфликты и войны... Один

мой приятель, связанный с академией МВД, сказал мне однажды, что на Земле каждый третий человек не имеет работы, никогда ее

187

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

не имел и не имеет шансов найти работу. «И чего вы с ними собира­

етесь делать?» - спросил я его. Он ответил: «Понаставим везде иг­

ровых автоматов, пусть играют».

- Не самый плохой вариант. Лучше пусть играют, чем бегают

по Гарлему с пистолетами или, как африканцы, палят друг в друга

из автоматов Калашникова.

- Да. Но они деградируют. Сознание человека развивается толь­

ко в том труде, в котором он по горло заинтересован. А если такого

труда остается все меньше и меньше, общество деградирует.

Они даже размножаться не захотят, эти «игроки».

- И слава богу, Григорий Пантелеймонович! Зачем плодить де-

градантов?.. Напротив! Нужно создать такие условия, чтобы дегра-

дантам экономически было невыгодно размножаться. Размножать­

ся будутте, кому интересно дело делать, а не сидеть на вэлфере

у игрального автомата.

- Мне кажется, человечество все равно вымрет.

- Дело не в человечестве, Григорий вы мой Пантелеймонович!

Дело в том, чтобы факел цивилизации не погас...

...К господину Черному, так же, как и к Дугину, я еще вернусь.

Ждите ответа...

Правильно заданный вопрос —

это ответ

...Нуда, отсутствие врагов расслабило римский характер...

...Ну да, пристыковка нестандартных частей к Империи сдела­

ла всю конструкцию неустойчивой, а культурная стандартизация

(романизация) не успела окончательно интегрировать всех поддан­

ных в единое культурное поле, в сообщество с едиными ценност­

ными категориями...

Хотя успехи были налицо. Вот, скажем, вечно зудящая Испания.

Раз за разом покоряли римляне диких горцев в Испании. А тузем­

цы все бастовали и бастовали. Потому что деревенская дикость

постоянно воспроизводила себя. Рим понимал, что «оцивилизо-

вать» страну можно только одним способом - «огорожаниванием».

Собственно, Город и Цивилизация - это синонимы... Поэтому рим­

ляне постоянно возводили в Испании город за городом. И доби­

лись больших успехов - разрушили варварские ценности и вне­

сли свои: урбанизированные горцы к I веку нашей эры полностью

188

Правильно заданный вопрос — это ответ

переменили свой образ жизни на римский. Вот как описывает

этих «новых испанцев» Страбон: «Турдетанцы... даже забыли свой

родной язык. Большинство из них стало латинскими гражданами...

все они почти обратились в римлян. Основанные города ясно об­

наруживают перемену форм гражданской жизни... Среди них на­

ходятся и кельтиберы, которые некогда считались самыми ди­

кими из всех».

Оцивилизованных дикарей римляне называли togati- облачен­

ными в тогу, принявшими римский образ жизни. Позже Советской

власти эксперимент по переодеванию горцев в пиджаки удался чуть

хуже - едва ослабла вожжа, дикари взялись за автоматы.

...Все так. Тем не менее вопрос остается. Попробуем его четче

сформулировать...

Цивильный характер римлян, пришедший на смену деревен­

скому, сделал их менее боеспособными, более изнеженными и ге­

донистически настроенными. Но почему бы и не быть гедониста­

ми - в отсутствие сопоставимых врагов? Если ситуация не требует

ежеминутного напряжения сил, зачем корячиться в едином поры­

ве и всенародном сплочении? Есть профессиональная армия, она

пусть решает мелкие вопросы с варварами. Есть внутренние войс­

ка и полиция, они пусть решают проблемы с террористами и за­

говорщиками.

Пристыковка разношерстных провинций, конечно, не приба­

вила империи единства. Но кто мешал просто брать с провинций

дань? Если у империи есть силы подавлять перманентные восста­

ния и постепенно-постепенно окультуривать, «оримлинивать» про­

винциалов - какие проблемы? Ну и пусть империя будет аморфной, склепанной из разномастных кусков - один железный, другой сит­

цевый, третий деревянный, четвертый вовсе из дерьма... Имея

силу, можно поддерживать их до полной культурной победы.

Но мы уже знаем, что силы не было. Куда-то ушла вся сила, на­

бранная за золотой век Антонинов. И талантливому политику Дио­

клетиану досталось только реанимировать труп. Дребезг..

Сила общества в его экономике. Что случилось с цветущей эко-

номикой империи, почему до Диоклетиана докатились только

объедки, почему экономика почти исчезла, приняв вид натураль­

ного хозяйства? Тому есть несколько причин...

Как-то я спросил молодого и прыткого умом журналиста Диму

Назарова, отчего, по его мнению, распалась Римская империя.

- А оттого, - ни на секунду не задумываясь, с ходу проинтуичил

он, - что цивилизация - как пожар: она распространяется вокруг, пока есть горючий материал. Как только он кончается, огонь циви­

лизации гореть перестает.

189

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

Это метафора. Можно представить себе процесс распростра­

нения цивилизации и несколько иначе. Вообразите себе карту Сре­

диземноморья. Вот из яркой точки Рима начинает раздуваться, разливаться голубое цивилизационное пламя, которое сначала ох­

ватывает итальянский «сапог», потом, лизнув Грецию, оно несколь­

ко меняет цвет на более благородный золотистый с прежней голу­

бой искринкой. Раздувается, раздувается, захватывая все большие

территории вокруг срединного моря... Но что это? Цвет по мере

расширения постепенно меняется, он становится менее насыщен­

ным и более жидким. Это нормальное физическое явление - кон­

центрация исходного материала меняется, цивилизационный рас­

твор становится жиже. Империя растет быстрее, чем могут рож­

даться люди - ц и в и л и з а т о р ы . Поэтому цвет и бледнеет, и даже

меняется кое-где из-за включений чужеродных культур.

А что происходит на границах расширяющегося цивилизацион-

ного пузыря? Диффузия. Инфильтрация. Граница есть, но она куль­

турно проницаема. В темный варварский мир проникает цивили­

зация, а обратно диффундирует варварство. Вблизи границы это

выглядит так. В темном пространстве варварского мира вспыхи­

вают, расширяются и почти гаснут золотые искры цивилизации, а внутри имперских границ вдруг возникают и расширяются, зак­

рашивая цивилизационное золото черным мутные облачка варвар­

ства. Этот «туннельный эффект» вызывает культурное кипение воз­

ле расширяющих границ империи.

Империя постепенно расширяется, слабея, теряя концентра­

цию прежнего насыщенного раствора, разбавляясь дичью, но и, в свою очередь, разбавляя темную дичь. И, наконец, ослабев­

шая империя лопается, словно перезревший дождевик, осеме­

няя окружающий варварский мир искрами цивилизации, кото­

рые вскоре разгорятся вновь.

Империя лопается. Или тихо сдувается, как тихо и бесславно

сдулся в Средние века Испанский проект. А какая была затея!..

Но не хватило испанцев. Просто как таковых. Ц и в и л и з а т о р ы

кончились. Растворились в мировом пространстве. Мир оказался

слишком велик. Зато из Европы начали расти другие проекты -

французский, английский... Почему из Европы? Потому что имен­

но ее Рим осыпал своими искрами.

Выше мною нарисована красивая картинка - прямо цветной

мультфильм, но из него совершенно неясно, в чем же суть эконо­

мической слабости Римской империи. Да, демографически носи­

телей определенного менталитета, коих мы смело именуем тут

ц и в и л и з а т о р а м и , могло не хватить на всю планету. В культур­

ном плане тоже ясно-уезжая из столицы цивилизовывать деревню, 190

Правильно заданный вопрос — это ответ

любой ц и в и л и з а т о р дичает,какстудентвармии.Ноэкономика, экономика-то здесь при чем? Она, напротив, должна расти от завое­

ваний! Ведь от г у м а н и т а р н о - ц и в и л и з а т о р с к о й , целиком

затратной модели Сципиона Рим отказался.

Не мог не отказаться... Модель Сципиона, то есть полная куль-

1урная и политическая автономия покоренных стран (исключая за­

прет на ведение войны), могла держаться только за счет римского

меча. А меч чего-то да стоит. Ни одна экономика, наверное, не по­

тянет на себе добровольного мирового жандармства. Даже эконо­

мика США. Ни людей не хватит, ни бабла.

Римская экономика действительно росла в период начальной

Империи. С завоеванных территорий текло богатство, за процес­

сом сбора налогов следили римские наместники... Присланные

деньги исправно ц и в и л и з а т о р с т в о в а л и : на них строилась

инфраструктура - акведуки, дороги, содержалась профессиональ­

ная армия... Читатель помнит, что только в раннереспубликанском

Риме армия была крестьянским ополчением. Впервые римляне

столкнулись с тем, что крестьяне не могут одновременно и пахать, и долго воевать, еще в IV веке до нашей эры. То была десятилетняя

война с вейянами. Именно тогда римские крестьяне, обычно вое­

вавшие только летом (пока растет посеянный урожай и погода бла-

i оприятствует) впервые остались вдали от дома и зимой. И имен­

но тогда воинам начали впервые платить зарплату из казны.

Потом были три долгих Пунических. Потом длинная война с лес­

ными тевтонскими дикарями... Противоречие между войной и кре-

стьянствованием обострилось до предела, Об этом противоречии

и необходимости армейской реформы говорил со своими едино­

мышленниками еще Сципион Старший. Но переход к наемной ар­

мии начал осуществляться много позже, при Гае Марии - выдви­

женце Сципиона Младшего.

И вот армия стала наемной. Одни люди теперь воевали, другие

сеяли. Произошел очередной виток той самой знаменитой специ­

ализации, которая так огорчает Григория Пантелеймоновича Чер­

ного. И которая покончила с демократической Республикой и по­

ложила начало Империи...

Пока империя расширялась, деньги из завоеванных богатых

и культурных областей исправно текли в Рим. Но потом Рим рас­

ширился настолько, что вышел на свои естественные границы.

Что такое «естественные границы»? О, у этого понятия есть раз­

ные смысловые грани - природно-географические, экономиче­

ские.. . Я писал в первой части книги о ландшафтах и ареалах, при­

способленных для обитания определенных культур и носителей

конкретных паттернов поведения. (Точнее, наоборот-культура есть

191

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

приспособительный механизм для обитания в определенных гео­

графических и климатических условиях.) Писал о том, что римляне

так и не смогли закрепиться вне зоны произрастания знаменитой

средиземноморской триады - виноград, оливки, зерно.

Но сейчас объясню еще проще, буквально на пальцах. Слева, то есть на западе (по привычке чуть не написал это слово с боль­

шой буквы), Рим уперся в Атлантический океан. В океане не было

никого, кто мог бы заплатить дань или налоги. На юге, то есть в Аф­

рике, римские легионеры пересекли зеленую полосу жизни, дошли

до Сахары и остановились, глядя, как ветер гоняет перекати-поле

по безжизненным пескам. Они не знали, что Сахара - порождение

человеческих рук. За 4-6 тысяч лет до глядящих на эти пески же­

лезных легионеров здесь жили люди и занимались подсечным зем­

леделием и скотоводством. Тогда в Сахаре была буйная раститель­

ность, текли реки, в озерах плескалась рыба. Наскальные рисунки

и фрески рисуют богатый животный мир северной Африки - бегемо­

ты, буйволы, носороги, слоны, антилопы...

Опустынивание, которое началось полмиллиона лет тому назад, до прихода в эти места человека шло едва-едва. Люди сильно под­

стегнули его, сделав необратимым, это случилось за три тысячи

лет до того, как сюда ступила нога римлян. Подсечное земледе­

лие, при котором древнейшие люди выжигали растительность для

новых посевов, а также выпас огромных стад скота, который при­

вел к выбиванию копытами плодородных почв, спустили курок при­

родного процесса и привели к стремительному иссыханию почвы.

Позже (уже после крушения Римской империи) пришествие ара­

бов-кочевников поставило окончательную точку на этой местно­

сти, совсем уничтожив последние крупные оазисы на территории

Сахары, а также ту зеленую полосу жизни, которая отделяла пусты­

ню от Средиземного моря и служила местом обитания карфаген­

ской цивилизации.

Такое бывало в истории человечества не раз. Известна антич­

ная поговорка «козлы съели Грецию». Неумеренное разведение коз

в Греции привело ктому, что эти вонючие животные полностью вы­

жрали растительность и выбили почву своими острыми копытцами.

Старались не только козы, но и их хозяева. Каждый античный го­

род был окружен огромной свалкой. Горы мусора вокруг Рима дос­

тигали высоты 14-этажного дома... Это к вопросу о том, что совре­

менная цивилизация нарушает-де своими заводами экологическое

равновесие и загрязняет среду. Современность в удельном изме­

рении (на душу населения) губит среду гораздо меньше, чем ее гу­

били наши неграмотные предки...

192

Правильно заданный вопрос — это ответ

Напомню, кстати, что именно римляне истребили несколько

крупных видов животных - североафриканских слонов и львов.

Между прочим, римляне истребляли животных, не только убивая

на своих многочисленных аренах, но и просто так, для «пользы

дела», поскольку считалось, что крупные звери мешают сельскому

хозяйству.

А возьмем античное кораблестроение! За тысячи лет существо­

вания в Средиземноморье разных цивилизаций людьми были на­

деланы тысячи и тысячи многопалубных кораблей для обширной

морской торговли и войн, причем войны и штормы губили корабли

сотнями, после чего строились другие сотни судов. Мы помним, как римляне теряли корабли целыми флотами... Так вот, именно

античное кораблестроение, античное строительство и античная

металлургия полностью вывели леса в Средиземноморье. Пре­

красные хвойные леса с мачтовыми кедрами, соснами. Жаль, ко­

нечно, но что поделаешь - цивилизация требует жертв не только

среди людей.

...Глядя на великую желтую пустыню, расположенную на краю

их мира, римляне даже не подозревали, что видят дело рук челове­

ческих. Они просто развернулись и ушли. Вернулись в пока еще

существующий на севере Африки зеленый пояс. А вот в Египте, по зеленым долинам Нила Рим дошел до лесов экваториальной

Африки, понял, что ловить тут, кроме пигмеев и малярии, нечего, и снова развернул сандалии.

...На Востоке у Рима был агрессивный сосед, которого никак

не удавалось завоевать - Парфия. А когда удавалось завоевать, не удавалось удержать - мешали то восстания, вспыхнувшие в тылу, то чума.

...На Севере была тайга. Та самая, которая нарисована на кар­

те растительности Евразии и тянется от Тихого океана до Атланти­

ческого и которая в реальности в Европе давно уже не существует -

сведена в результате деятельности человека. А при римлянах еще

была. Жили в тайге дикие люди, германцы. Их можно было завое­

вывать аж до самых северных морей - были такие планы, как мы

знаем, но не было экономического смысла.

Здесь мы уже упираемся в экономическое определение есте­

ственных границ. Как отмечает Гайдар (тот самый!) в своем мону­

ментальном труде «Долгое время», существуют войны рентабель­

ные и нерентабельные. Расширившись до своих естественных гра­

ниц, Рим исчерпал пределы рентабельных войн - практически все

богатые страны были уже им завоеваны, на краях ойкумены оста­

вались только дикие племена, завоевывать которые было невыгод­

но: деньги потратишь, а взять с голытьбы нечего.

193

Часть 4, Вниз по лестнице, ведущей вверх

Итак, пределы экстенсивного роста были достигнуты. Все пут­

ное было захвачено (кроме Парфии, за которую, тем не менее, пе­

риодически повоевывали) и приносило доходы, а все нерентабель­

ное только отнимало деньги. Отнимало потому, что варвары пери­

одически совершали набеги на римские окраины, чиня разор, порой

этим дикарям приходилось даже приплачивать, чтобы они спокой­

но вели себя на границах и не совершали набегов на римские тер­

ритории. Кровопролитные войны по усмирению голозадых варва­

ров приносили только убытки и никаких прибылей. Но самое страш­

ное, что войны эти становились все тяжелее и тяжелее. Почему?..

А восстановите в памяти мультипликационную картинку, которую я

рисовал выше... Внутри дышащих границ Империи клубятся тем­

ные облачка варварства, а за ними, в варварской темноте, также

клубятся золотистые облачка цивилизации - это цивилизаторские

навыки проникают к варварам. В первую очередь навыки военные.

Скульптуры и картины были дикарям не нужны. Авот военную и око­

ловоенную технику папуасы всех стран, времен и народов перени­

мают быстро и успешно. Обучаются даже на «Боингах» летать, как

выяснилось... Так что в военной технике (но не в организации воен­

ного дела - для этого внутренняя культура нужна) варвары почти

сравнялись с Римом.

...В общем, расширяться Рим перестал. Приток золота и рабов

сократился, рабы подорожали. Естественно, себестоимость про­

дукции выросла, поскольку раб - основная производящая единица

античного общества. Раб чем хорош? Ему не надо платить зарпла­

ту, за харчи работает. А чем раб плох? Да тем же самым - он не по­

лучает зарплату. То есть не является Потребителем (видите, это

уважаемое слово стараюсь писать с большой буквы). Раб не тратит

деньги = раб ничего не покупает • раб не способствует развитию

экономики. Он наполовину изъят из экономики, он присутствует

в ней только как производящая сила. Представьте себе, что в стра­

не все рабы и только двое свободных. Им принадлежит весь раб­

ский труд. Они между собой его обменивают. Вот и вся экономика

в стране - из двух человек... В Римской империи тоже было мало

экономики. Да, товарно-денежные отношения были очень разви­

ты. Но их было мало: только каждый тридцатый человек в Риме

был вовлечен в товарно-денежные отношения. Процентные став­

ки по кредитам (20-25 % годовых) превышали прибыль мануфак­

тур (12% годовой прибыли) и были рассчитаны на военные побе­

ды, трофеи, налоговые откупы, а не на производство.

Экономика у Рима была маленькой, а расходы - большие, и год

от года они росли. Армия, в начале Империи составлявшая

194

Закат империи вручную

200 000 человек, выросла к IV веку до 500 000! Расставшись с рес­

публикой и став обычной деревенской империей, Рим попал в ту

же ловушку, что и прочие аграрные государства - постоянно расту­

щее налоговое бремя в связи с растущими расходами на наемную

армию. И как только налоги перевалили критический рубеж, эко­

номика рухнула.

Две опоры было у античности - полисная демократия и прин­

цип «свободные люди налогов (дани) не платят». Нужда заставила

императоров брать налоги со всех граждан (для расширения нало-

i ооблагаемой базы в 212 году гражданами Рима были объявлены

нее свободные римские подданные). А демократия отмерла за не­

надобностью с появлением регулярного войска. Оба столпа рух­

нули. Ас ними и Рим.

Родившись как городская республика, Рим умер как деревен­

ская империя...

Закат империи вручную

Все посыпалось как-то вдруг. С конца II - начала III веков насе­

ление империи начинает сокращаться. Есть некая налоговая гра­

ница, переходить которую государству опасно для его целостно­

сти. Если у крестьянина забирать больше, чем ему нужно на прокорм

семьи и семена, у него остается два выхода - бежать или умирать.

Оба сужают фактическую налоговую базу государства. При Дио­

клетиане критический рубеж был перейден. Начался финансовый

кризис, раскручивалась инфляция. Дошло даже до того, что Дио­

клетиан совершенно по-большевистски взялся бороться со спеку­

лянтами - он ввел государственные цены на продукты. Эдикт Дио­

клетиана начинался так: «Жители наших провинций! Забота об общем

олаге заставляет нас положить предел корыстолюбию тех, которые

нсегда стремятся всех подчинить своей выгоде и задержать раз-

питие общего благосостояния... назначают цены на продаваемые

предметы... в таком размере, что никакими словами это нельзя

пыразить... товары нельзя продавать выше таксы... если кто дерз­

ко воспротивится этому постановлению, тот рискует своей голо-

иой. Пусть никто не считает, что закон суров, так как каждому пре­

доставлена возможность избежать опасности через сохранение

умеренности. Той же опасности подвергается человек, который

из жадности к наживе будет соучастником в деле нарушения этого

икона. В том же будет обвинен и тот, кто, владея необходимыми

для пропитания и пользования средствами, скроет их».

195

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

Пшеница, чечевица, ячмень, горох и бобы очищенные согласно

диоклетиановскому декрету не могли стоить больше 100 динари­

ев; полба - 30; рожь - 60; семена клевера -150; мак - 150. Зарпла­

та деревенского батрака не должна была превышать 25 динариев

вдень, каменщика и плотника-50; пастуха-20; брадобрей не дол­

жен брать более двух динариев с человека. Все предусмотрел

великий император!.. Учитель гимнастики не должен требовать бо­

лее 50 динариев за обучение одного ребенка в месяц; учитель

арифметики - 75; греческого и латыни - 200. Адвокат или юрис­

консульт за подачу жалобы не должны брать свыше 250 динариев.

Адвокаты всегда хорошо жили...

Эдикт устанавливал твердые цены на сотни наименований про­

дукции, он различал стоимость ботинок разных категорий качества, определял, сколько должен получать пережигальщик извести или

погонщик мула, сколько должен стоить какой сорт вина... Госпла­

новский размах! Социалистический. Грандиозная работа была про­

делана канцелярией Диоклетиана! Научно-фантастическая!

Такие глупые декреты могут привести только к двум вещам: или

они не будут исполняться, или приведут к дефициту. Так и случи­

лось. Если в машине нет бензина, невозможно заставить ее ехать

письменными циркулярами.

Финансы империи трещат. Из-за падения бюджетных доходов

служба в армии становится принудиловкой. В поздней империи

рекрутов уже клеймят как рабов - чтобы не сбежали. В IV веке на­

селение окраин Рима, утекая от непосильного налогового гнета, бежит из империи к варварам.

Чтобы задержать бегство крестьян с земли и тем самым под­

держать тающую налоговую базу, императоры закрепощают сво­

бодных крестьян. К тому времени многие рабовладельцы давно уже

сделали своих рабов свободными арендаторами (колонами): что­

бы заинтересовать их в результатах собственного труда. И вот

крестьянина-колона снова превращают в раба - в крепостного.

На селе вводится механизм круговой поруки: за бежавшего крестья­

нина расплачиваются оставшиеся - чтобы следили друг за другом, доносили. Характерные для деревенских империй мероприятия...

Так античность постепенно превращается в Средневековье.

Но самое ужасное, что то же самое происходит и в городах в от­

ношении ремесленников - и закрепощение, и круговая порука.

Поэтому вслед за вымиранием деревни начинается вымирание го­

родов - деурбанизация. То есть децивилизация. Вместе с деурба-

низацией происходит падение культуры - это видно по построй­

кам в Никомедии времен императора Диоклетиана. «Вкусы рим­

лян варваризировались», - отмечает антиковед Ковалев.

196

Закат империи вручную

Но крестьяне и ремесленники все равно бегут, в стране растет

преступность, ширится дезертирство из армии. Все заканчивает­

ся тем, что жители Рима открывают ворота войскам варваров. Аут.

Доигрались с налогами...

Античность превращалась в Средневековье даже чисто внеш­

не. Многие города эпохи римского взлета не имели городских стен.

А зачем? Кому нападать-то? Мы же в Римской империи живем, а не в Чуркестане каком-нибудь!.. В поздней империи города начи­

нают превращаться в крепости. Возьмем, скажем, город Бордо.

При Антонинах - цветущий полис. Без стен, с десятками храмов, торговых площадей, вилл, улиц... А в III веке это уже мрачная четы­

рехугольная крепость: 14 низеньких темных ворот, 46 башен, тол­

щина стен 6-8 метров, высота 10 метров. Улицы узкие, город тес­

ный, в немуже нет места для театров, бань, арен... Старые амфи­

театры разваливаются и зарастают травой. И такими крепостями

покрывается вся страна. Это значит, что легионы уже не справля­

ются с обороной границ и оборона становится частным делом каж­

дого города. Оборона децентрализуется, что характерно для сред­

невековой Европы, сплошь покрытой феодальными замками.

Римская знать переезжает из этих мрачных городов в пригоро­

ды, в виллы: в городе больше делать нечего - развлечений-то нет.

Но вилла времен поздней империи также напоминает крепость, только маленькую - те же башни, стены, запасы провизии. Не для того, чтобы обороняться от армии, конечно, такая крепость-крохотулька

для вражеской армии - орешек на один зубок. Нет, в случае при­

ближения вражеской армии богачи переезжают в город-крепость, i де у них остались квартиры. А крепость-вилла нужна для обороны

от бандитов. Бандитизм гуляет по стране.

А каково мироощущение обитателей этих вилл-крепостей?

Оно хорошо выражено в словах древнеримского поэта той эпохи -

Авзония, которыйтак описывает свою деревенскую усадьбу: «Я все­

гда храню запас плодов на два года: тот, кто этого не делает, не за­

медлит испытать голод».

О каком голоде он говорит, живя на земле? О каком голоде он

i оворит, живя в нескольких километрах от крупного торгового го­

рода Бордо? Города, стоящего на реке, по которой каждый день

приплывают корабли с товарами?.. Однако все в империи тогда

испытывали подобное смутное беспокойство. Это было ощущение

краха, неминуемого конца.

Похожие ощущения были разлиты в советском обществе вре­

мен позднего Брежнева, на самом излете империи. Ощущение за­

ката. Ожидание каких-то перемен. Все эти разговоры... Если вы

:>гого не помните, вы вращались не в тех кругах.

197

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

Не забуду, какое безудержное веселье вызвала в людях

смерть Брежнева. Я тогда был студентом, чего-то понимал в жиз­

ни, но даже моя сестра, тогда обычная школьница, далекая от по­

литики, но не от ощущений, разлитых в воздухе, рассказывала: когда училка объявила их старшему классу, что «сегодня умер

Брежнев» и вышла за дверь, после секундной паузы класс грох­

нул. Смеялись все. Страну отпустило.

В гаснущем Риме было не до смеху. Европе предстояло долгое

темное тысячелетие...

Лестница прогресса ведет вверх - ступень за ступенью. Про­

гресс бывает технический и социальный. Обычно они идут рука

об руку и взаимосвязаны. Но заслуга и беда Рима состояла в том, что социальный прогресс в этой цивилизации обскакал прогресс

технический. На том и поломал ноги римский конь. Разнообразие

социальной жизни в античном мире было избыточным для суще­

ствования аграрной цивилизации. Рим породил многое такое, чему

рано еще было появляться на свет, потому что выжить оно без тех­

нической поддержки, как слабый ребенок без барокамеры, не мог­

ло. Как орхидея на снегу.

Чудной красоты античная демократия без поддержки вовлечен­

ных в экономику масс была затоплена навозом восточной деревни.

Пролетариат, появившийся в городах в результате естественно­

го процесса концентрации земельного капитала, не смог устро­

иться на фабрики и заводы, в связи с отсутствием таковых. И пре­

вратился в страшную раковую опухоль для бюджета. Армия им­

перии - 500 000 человек, а плебеев в Риме - 700 000. И это только

в столице!

Рим продвинулся настолько, что даже докатился досоциалисти­

ческих экспериментов, к чему остальной мир приблизится только

во второй половине XIX века. Надо сказать, XIX, XX, XXI века нашей

эры вообще прошли и проходят под флагом социалистических эк­

зерсисов в экономике и политике. В XIX веке социализм возник как

серьезное экономическое учение, XX век переболел уравниловкой

в острой форме на территории России, XXI страдает хроническим

социализмом в районе Северной Европы и отчасти в США.

Две с лишним тысячи лет назад в Риме братья Гракхи выступа­

ли под лозунгом «Землю - крестьянам!» Хотели дать землю крес­

тьянам, отняв ее у богачей. И, что прикольно, несмотря на насиль­

ственную смерть братков, их идеи начали претворяться в жизнь.

Черный передел всколыхнул всю Италию. Что такое «отнять и поде­

лить»? Вот земля. Она досталась человеку как приданое. Или явля­

ется залогом по кредиту. Или находится в судебной тяжбе. Или при­

надлежала многим поколениям его предков. Как ее можно вот так

198

Закат империи вручную

просто отнять и отдать другому, бедняку? Тем более что таких дру­

гих - десятки тысяч... Волна беззаконий, жалоб и несправедливости

захлестнула Италию, обуянную социалистическим экспериментом.

Старшенький социалист - Тиберий Гракх был убит. Но его дело

продолжил младшенький - Гай Гракх, Мстя за брата и будучи на­

родным трибуном, он начал проводить в жизнь законы, которые

предельно ущемляли власть сената и передавали ее охлосу. Пле­

беям. Быдлу. Народу... Сам будучи аристократом, Гай ненавидел

аристократов. Проведя один из своих законов, он радостно вос­

кликнул: «Я одним ударом уничтожил сенат!» А свои антисенатские

законопроекты называл кинжалами, которые должны зарезать се­

наторов. «Гракх произносил перед народом речи, призывая к свер­

жению аристократии и установлению демократии...» - писал один

античный автор.

Кстати говоря, не только римская, но и греческая античность

породила в продвинутых бездельно-культурных городских умах

потребность в справедливом социальном устройстве. В греческом

Пергаме, например, произошло восстание, и восставшие, ведомые

идеями греческих философов о справедливом обществе, переиме­

новали свой город в Гелиополис, то есть Город Солнца... Решили

построить Утопию. До капитализма и промышленности тогда было

как до Китая, вокруг царил сельскохозяйственный способ производ­

ства, поэтому и представления о справедливости были вполне де­

ревенскими - всем поровну. Здравствуй, Гай Шариков, гавкни еще!..

Стремление к социальным экспериментам с целью построения

«правильной» жизни доходило до вырубки виноградников и, как мы

уже убедились, законодательного замораживания цен на продук­

ты и услуги.

Вообще, если подняться над тогдашней планетой и окинуть ее

взором, можно только подивиться мощному цивилизационному

градиенту. В Средиземноморье - великая цивилизация антично­

сти: астрономия, математика, геометрия Эвклида, великие произ­

ведения литературы, театр, инженерное строительство, металлур­

гия, начала геологии, налоговая система, бухгалтерия, Архимед

с его законами механики, свободные люди, демократия, права че­

ловека, суды, мечты о справедливом и гуманном устройстве об­

щества... Выше и восточнее - дикие племена германцев, одетые

в шкуры. Еще дальше, примерно в районе нынешней Перми - пле­

мена, только-только вошедшие в железный или бронзовый век.

Да и то - металл им привозят в обмен на пушнину отчаянные куп­

цы, добирающиеся от южных морей вверх по Волге, Дону, Каме...

Еще дальше на восток-люди, живущие в каменном веке и незна­

ющие огня. И где-то совсем далеко, на острове Врангеля еще

199

Часть 4. Вниз по лестнице, ведущей вверх

расхаживают последние мамонты - современники Пифагора и Ари­

стотеля. Удивительный огонь разгорелся в Средиземноморье, не правда ли?

В общем, античность во многом забежала вперед паровоза...

Зато те микрозернышки капитализма, зародившиеся в антич­

ности, упали в полуварварскую к тому времени Европу. И проросли...

Вот, скажем, оружие Рима ковали государственные рабы. Тоесть

римская власть получала оружие бесплатно, с государственных

фабрик. То есть вне экономики. Бюджет тратился только на харчи

рабам. Но после дезинтеграции Империи, когда постепенно-посте­

пенно новая феодальная власть начала кристаллизоваться на мес­

тах, она уже обнаружила проросшие товарно-денежные отношения

повсеместно. В виде данности. Она обнаружила рынок, сильную цер­

ковь, свободных ремесленников... И теперь если власти нужно было

оружие, его приходилось покупать у частника, ибо, ввиду слабости

постимперских государственных образований, ни о каких государ­

ственных фабриках и рабах не было и речи. Но зато был ремеслен­

ник. Которому все равно, кому меч продавать. Может и рыцарю-

феодалу, только бабки плати. Значит, власти нужны деньги. Так по­

тихонечку начала закручиваться европейская экономика.

Так началась эпоха феодализма. В которой уже действовали

множественные центрики власти, разнообразные суверены, а так­

же новый независимый игрок- католическая церковь, который был

вне государства и над государствами. Который связывал людей

идеологической сетью через их головы, минуя границы стран. Ко­

торый имел свои средства и свой центр власти - в Риме, кстати.

Церковь как единственный оставшийся на арене носитель антич­

ной культуры утверждала ее на обломках рухнувшей цивилизации.

А античные городские традиции возродились вскоре в торговой

венецианской республике, основанной на римском праве...

В общем, история пошла дальше, дробя и переваривая оскол­

ки былой культуры....

Часть 5

Пятый Рим

Два Рима пали, третий стоит. А четвертому не бывать!

Монах Филофей

Что за чепуха? Римляне никогда не были на территории СССР!

Из к/ф «Город Зеро»

В Новом Свете повторяют на новый лад все ту же

латинскую историю, на к о т о р о й воспитывалась

западная мысль.

Дмитрий Менделеев после посещения Америки

Теперь, когда холодная война закончена, какой смысл быть американцем?

Джон Апдайк

В поисках утраченного

Внимательно прочитайте нижеследующие слова. Есть ли сре­

ди них хотя бы одно незнакомое вам?

Популярность. Амфитеатр. Коллегия. Факультет. Стипендия.

Республика. Магистр. Регистратура. Ректор. Консул. Диктатор.

Империя. Цензор. Лектор. Сенат. Плебей. Аудитория. Пролетарий.

Авторитет. Класс. Центр. Лаборант. Принцип. Доцент. Триумф. Ова­

ция. Стипендия. Гуманизм. Декан. Гигиена. Цирк. Гений. Колосс. Сту­

дент. Индикация. Нотариус. Педагог. Дайджест. Клоака. Арбитр. Три­

бунал. Коллежский асессор. Гонорар. Аспирант. Инквизитор. Прово­

кация. Оператор. Новация. Порция. Клиент. Провокация. Оратор.

Номенклатура. Колумбарий. Юрисконсульт. Диплом. Патрон. Дис­

циплина. Докторант. Кафедра. Экзамен. Аура. Декор. Цивилизация...

Ну что, нашли незнакомое слово? Тогда не говорите, что вы

не знаете латыни! Это все - латынь в чистом виде. Я еще мало на­

писал. Мог бы пару-тройку страницзаполнить. То есть даже мы, рус­

ские, до сих пор частично говорим на латыни. И живем по римско­

му праву. И во многом продолжаем думать как римляне.

Вы абсолютно уверены, что Римская империя рухнула? Может

быть, не вся?..

Зарево цивилизации, которое горело над миром более тысячи

лет, было столь впечатляющим, что даже после того, как оно погас­

ло, каждому хотелось зажечь над собой нечто похожее. И Румыния

тут тебе, и Священная Римская империя германской нации. И Гитлер

со своим Третьим рейхом. И русский монах Филофей, назвавший

Москву Третьим Римом... Рим стоял на семи холмах, и Москва тоже

на семи!.. Каждому хотелось отщипнуть кусочек былого величия.

В XX веке два самозваных претендента на римское наследство, две мессианских империи - Третий Рим и Третий рейх - столкну­

лись в жестокой схватке, валтузядруг друга не на жизнь, ана смерть

своими железными легионами. Гитлер взял у Рима попользоваться

римского орла и римское приветствие, а также военные штандар­

ты, сделанные по римским образцам. Зато 24 июня 1945 года на па­

раде Победы советские солдаты и офицеры, прежде чем бросить

эти фашистско-римские штандарты к каменной усыпальнице сво­

его святого, совершали сложные перестроения, которые когда-то

делали римские легионеры. О чем с несказанным удовольствием

сообщила зрителям дикторша программы «Время» во время од­

ной из юбилейно-победных программ.

Каждый из нас, европейцев, интуитивно понимает, где его корни.

И не зря в престижных высших учебных заведениях Европы до сих пор

изучают латынь. Да и США не скрывали никогда, что именно они

и есть прямые и непосредственные держатели римского факела.

И холм-то у них - Капитолийский, и самые настоящие сенаторы

в сенате заседают!.. Прав был Менделеев.

203

Часть 5. Пятый Рим

Я могу перечислить с десяток голливудских фильмов о Древнем

Риме... Ну вот, навскидку-«Атилла», «Тит», «Спартак», «Падение древ­

него Рима», «Цезарь и Кпеопара», просто «Клеопатра», «Гладиатор»,

«Крест римского центуриона» (в оригинале «The robe»)... А про древ­

нюю Грецию почему-то только один фильм и пришел в голову-«Троя».

Самый масштабный проект Голливуда 1959 года, поставивший

рекорд по числу «Оскаров» (11 штук), - рекорд, который держался

40 лет и был повторен только «Титаником» - фильм «Бен Гур» также

посвящен Риму. В нем работали актеры всего мира (американцев

было только четверо) - из Англии, Ирландии, Австралии, Израиля, Австрии, Италии... Аристократы всей Европы и даже русская кня­

гиня Ирина Васильчикова играли в этом фильме римских патрици­

ев. В одной только сцене гонок на колесницах было задействовано

15 000 человек. Итальянские женщины пожертвовали картине

160 килограммов своих волос для актерских париков. Как гово­

рится, мелочь, а приятно...

Сегодня мировым Римом являются США, вооруженные евро­

пейским культурным наследием. Никто не желает поспорить с этим

тезисом? Ну и чудно... Поехали тогда в Четвертый Рим - США, по­

смотрим, как живется новым римлянам в окружении варваров Тре­

тьего мира и без сопоставимых врагов (Московский Карфаген, без­

думно полагавший себя Римом, повержен).

(Предполагаю, что многие из ура-патриотов не согласятся с «кар-

фагенством» Москвы. Однако простой взгляд вокруг, элементар­

ное сопоставление нравов и политических обыкновений хотя бы

последнего полувека дает достаточно оснований для такого выво­

да. Да даже Третий рейх был ментально ближе к Риму, нежели со­

ветская империя! Гитлер мог орать на своих генералов и грозить

им ужасными карами, после чего отправлял их баронские благоро­

дия в отставку и всегда звал неизменно на «вы». Советский Газдру-

бал - Жуков - спокойно подписывал приказы о том, что у каждого

советского воина, попавшего в немецкий плен под Ленинградом, будут расстреляны все его ближайшие родственники. Жуков за­

ставлял молоденьких новобранцев сдать винтовки, взять на плечи

утяжеление и гнал их на противотанковые мины - разминировал

таким образом минные поля. Этот восточный деспот отправлял

подчиненных на расстрел пачками просто по капризу. Подобного

полководца трудно себе представить на Западе, но легко в Карфа­

гене. И это Жуков, а уж про сухорукого-то я и не говорю... Жесто­

кость и человеческие жертвоприношения «а-ля Карфаген» до сих пор

не изжиты в остатках нашей империи, особенно в армии. Что ж, будем ждать цивилизационной волны с Запада, культурные влива­

ния должны помочь...)

204

В поисках утраченного

Но вернемся в Четвертый Рим, куда и планировали попасть. Ока­

зывается, Америку колбасит не по-детски. Мировая империя пере­

живает нынче непростое время. Миссионерский зуд еще не дает

покоя уставшей империи - ее легионы, давно уже наполовину со­

стоящие из чернокожих и латиносов, топчут чужие земли, но про­

цессы распада, начавшиеся в головах американцев, уже развалива­

ют их страну.

Разруха начинается в головах... Весь мир сейчас переживает кри­

зис идентичности и поиск цели. Свободного времени благодаря со­

временным технологиям стало так много, что человеческая энергия, освобожденная от необходимости пахать и трудно зарабатывать

на мелкие жизненные радости, взрывается в социальном простран­

стве терроризмом, а в пространстве личном - мучительными поиска­

ми смыслажизни. Бомбами увлекаются вчерашние деревенщики, по­

трясенные Городом, патриархальная мораль коих не выдержала стол­

кновения с «разлагающей варваров цивилизацией». А цивилизованные

люди, которых потрясти уже нечем, предаются рефлексии. Люди, ко­

торым нечем заняться, ищут ответ на сакраментальный вопрос: в чем

же, черт побери, смысл жизни, если им нечем заняться?..

В вопросе о смысле жизни есть одна подлая психологическая

подковырка - этот вопрос возникает всегда и только у людей, име­

ющих неразрешенные психологические проблемы. Иначе говоря, конфликты внутренних программ - например, когда человек вос­

питанием запрограммирован на одно, а вокруг себя видит другое.

Кто виноват в том, что мир не соответствует моим представлени­

ям о том, каким он должен быть? Мир, конечно! Не я же, в самом

деле!.. Поэтому мы сейчас мир подправим. Бомбой...

У человека, достаточно канализированного и сбалансирован­

ного внутренне, нашедшего, чем интересно занять жизнь, вопрос

о смысле бытия если и возникает, то проходит где-то на заднем

плане сознания, внизу картинки, субтитрами. Причем характер ин­

тереса, который заполняет жизнь, в принципе, не важен - это мо­

жет быть работа, а может быть английский футбол и покупка яхт.

Важно, чтобы внутри сосущая пустота не образовывалась. Ато она

может такого мусора внутрь головы насосать...

Поскольку людей качественных на порядки меньше, чем разба-

лансированных, а свободного времени полно у всех, мир нынче

крепко задумался: камо, блин, грядеши? Поиск ведется не только

людьми, но и целыми нациями. Едва ли не все страны - и высоко­

развитые и недоразвитые - переживают сейчас кризис самосоз­

нания, что отмечают многие исследователи. Или, как они его еще

называют, кризис идентичности. Турция, Сирия, Южная Африка, Иран, Китай с Тайванем, Россия, США, Мексика, вся Южная Америка...

205

Часть 5. Пятый Рим

рефлексируют, занимаясь страдательным самокопанием. Ищут

точку сбора (по терминологии философа Щедровицкого).

То, что люди переживают, это, конечно, мучительно. Но то, что

все сразу - это превосходно. Это значит, что ментальный фазовый

переход захватил весь шарик. Глобализм! Урбанизация! Люблю...

Похожее, кстати, уже было - задолго до нашей эры, в Осевое вре­

мя, когда разом во всем цивилизационном поясе начали возни­

кать, как по заказу, новые, «гуманитарные» религии. И сейчас мир

живет в ожидании новой морали (этой теме - новой мировой мо­

рали - я, пожалуй, посвящу отдельную книгу).

Глобальный поиск нациями самих себя говорит о том, что исто­

рическая задача наций, как таковых, исчерпана. Нация есть приду­

манная общность. Что объединило в одну французскую нацию гас­

концев, бургундцев и еще косой десяток племен? Что объединило

в испанцев разноязыких каталонцев, кастильцев и т. д.? Что сдела­

ло русскими древлян, вятичей и прочих смешных кривичей? По сути, историческая случайность и география. Плюс товарно-денежные

отношения - просто настало время, когда нужно было стянуть эко­

номическими связями территории, организовать производственно-

покупательское пространство, в общем, стандартизовать поле дей­

ствия и защитить его от конкурентов. Получились нации. Они были

покрупнее племен.

Но экономика развивается. И теперь нужны новые общности, новые идентичности, еще более крупные. Рим когда-то не успел

объединить в один римский народ всех завоеванных полудурков -

не было необходимых технологий. Сейчас они есть и сами по себе

уже начинают связывать земной шар в единое экономическое, ин­

формационное, а значит, и культурное пространство. Культура в этой

триаде - самое тормозное звено. Потому что ее носителями явля­

ются самые тормозные элементы - люди. Информация распрост­

раняется по проводам со скоростью света. Финансы летают по миру

с той же скоростью. Новые технологии возникают, конечно, помед­

леннее, - скажем, новая модель сотового телефона или компьюте­

ра появляется раз в полгода. А вот у людей в глубинах мозга до сих

пор работают структуры, доставшиеся нам еще со времен ящеров.

Часто они срабатывают, минуя критичность, и особь потом мучи­

тельно ищет ответа: отчего же я так поступил? Бес, наверное, по­

путал, не иначе. Или Бог подсказал.

Возникает пропасть между скоростью изменений в мире и не­

возможностью человека ригидного эти изменения быстро перева­

рить. Люди мучительно ищут себя в быстро меняющихся декора­

циях. Причем процесс поиска идет в двух направлениях - вверх

и вниз. Наиболее продвинутые граждане, непосредственно имеющие

дела с глобальным миром, ищут новой идентификации вверху, 206

В поисках утраченного

на планетарном уровне. Они не отождествляют себя с какой-то кон­

кретной нацией или национальностью. В самом деле, с какой конк­

ретно страной может отождествлять себя человек, родившийся

в Австралии, учившийся в Англии, работавший в Голландии, Шве­

ции и Норвегии и вкладывающий деньги в акции американских, тай­

ваньских, японских предприятий, дочь которого живет с матерью

в Канаде? Он - чистый римлянин, остающийся таковым в любой

точке огромной империи. Да и зачем ему, собственно говоря, отож­

дествлять себя с какой-то страной, если английский язык понима­

ют везде, а расплачиваться можно карточкой VISA?

Удобно же!

Стандартизация и нужна для того, что бы сделать мир более

технологичным, то есть удобным. Представьте, что у вас каждый

производитель выпускает винты и гайки со своей резьбой - то есть

со своим шагом и высотой профиля. Ужас, что это будет за мир!

Гайку квинту не подберешь! Поэтому люди и стандартизуют еди­

ницы измерения, резьбы, частоты, разъёмы, сетевые протоко­

лы, позывные, размеры... Абсолютно туже роль, что втехнике, иг­

рает стандартизация и в культурной жизни. Представьте, чтоу каж­

дого народа на Земле были бы свои цифры, а не единые арабские, как сейчас. Кошмар, согласитесь. Спасибо арабам за эту культур­

ную стандартизацию, внедренную в Европу кривым арабским клин­

ком. Вот еще был бы один язык, как цифры!..

С той же целью - убрать тормозящие задиры из социальной

и экономической жизни - международное сообщество стандарти­

зует юридические нормы (международное право) и вводит единые

экономические правила (ВТО и пр.). Так что стандартизация (куль­

турная нивелировка - в терминах антиглобалистов) - это совсем

не плохо. Это для нашего с вами удобства.

Вернемся, однако, к космополитам. Мера их идентичности-вся

планета. Планетарная идентичность завоевывает все больше сто­

ронников и постепенно спускается вниз, в массовое сознание -

через голливудские фильмы, которые в последнее время все чаще

демонстрируют прелести единой планетарной общности, объеди­

няя человечество в борьбе с марсианами или каким-нибудь оче­

редным летящим на Землю астероидом. Действительно, наша жи­

вотная сущность такова, что объединиться людям проще в борьбе

против кого-то и чего-то (особенно это касается плебеев).

Национальное сознание когда-то окончательно выковалось

в войнах. Вот если бы на Землю напали инопланетные пришельцы, мы бы враз позабыли свои распри и не ходили больше между со­

бой с кольями стенка на стенку, а выступили единым фронтом про­

тив татаро-монгольского ига на летающих тарелках. Ну а раз нет

внешнего планетарного врага, нет и планетарного единства.

207

Часть 5. Пятый Рим

Однако объединяющим фактором, как метко подмечено, мо­

жет быть не только война, но и другая большая задача. Например, те же астероиды. Или борьба с озоновыми дырами. Или с глобаль­

ным потеплением. Или с загрязнением атмосферы... Но посколь­

ку последние цели какие-то аморфные и вред от них либо неоче­

виден, либо отдален по времени, это срабатывает гораздо хуже.

А вот астероид - то, что надо! Он конкретен: вдарит - мало нико­

му не покажется. Поэтому римские и карфагенские астронавты

летят бомбить космического супостата, покусившегося на их об­

щую античную цивилизацию.

Но то кино. В натуре подходящих астероидов на горизонте пока

не наблюдается, марсиане затаились, в ужасе от предстоящего на­

шествия землян, а элитных людей, которые поднялись над нацией

и мыслят себя землянами безо всякой межпланетной войны, мало.

Поэтому процесс новой самоидентификации идет не только вверх, но и вниз. Объясняю... Когда рушится национальная идентичность, людям, как существам стадным, хочется прибиться к какой-то груп­

пе. И они опускаются на одну эволюционную ступень вниз - начи­

нают отождествлять себя не по национально-государственному

признаку, а по национально-племенному. Человек уже не ощущает

себя американцем или русским. Теперь он мексиканец или казак!

Причем в политкорректной Америке эти распадные настроения

всячески поощряются социалистически настроенными политика­

ми (в США социалистически настроенные элементы - это демок­

раты). Скажем, Клинтон, будучи президентом, так прямо и ляпнул, что Америка должна покончить со своей европоцентричностью, англосаксонством, монокультурностью и стать мультикультурным го­

сударством. То есть развалиться. Что сейчас и происходит. И на этом

нужно остановиться подробнее...

Пир духа

Фразы о том, что Америка - это плавильный котел, о том, что

Америка - страна иммигрантов, давно стали общим местом. Даже

Рузвельт, не подумавши, такое ляпнул: «Все американцы, кроме

индейцев, - иммигранты или потомки иммигрантов».

А между тем римляне никогда небыли морским нарс.тьфуты, зараза... А между тем, люди, создавшие Америку, никогда не были

иммигрантами. Они были колонистами.

Почувствуйте разницу.

208

Пир духа

Иммигранты прибывают в чужую страну и начинают встраивать­

ся в нее, меняя свою ментальность под местную. В этом случае

ментальность иммигранта - ведомая, аборигена - ведущая.

Колонисты прибывают на пустое место. И привозят с собой

ментальность. Их система ценностей, их идентификация стано­

вится стержневой. В Америке стержневой культурой стало англо­

саксонское протестантство. Аналогичным образом римляне ког­

да-то колонизировали пространство - приезжали римские коло­

нисты и сеяли зернышко римского города. Вокруг которого

разрасталась цивилизация.

Те программы поведения и миропонимания, которые первые

колонисты привезли с собой из Европы, утвердились и стали осно­

вой великой нации. Причем, как это всегда бывает с оторванными

от родины людьми, их ментальность, этика, привычки законсерви­

ровались, как законсервировались сумчатые в оторвавшейся от про­

чих материков Австралии. В то время как в остальном мире уже

давно царствовали плацентарные млекопитающие, в Австралии все

еще прыгали-бегали устаревшие конструкции. Русские староверы, сбежавшие сто лет назад от цивилизации, до сих пор сохраняют

старинный язык. А язык испанский, как считают некоторые, даже

более близок к классической древнеримской латыни, нежели италь­

янский - римские колонисты в Испании постарались, сохранили.

Родина американских колонистов - Европа - в ментальном пла­

не давно уже ушла вперед от времен, когда от нее отпочковались

американские первопоселенцы. Скажем, Европа практически от­

казалась от религии, а Америка в массе до сих пор так же сильна

своей религиозностью и протестантским трудолюбием, как и ее

первопоселенцы двести лет назад.

Закрепившийся англо-протестантский менталитет послужил

для Америки тем зерном кристаллизации, вокруг которого вырос

национальный американский менталитет. Каковой позже исправ­

но переваривал сотни тысяч вновь прибывающих. Современная

Америка наполовину состоит из потомков первопоселенцев и на­

половину - из потомков иммигрантов, переработанных обществом, которое создали колонисты.

Главным пунктом самоидентификации американцев является

идеология. Они, так же как и римляне, ненавидят тиранию и обо­

жают демократию. Они свято верили и верят, что их государствен­

ный строй - наилучший из всех возможных, и стараются принести

свою любимую демократию в каждый уголок земного шара, по-рим­

ски считая себя ответственными за все, что творится на планете.

Гражданин Америки, вне зависимости от цвета кожи, вероиспо­

ведания и прочей внешней шелухи стоит в глазах американцев

209

Часть 5. Пятый Рим

превыше любого другого гражданина, ибо живет в самой свобод­

ной, самой прекрасно устроенной стране.

Сами по себе американцы малокультурны, так же как ранне-

республиканские римляне, почти вся американская культура - ев­

ропейские заимствования. Но есть у американцев одна характерная

черта - поскольку их национальная гордость носит идеологический, а не племенной или культурный характер и поскольку исторически

американские пионеры осваивали огромные ничейные территории

(индейцев никто не считал за людей), атакже поскольку американ­

ская экономика - самая мобильная в мире... постольку национальная

гордость американцев никак не привязана к пространственно-

географическому фактору, в отличие от идентификации других на­

родов. Янки считают своим домом любое место, где есть работа, дом, американские порядки и демократия. Поэтому они так плане-

тарны. Для американца Вашингтон или Нью-Йорк совсем не то же

самое, что для русского Москва или для француза Париж. Для янки

это просто большие американские города. Еще в конце XIX века

средний американец переезжал 5-6 раз в жизни. Никакой укоре­

ненности и привязанности к месту!

Те чувства, которые европеец или азиат испытывают по отно­

шению к конкретным родным местам, американцы испытывают

к политическим институтам. Толи мобильность экономики так влияет

на характер, то ли, напротив, эта черта характера приводит к повы­

шенной мобильности экономики, но, в общем, вариант получился

не самый плохой, хотя и ведущий к разрыву связей между людьми

и повышению индивидуализации нации.

Я бы сказал в этой связи, что Америка - страна без территории.

Или, что то же самое, ее территорией является весь мир, посколь­

ку для идей нет границ. В этом Америка похожа на Рим с его меч­

той о мировом римском порядке. В этом Америка похожа на СССР

с его мечтами о мировой революции.

Английские колонисты, которые принесли в Новый свет все свои

замашки - законы, способы возделывания земли и пр. - ревниво

охраняли свою культуру и, в первую очередь, язык от посягательств.

Немецкие переселенцы в Висконсине и Пенсильвании попробо­

вали было в конце позапрошлого века придать своему языку ста­

тус второго государственного и получили очень жесткий отпор: нечего в чужой монастырь со своим уставом соваться, приехали

сюда - живите по здешним законам! Только ассимиляция! Не было

тогда никакого мультикультурализма. Зато была крепкая, здоро­

вая нация.

Но прошло всего сто лет, и империя рухнула.

210

Гуд бай, Америка...

Гуд бай, Америка...

Итак, в одной из речей Клинтон поздравил соотечественников

с освобождением от ига европейской культуры. Он заявил, что Аме­

рика нуждается в «третьей революции», которая бы доказала все­

му миру, что США могут существовать без доминирующей евро­

пейской культуры... Интересный заход. Вот только по факту «тре­

тья революция» доказала прямо обратное.

Талдыча раз за разом подобные вещи, любитель практиканток

был абсолютно в русле той маразматической политики политкор­

ректное™, которая привела Америку к фактическому распаду.

Если кому-то последний тезис кажется чересчур натянутым, просто

читайте дальше...

В1830-1840-х годах Четвертый Рим с помощью силы своих ле­

гионов отвоевал у Мексики ровно половину территории и присое­

динил ксвоей республике. Новые «провинции» назвали Новой Мек­

сикой, Техасом, Аризоной, Калифорнией, Невадой и Ютой. По-мо­

ему, мексиканцы обиделись. Во всяком случае, сейчас Мексика

осуществляет в отношении этих территорий тихую реконкисту -

отбирает их у США обратно с помощью двух инструментов - неле­

гальной эмиграции и политики мультикультурализма. США стреми­

тельно варваризируется и теряет территорию, как когда-то Рим

терял захваченные провинции.

За шестидесятые годы прошлого века количество незаконных

эмигрантов из Мексики в США составило 1 600 000 человек. В вось­

мидесятые годы через мексикано-американскую границу в США

незаконно пролезло без малого 12 000 000 человек. В девяностые -

еще на миллион человек больше. Две трети мексиканцев, живущих

на территории США, существуют там незаконно. При этом они са­

мым парадоксальным образом получают от правительства США

пособия (социалистическая политкорректность в действии!), не хо­

тят учить английский и вообще представляют из себя наиболее

необразованных и дремучих иммигрантов. Скажем, по состоянию

на 2000 год 86,6 % некоренных американцев имели среднее обра­

зование. А среди мексиканцев этот показатель - всего 24,3 %. Шко­

лу бросают трое из десяти испаноязычных учеников, один из вось­

ми негров и один из четырнадцати белых. Варваризация.

Если раньше Америка придерживалась твердой политики ра­

створения иммигрантов в базовой культуре, то после победы соц-

политмаразма она всячески поощряет акцентирование людьми

внимания на своей не цивилизационной, а племенной сущности.

То есть проводится политика, поощряющая процесс одичания.

Чего же удивляться тому факту, что количество межнациональных

211

Часть 5. Пятый Рим

браков стало уменьшаться! Раньше смешанные браки англосаксов

и латиносов ускоряли процесс ассимиляции (ассимиляция -это про­

цесс культурной обработки пришлых варваров под цивилизован­

ный стандарт). Теперь наблюдается обратная тенденция - супруг, который по крови не латинос, отождествляет себя не с американ­

ской, а с испанской культурой. Варваризация.

В 2002 году латиносы составляли 72 % учеников в школах Лос-

Анджелеса. Белых было 9,4 %. Это значит, что через сто лет на клад­

бищах Лос-Анджелеса будет абсолютное большинство могил с вар­

варскими именами. По оценкам американских социологов, к 2010 году

в Лос-Анджелесе 60 % населения будет - нет, не испанским по кро­

ви, это бы еще куда ни шло, - но испаноязычным! Поскольку провоз­

глашен курс на сплошной мультикультурализм, зачем забивать го­

ловы эмигрантов английским языком? Пусть расцветают сто цветов!

Был объявлен принцип двуязычия. И это стало главной ошибкой: мно­

гоязычие - это непонимание. А непонимание - первый шаг к отделе­

нию. Кроме того, язык-основополагающая часть культуры. Две куль­

туры на одну страну - это две страны.

Тем не менее конгресс один за другим начал принимать зако­

ны, ограничивающие сферу действия английского языка и расши­

ряющие ареал испанского. Началось с публикации избирательных

бюллетеней на двух языках. Потом появились двуязычные вывески

в магазинах, сдача экзаменов на водительские права на испанском.

Потом нельзя стало отказать в приеме на работу на том только ос­

новании, что человек ни бельмеса по-английски: в стиле последних

веяний требование к испанцам говорить по-английски начало счи­

таться дискриминационным... Потом в школах стали учить на ис­

панском, а английский превратился во второй язык, то есть, по сути, в иностранный. К 2001 году Конгресс выделил 446 000 000 долларов

на программу двуязычного (читай, испаноязычного) образования.

И это не считая денег от многочисленных фондов. Американцы с во­

сторгом подбрасывали топливо в топку с надписью «Распад США».

По сути, в Америке ведется активная политика по дестандарти-

зации ментально-культурного пространства. Отсюда - распадные

тенденции. Ибо стандартизация объединяет, а мультикультурализм

разъединяет.

В 1998 году в Лос-Анджелесе состоялся футбольный матч меж­

ду командами Мексики и США. Угадайте, за кого болели американ­

ские зрители? Когда заиграл гимн США, болельщики его освиста­

ли. Они болели за мексиканцев, забрасывали американских фут­

болистов разной дрянью и чуть не убили человека, поднявшего

на трибуне звездно-полосатый флаг. Повторяю, это были не при­

ехавшие вместе с мексиканской командой болельщики, это были

люди, живущие в Америке и жрущие ее хлеб... Не зря один из са-

212

Гуд бай, Америка...

мых популярных автомобильных стикеров в южных штатах такой:

«Мы - последние американцы. Спустите флаг, пожалуйста!» Рим­

ляне всегда отличались живой иронией.

Американский социолог Моррис Яновиц еще четверть века назад

уловил эту тенденцию: «Мексиканцы вместе с другими испаноязыч-

ными иммигрантами создают точку бифуркации в социально-поли­

тической структуре США, и эта бифуркация сулит разделение нации...

Сегодня мы вправе говорить, что на юго-западе США возникла куль­

турная и социальная Irredenta - область, которая подверглась мекси-

канизации и потому фактически превратилась в спорную территорию».

Это было еще до эпохи мультикультурализма. А с наступлени­

ем этой эпохи резкость оценок возросла: профессор Карлос Тру-

хильо из Нью-мексиканского университета заявил, что к 2080 году

северные штаты Мексики и южные штаты США объединятся в но­

вую страну - La republica del Norte. He зря сами американцы назы­

вают американо-мексиканскую границу тающей и пунктирной.

Еще хуже ситуация в Майами. По данным на 2000 год 77 % жи­

телей Майами не используют у себя дома английский язык. (Даже

в Нью-Йорке 49 % жителей не говорят в семье по-английски!) Вар­

вары давят и побеждают. Сейчас в Майами испанский практически

превратился в официальный язык бизнеса, быта и власти. Газеты

выходят на испанском, радио говорит на испанском, телевидение -

на испанском. Дольше всех держалась «Майами Геральд» - одна

из самых уважаемых американских газет старалась сохранить англо­

саксонский дух и выходила на английском. Нет-нет, все требования

политкорректное™ были соблюдены - газета имела приложение

на испанском языке. Но варварам этого было уже мало. Давление

испаноязычного лобби стало столь сильным, что в итоге владель­

цам газеты пришлось уступить и начать выпускать Е/ Nuevo Herald.

В Майами испанизация произошла раньше, чем везде - уже

к 1980 году все банки, структуры власти, бизнес-ниши были заняты

испаноговорящими. Которые по своей традиции белых на занятые

места уже не пускали. «Мы здесь власть, а англосаксы - чужие», -

приводит слова одного местного испаноговорящего политика Хан­

тингтон в своей книжке «Кто мы?».

У варваров - варварская жизнь и варварские методы управле­

ния. Майами стабильно входит в тройку городов с самым высоким

уровнем преступности. Испанцы творят там, что хотят, действуя

привычными методами навахи - запугивают англоязычных издате­

лей, разбивают автомобили неугодным и грозят им по телефону

убийством. Как признают отдельные представители властной эли­

ты Америки, «Майами - это вышедшая из-под контроля банановая

республика». Город неоднократно потрясали демонстрации, на ко-

213

Часть 5. Пятый Рим

торых латиносы сжигали американские флаги и открыто провозгла­

шали: «Майами - свободный город. У нас своя внешняя политика...»

Если после этого у вас еще остались иллюзии относительно

целостности Четвертого Рима, вы - неисправимый оптимист. Амери­

ка не разваливается. Она уже развалилась. Отличие только в том, что Рим распался на Восток и Запад, а США-на Север и Юг. Впрочем, им не привыкать. Один раз они уже репетировали эту трагедию...

Археозавры

Сейчас все элитные граждане, размышляющие о путях разви­

тия цивилизации, хором говорят об идентичности. Самая модная

тема! Давайте не отставать от моды. Итак, идентичность, поиск

народами и отдельными личностями смысла жизни...

Про смысл жизни, читатель, я много с кем говорил. И с Дугиным, и с Черным, и даже с главным каббалистом мира Михаэлем Лайтма-

ном, который нарядус далай-ламой входит в какой-то там Совет муд­

рецов мира (понятия не имею, что за контора). И вот что заметил...

Все граждане, защищающие коллективизм, традиционную мораль, братство народов, ищущие Третий путь, нападающие на современ­

ную цивилизацию за ее бездуховность, мечтающие жить в единстве

с природой, пораженные вирусом экологизма... все они без исклю­

чения - катоны, то есть пасторалыцики. Попросту - деревенщики.

А значит, предлагаемый ими путь есть движение назад, в цивилиза-

ционный тупик, в бедность, имманентно присущую Деревне.

КаббалистЛайтман, развернувший сейчас по всему миру и раз­

ворачивающий в России сеть каббалистических школ, читающий

лекции в самых престижных университетах мира, сам, кстати, быв­

ший советский ученый, полагает, что каббала настолько усовершен­

ствует человеческое сознание, то есть сделает людей настолько

сознательными, что они начнут всем делиться друг с другом. Даже

зарплатой. А нефтяные страны будут делиться нефтью с теми, где

нефти нет. Социалист, однако...

Господин Черный, не будучи каббалистом, ищет тех же ценнос­

тей. Ему, как Гитлеру, милы пасторальные пейзажи - в лубочных

пейзанках и пейзанах с дудочками фашисты и прочие идеалисты

всегда ищут спасения от городской многоплановости и многознач­

ности. Просто братья Гракхи какие-то ...

- Развитие цивилизации неизбежно пойдет по наклонной, за­

тухающей кривой. Потому что это неустойчивый процесс! - вещал

мне Черный, задумчиво вертя в руках ручку. - Устойчивой эта систе­

ма может быть только в одном случае.

214

Археозавры

- В каком же? - заинтересовался я, душой болеющий за циви­

лизацию.

- Если вы введете в формулу внешнее управление! Возьмите лю­

бой математический оператор - ну, например, оператор математи­

ческих колебаний: «ку с двумя точками плюс два эн ку с точкой плюс

омега квадрат ку равняется эф эн тэ». В результате вы получите зату­

хание. Кактолько амплитуда вашего процесса ушла ниже уровня шу­

мов - все, конец цивилизации. Для того, чтобы получить решение, которое тянется по оси абсцисс бесконечно долго, в формулу нужно

ввести правую часть - управление. У нас в теормехе это называется

вынуждающая сила. У академика Моисеева - управляющая сила.

-Та-а-ак, Пантелеймонович Григорий,-нервнозабарабанил я

пальцами по столешнице. - Чувствую, что-то здесь коммунизмом

запахло. И навозом деревенским. Внешнее управление какое-то...

Очень подозрительно.

Я был прав, конечно...

- Мне кажется, общество, в котором есть деньги, неизбежно

деградирует, - печально признался Черный. - В свое время Сал-

люстий Крисп предлагал Юлию Цезарю избавиться от денег, чтобы

решить все проблемы Рима.

- Признаюсь, этот факт ускользнул от моего внимания. Но он

только подтверждает, что Рим докатился до социалистических идей, к которым остальное человечество подошло только к XX веку. Очень

развитая была цивилизация, всеми взрослыми болезнями перебо­

лела... А ведь деньги - самое гениальное изобретение человече­

ства! Универсальный оценочный инструмент! Деньги создали ци­

вилизацию. Создали ее через алчность и жадность человеческую, а также через трусость, то есть нежелание за деньги гибнуть в гра­

бительских походах - лучше уж покорячиться, поработать - это, конечно, не так увлекательно, как война, это не греет сердце бое­

вым единством с товарищами, и даже, напротив, разобщает с со­

седями, но зато позволяет жить спокойно и сытно. Из трусости, алчности и любопытства выросла цивилизация. Она породила го­

рода и дала горожанам свободное время. А из свободного време­

ни выросли паразиты и ученые, садисты и гуманисты...

-А вот когда-то люди жили в нормальных условиях, в деревне...

Воттебе, пожалуйста, и дерьмо всплыло...

- Григорий Пантелеймонович! Я слышать уже не могу про эту Де­

ревню! .. А ваша жизнь без денег - еще тошнее. Скажите мне, а зачем

тогда работать, если денег нет? За трудодни? И откуда известно, сколько чего производить на ваших государственных фабриках?

- Просто планировать все до последней спички. А работать при­

дется, чтобы есть. Кто не работает -тот не ест. Вы скажете, что все

215

Часть 5. Пятый Рим

подсчитать невозможно. Первую пятилетку считали на счетах! И спра­

вились. Значит, возможно все учесть.

- Нет, невозможно. Откуда вы знаете, сколько кому нужно пре­

зервативов, сигарет, котлет...

- Это несложно. Человеку надо 3500 калорий в день. Некото­

рое количество одежды... Нет, если, конечно, сегодня он захочет

на Гавайи, завтра сменить модель мобильного телефона, а после­

завтра «Мерседес» в 200 лошадиных сил, мы ему этого не позволим.

- Вот это вот и есть тоталитаризм, Григорий Пантелеймонович, когда одни за других решают, что можно людям позволить, а что нельзя.

- А разве сейчас все могут позволить себе поехать на Гавайи?

- Нет. Но зато есть стимул работать. Не просто за баланду, как

в вашем идиллическом первобытном деревенском концлагере, а чтобы заработать на поездку в Египет. На автомобиль с климат-

контролем. На личный бассейн.

- Раньше первобытные люди столетиями, поколениями поддер­

живали горящий в пещере костер. И были счастливы. И не нужны

им были Гавайи.

- Откуда вы знаете про их счастье?.. Эти блохастые, наполнен­

ные глистами и покрытые коростой дикари, средняя продолжитель­

ность жизни которых была всего 18 лет, сказали бы, что вы в своей

квартире счастливы. Вы живете, как бог: открыл кран - вода течет.

За дровами ходить не надо. Свет одним движением пальца зажи­

гается. Чудо-ящик картинки показывает, истории рассказывает.

Ради такой божественной жизни человечество гробилось в пещерах

и деревенских хатах тысячи лет. Ваша неблагодарность просто по­

разительна!.. Но самое главное, вы, при ваших воззрениях, сами-то

не уходите в лес. Идите, папуасничаите! Можете еще дальше назад

отступить - полезайте на дерево и прыгайте с ветки на ветку. А в это

время весь мир будет летать на самолетах на пальмовые пляжи.

- А вы посчитайте, какой процент людей пользуется этими са­

молетами.

- Очень большой! Заслуга Современности - в создании сред­

него класса, то есть такого большинства общества, которое может

пользоваться всеми благами цивилизации. Обратите внимание, человечество даже отказалось от сверхзвуковых самолетов. Потому

что это был элитный и очень дорогой транспорт. Авиапроизводи­

тели сделали упор на массовость - аэробусы. Рекордно огромные, рекордно толстые самолеты почти на тысячу пассажиров. И в куль­

туре происходит то же самое - ориентация на массовость - масс-

культ. Потому что теперь и обычные люди могут платить. Все для

блага человека без указания фамилии этого человека. Как говорит­

ся, чего же боле?..

216

Археозавры

- Зачем самолеты? - устало машет рукой Черный. - В деревне

человек до работы добирался за три минуты.

Бесполезный разговор. Но я, тем не менее, его продолжаю: все-

таки за Черным математика стоит, а не каббала какая-нибудь...

- Вы любитель внешнего управления, Григорий Пантелеймоно-

вич. Пожалуйста, даю... Вариант № 1. Внешнее управление с по­

мощью сети супер-пупер-компьютеров черт-знает-какого поколе­

ния, которое появится лет через 50-100.

- А куда же люди денутся?

- Будут вести с компьютерами симбиотическое существование.

Как раньше вели симбиотическое существование с лошадью и ко­

ровой. '-•

- Такое возможно, - после короткого раздумья принужден был

согласиться Черный.

- Вариант № 2. Сама по себе социальная система современно­

сти совершенно не похожа на древнюю. Почему тогда не предпо­

ложить следующий виток усложнения системы - за счет дальней­

шей функциональной специализации. Сейчас в мире тысячи раз­

ных профессий, мириады связей между людьми. Сегодняшний

социальный организм по сравнению с древним - все равно что

кошка по сравнению с медузой.

...Далее со стороны оппонента начинаются всякого рода эко­

логические алармизмы. Все деревенщики пугают нас загрязнени­

ем среды, хотя известно, что их любимая деревенская цивилиза­

ция убивает окружающую среду не хуже городской. Но при этом, что обидно, с гораздо меньшим КПД, то есть позволяя жить на по­

рядки меньшему числу населения... После жалоб на дурную эколо­

гию, как правило, идут скуления о том, что нефть вот-вот исчезнет, почвы разъедает эрозия, вода кончается... В общем, «плакала

Саша, как лес вырубали...» Взяли бы эти пасторалыдики лучше карту

да посмотрели на Сахару - великое дело рук человеческих. А ведь

тогда никаких заводов, фабрик и самолетов не было... Поэтому все

эти экологические вопли катона я безжалостно прервал:

- Вряд ли вы прельстите планету безденежьем и уравниловкой, Григорий Пантелеймонович.

- Да, наверное. Но тогда человечество рано или поздно вымрет, потому что бесконечно наращивать сложность системы невозможно.

- Отчего же, друг мой?

- Просто потому, что любая система состоит из элементов с ог­

раниченной пропускной способностью. В том числе и общество -

оно состоит из людей. И человек - из клеток. Предел нашей конст­

рукции заложен в генах. Есть 46 хромосом и больше некоего тео­

ретического максимума из этого набора не выжать...

217

Часть д. Пятый Рим

«Вообще говоря, в мире есть всего три вида основных элемен­

тарных частиц - электрон, позитрон и нейтрон. Всего три! Каза­

лось бы, при такой скудности материала какое разнообразие тут

можно получить? Оглянитесь вокруг-вон какое!..»-к сожалению, во время разговора с Черным этот аргумент не пришел мне в голову.

Зато пришел другой, ничуть не хуже...

- А вы, Григорий Пантелеймонович, возьмите 8000 хромосом, и тогда конструкция усложнится на порядки. Человечество ведь

может преобразовывать не только окружающий мир, но и себя!

Генная инженерия не зря придумана. Она еще скажет свое веское

слово в усложнении социальной структуры.

- Не дай Бог!!! - всплеснул руками Черный. - Зачем такое сверх­

существо? Чем вам не нравится тихая крестьянская жизнь?

- Да, знаете, ничем не нравится. Не люблю ходить с ведрами

по воду и в сортир на морозе...

У другого модного деревенщика, Дугина, тоже есть рецепт спа­

сения человечества - религиозный. Видите, сколько в наше время

катонов всяких развелось - на любой вкус!.. У каждого свой рецепт.

Если помните, разговор наш начался с того, что господин Дугин

утверждал, будто набитый по ноздри сакральностью дикарь с бе­

регов Замбези, живущий на лоне природы, во сто крат счастливее

жителя современного города. И жизнь его гораздо наполненнее и

осмысленнее. А прервал я разговор просьбой разъяснить мне, се­

рому Просвещенцу, что есть такое «опыт души». И Дугин ответил...

- Опыт души - это когда человек сталкивается с тем, что весо­

мость некоего внутреннего и абсолютно неочевидного измерения

в нем начинает проявлять себя со всей очевидностью. Грубо говоря, телесный мир становится все более и более прозрачным, а душев­

ный - все более и более конкретным. А Современный мир не верит

в это, он исходит из того, что души не существует. И отсюда начи­

нается сложнейшая диалектика Просвещения. Она имеет строгий

ценностный вектор по эвакуации души. Просто когда ученые стали

подвергать все физическим измерениям, вычислениям всяким, души никакой не обнаружили. И решили, что души нет.

- А на нет, как говорится, и Страшного суда нет. Послушайте, но раз существование души и Бога принципиально недоказуемо, зачем вообще принимать их к рассмотрению?

- А вообще ничего недоказуемо!.. - вспылил Александр Гелье-

вич. - Я понимаю, что я отстаиваю позиции лагеря, который очень

давно проиграл. Но вопрос: а когда Христа распяли, был ли он в вы­

игрыше? Представьте, что вас распинают за то, что вам не оче­

видно - за веру. Чисто конкретно пробивают ладони гвоздями, чисто

конкретно жгут, выкалывают глаза... А вы противопоставляете этому

218

Археозавры

чисто конкретному насилию над собой только факт своей души.

Сейчас пришло время Антихриста, который искушает. Модерн -

это искушение. Ему трудно сопротивляться.

-А зачем ему сопротивляться?

- Прежде чем Европа пришла к такой ценностной системе -

гедонистической, прагматичной и индивидуалистической теории

чистого наслаждения, там вырезали сопротивление со стороны

консервативных групп. Были войны, революции, расстрелы, гиль­

отины, была Вандея. Весь процесс истории сточки зрения консер­

ватора - это процесс деградации.

- Не завидую я вам, господин Дугин. Ваш взгляд на мир печа­

лен. Мой - оптимистичен. С моей либеральной точки зрения, исто­

рия - это процесс перманентного прогресса. В том числе в облас­

ти гуманизма и человеческих отношений. Новые технологии порож­

дают новый гуманизм. Зачем вы против нас боретесь? Нам тут

хорошо. А ваш мир ужасен, скучен, догматичен, мрачен...

- В этом как раз этика и состоит - в борьбе. Мир Современно­

сти направлен надесакрализацию. Можно сказать этому «да», мож­

но сказать «нет». Можно сказать «это здорово», а можно сказать

«это чудовищно! это трагично!».

- Не понимаю, что трагичного в удобстве и комфорте?

- Вы считаете, что ничего. А я считаю, что появление людей и

цивилизаций, которые возводят принцип удобства в статус ценно­

сти, является чудовищным оскорблением человеческого достоин­

ства! Потому что плоть борется с духом. Дьявол с Богом. Как толь­

ко тело мы возводим на место души, человека - на место Бога, про­

исходит подмена ценностей: высшая ценность встает на место

низшей. А потом о высшей ценности вообще забывают.

- А почему вы решили, что человек по сравнению с Богом - низ­

шая ценность? По мне, так наоборот, в конце концов. Я же человек

Просвещения, горожанин эпохи пост-Ренессанса и иначе утверж­

дать не могу...

- Потому что это истина Веры, истина Традиции, истина того

внутреннего опыта души, который является для меня единствен­

ным критерием реальности.

- А для меня ваш опыт, хотя он наверняка очень прикольный, вовсе не является критерием реальности. Тем более единственным.

Доказать вы мне ничего не можете, поскольку душа приборами не

ловится, как же нам прийти к согласию?

- А я не собираюсь никому ничего доказывать.

- Собираетесь! Иначе зачем вы пишите книжки?

- Для моих единомышленников. Я имею огромное количество

сторонников и возглавляю политическую партию, 15 000 человек

записались в мою партию. А это уже та степень мобилизации, которая превышает простой уровень одобрения. Это люди, кото-

219

Часть 5. Пятый Рим

рые говорят прогрессу «нет», говорят «да» корням, своей рели­

гиозной идентичности.

- «Узок их круг, страшно далеки они от народа...»

-Узок. Но в Америке, скажем, фундаменталистские протестан­

ты (хотя я не разделяю их взглядов, потому что это чистая ересь) очень влиятельны. У телепроповедников миллионные аудитории.

- Кстати, об Америке... Вы, я знаю, очень настроены против гло­

бализма, наступления американского образа жизни.

- Конечно! Глобализация - это план Антихриста. По мере на­

ступления однополярного мира мы становимся все менее и менее

суверенными, в наш быт проникают чужие коды поведения, нор­

мы, представления.

- Ну и что? Не всели равно, каким кодам поведения следовать?

Своим национальным или чужим национальным? Расписную рубаху

носить или ковбойку... Это все внешняя шелуха. Главное - жить в мире

и не сносить друг другу головы. Например, в борьбе за расписную

рубаху против ковбойки.

- Вы рассуждаете как отъявленный недоумок! Как ультраобы­

ватель, которых уже не осталось даже среди читателей «Новой га­

зеты»! Это издевательство над читателем! Мы многие века жили

на этой земле, наши отцы и деды отстаивали нашу культурную само­

бытность. Что ж теперь, наплевать на них?

- Мы не отвечаем за их действия. У предков была своя жизнь, у нас своя. Если мой прадед был военным, дед был военным и отец

был военным, это еще не значит, что я должен идти в военное учи­

лище.

- Я ультраидеолог традиционализма! Я работаю на людей оп­

ределенного психотипа. Не на таких, как вы.

- Я уже знаю ответ, но хочу услышать его от вас: почему вы но­

сите бороду?

- Потому что с точки зрения православной традиции мужчина

без бороды - все равно что без штанов. Я старообрядец, кстати.

- Во времена Петра бороды гражданам насильно сбривали.

А вы бы сбрили или пошли на плаху?

- Не стал бы сбривать! Моему предку Савве Дугину отрубили

голову за «пашковскую» пропаганду, он распространял так назы­

ваемые дугинские тетрадки - в пользу установления патриарше­

ства, когда тогдашние гайдар и чубайс вытворяли на Руси свои де­

мократические порядки...

- Так у вас это наследственное!

- Можно сказать и так. У русского народа огромная традиция

сопротивления западничеству, своя система мучеников. Эта тра­

диция потом частично перешла в советскую, увидев в ней свое про­

должение. Люди шли на смерть и удивительные подвиги...

220

Археозавры

- Лишь бы не бриться.

- Да! Потому что борода - это символ!

- Господи! Если вам так дорога символика, заведите себе дру­

гой символ, более безопасный.

- Ну, здравствуйте! Это же многовековая традиция, как мож­

но!.. ВХ1Хвеке путем инфильтрации консервативных тенденций нам

удалось перемолоть прозападную монархию XVIII века, повернуть

вспять колесо истории - вернуть бороды, вернуть осьмиконечный

православный крест на церкви.

- Мама дорогая! Вся мировая история - кровавая борьба за по­

крой штанов!.. У вас сотовый телефон на поясе, дома стиральная

машина-автомат... неужели вы пошли бы из-за бороды на плаху?

- А чем я занимаюсь, по-вашему? Вся моя жизнь - плаха. Я со­

противляюсь Западу политически. Я был в 1993 году под огнем, за­

щищая Верховный Совет. Это не плаха, когда тебя расстреливают?..

Русь очень фундаментальна, она с ужасом смотрит на то, что с ней

вытворяют сторонники прогресса. По преданиям наших авторитетов

рано или поздно придет момент, когда мы вернемся к свои корням...

- Ни хрена он не придет. А к корням мы с вами вместе попадем -

когда нас в могилку зароют. Надеюсь, это будет нескоро.

- Уверен, придет момент, когда курс в бездну будет остановлен

тысячами дугиных.

- И мы опять отпустим бороды, кушаками подпояшемся и пой­

дем в лаптях пахать?

- Это, между прочим, большое достоинство - иметь бороду

и носить поясок, - мечтательно закатил глаза Дугин. - Верность

корням требует силы воли, в этом ничего смешного нет. И пахать -

это может оказаться единственным спасением.

Вот опять Деревня вылезла во всей своей красе...

- А если обычные люди не захотят принимать вашу систему цен­

ностей, как не захотели принимать угрюмых деревенских ценно­

стей Катона? Они ведь вас не трогают, напротив, либерализм пред­

полагает свободное отправление любых культов любым меньшин­

ством - спокойно собирайтесь в свои секты, кружки, проповедуйте

друг другу густопсовую прелесть традиционализма, расчесывайте

друг дружке бороды осиновыми гребешками, расписывайте дере­

вянные ложки, вышивайте кушаки - никто вам слова не скажет.

Но вы же собираетесь всех затронуть ради спасения «народа», России... Как с этим быть?

- Я говорю не от себя, а от лица традиции, от лица народа.... Я -

народный философ... Я - революционер консервативный, я считаю, что важно вернуться к истокам. Принципиальное отличие между нами

не в том, о чем вы сказали, а в том, что есть истина Веры и ложь без­

верия, верность истокам и жизнь одним днем, есть честь и верность...

221

Часть 5. Пятый Рим

- Если можно, конкретнее. Вопрос: президент Гувер в свое вре­

мя для поднятия Четвертого Рима - Америки выдвинул лозунг: «Ку­

рица в каждой кастрюле и автомобиль в каждом гараже». Это был

лозунг, направленный на процветание, который показал нации, куда

нужно идти. Указал систему ценностей.

- Вот в этом и вся их философия! На такие унижающие челове­

ческое духовное достоинство призывы могут откликнуться только

законченные ублюдки. Если человек поддается на такую манипу­

ляцию, если он за этим готов идти, если это «путь», то это за гра­

нью вырождения.

- Да, но с помощью этого лозунга, проникшего в массы, амери­

канцы тяжкой работой подняли страну. Могут ли такие «вещные»

штуки, как курица и автомобиль, стать идейными ценностями по Ду-

гину, если с помощью этой идеи (а лозунг - это идея), страна полу­

чает экономический рывок, заставляет людей трудиться?

- Если страна получит рывок оттого, что ее некогда столь дос­

тойные граждане превратятся в материально озабоченных опус­

тившихся скотов, то это будет ужаснее всего. Экономический ры­

вок должен иметь высшую цель, и тогда он будет действенным и при­

несет плоды. Есть вещи пострашнее бедности. Это продажа души, утрата идентичности, гибель народного духа, предательство нацио­

нального и религиозного идеалов. Питаться надо для того, чтобы

жить. А жить для чего? Вот с этого вопроса и надо начинать эконо­

мический рывок нашей страны.

- «Жить хорошо. А хорошо жить - еще лучше!» - вот наше кре­

до, философ Дугин. Жизнь дается один раз, и прожить ее надо, как говориться, не отходя от кассы.

Шутки шутками, но какие ящеры еще живут среди нас!..

Ящеру-то что, он навалил кучу и всего делов. А кому-то за ним

убирать. Что ж, беру лопату, плюю на ладони...

«Работай, работай, работай —

ты будешь с уродским горбом...»

А правда ли, что смысл жизни в работе? Может, еще в чем-то?..

Над этими вопросами сейчас задумались даже WASP - белые англо­

саксы Америки, воспитанные в протестантском ключе. Католическая

Европа для себя этот вопрос давно решила: конечно, не в работе, тем паче если она нелюбимая! А вот янки до последнего колебались.

Если в Европе продолжительность рабочей недели неуклонно

сокращалась, то в Америке росла. Средний американец работает

222

«Работай, работай, работай — ты будешь с уродским горбом...»

на 350 часов в год больше среднего европейца. Даже известных

своим трудоголизмом японцев янки перегнали - американцы ра­

ботают 1966 часов в год, а японцы 1889... Если в большинстве стран

гордятся своей работой только 30 % населения, то в США - 87 %.

Американский подросток работает втрое больше, чем его европей­

ский сверстник.

Вотчем хорош протестантизм, положенный когда-то в фундамент

Америки! Он пронизан этикой труда - раз. И два - его философия

есть философия личной ответственности каждого за свое земное

благополучие. Ты нищ - ты и виноват в этом, работать над собой

надо было больше. Ты богат? Молодец! Бог тебя любит: ты много

работал!.. Прекрасная философия свободных людей, которая как

нельзя лучше подходила для колонизации огромных пустых терри­

торий (индейцы, напомню, сельским хозяйством не занимались, в большинстве своем жили в каменном веке, отсталый народ). В этой

философии и близко не было коллективизма прежних деревенских

империй, где в единый коллектив людей спаивала не любовь кближ-

нему, а, скорее, ненависть к соседу, порожденная круговой порукой.

Последняя же, как мы помним, - всего лишь налоговый инструмент

деревенского государства.

«Земли полно! Она твоя! Только вкалывай!» - вот посыл колонис­

та. Любопытно, кстати, что изначально никаких налогов свободные

люди в Америке не платили, как и в Риме. Свобода, юридическое ра­

венство, уважение к труду и частной собственности, ограниченность

и выборность власти с самого низу, низкие или отсутствующие нало­

ги, уважение к эдакому отличному устройству общества - вот вам

американские ценности, вывезенные римскими зернышками из Ев­

ропы и проросшие в американских прериях. Иного здесь и вырасти

не могло, поскольку структура американского государства росла сни­

зу. Свободные люди, заселившие пустые земли, объединялись с со­

седями - такими же, как они, свободными, чтобы строить местное

управление, выбирать шерифов и защищаться. Так снизу и выстро­

или государство. Не было у американских фермеров никаких внеш­

них врагов той же весовой категории, которые привели бы к возник­

новению отдельного сословия воинов-защитников-захребетников.

Так условия древнего Средиземноморья повторились в другое вре­

мя и в другом месте, создав «нью-античную» республику.

Есть хитрые социопсихологические методики, которые позво­

ляют оценить индивидуалистичность той или иной нации. Амери­

канцы по этой методике обычно набирают вдвое больше пунктов, чем прочие. Любопытно, кстати, что первые 8 мест среди 10 самых

«индивидуалистических стран» набрали страны протестантские.

Ну все один к одному пришлось в этой Америке - и протестантизм

первопоселенцев, прославляющий работу, и ничейные земли!

223

Часть 5. Пятый Рим

Одним из качеств, которое превыше прочих ценили в себе древ­

ние римляне, была деятельность. Очень были деятельные и праг­

матичные люди. То же самое отмечал в отношении американцев

один француз, побывавший в Америке в начале XIX века: «Традиции

и привычки здесь свойственны деловому, трудовому обществу...

Американец не представляет жизни без профессии, даже если при­

надлежит богатому роду... Едва поднявшись с постели, американец

принимается за работу и трудится до того момента, когда наступает

пора ложиться спать. Даже время обеда для него не является вре­

менем отдыха. Это не более чем досадная помеха делу...»

Каковы внутренние установки, такова и экономика, такова и со­

циальная политика. Для сравнения: в Англии и Германии пособие

по безработице выплачивается в течение 5 лет, а в США - всего

полгода. Потому что кто не работает - тот не ест.

И вот вам, опять-таки для сравнения, внутренняя психология

испано-американцев, то есть людей, которые американцами себя

не считают, а идентифицируют себя как мексиканцев или латино­

американцев. У этих совершенно иное, абсолютно провинциальное

восприятие времени. Они никуда не спешат. После того как их ба­

зовые потребности удовлетворены, они согласны довольствоваться

малым. Им ничуть не претит безделье, их кредо: «Лучше меньше

работать, чем много получать». Они, как русские, вечно рассчиты­

вают на авось. Они не протестанты, а католики и, значит, верят

не в собственные силы, а в то, что все от Бога и от судьбы не убе­

жишь. Они не амбициозны, в отличие от американцев. Они не ве­

рят людям, не входящим в их семью или в круг знакомых. Они гор­

дятся своим никому не нужным славным, героическим прошлым, в то время как американцы устремлены в будущее. Они считают

бедность не пороком, как янки, а добродетелью. Последнее, пожа­

луй, самая омерзительная черта в христианстве (счастливое исклю­

чение - протестантизм).

Вы заметили, что все черты, которые я перечисляю, есть черты

деревенского мышления? Это не есть черты чисто католические, или чисто испанские, или чисто южные. Это навозная отрыжка Де­

ревни. Это дыхание Традиции. Многие из перечисленных «испан­

ских» черт свойственны провинциальным русским и - в гораздо

меньшей степени - москвичам.

И все-таки, несмотря на многие общие психологические каче­

ства, свойственные сельским жителям и вызванные условиями кре­

стьянской жизни, именно Деревня является носителем так назы­

ваемой национальной культуры, то есть той внешней шелухи в виде

обычаев, этнических одежд, причесок, национальной кухни, веро­

ваний, которая так дорога традиционалистам и мультикультурали-

стам... География и климат накладывают неизгладимый отпечаток

224

«Работай, работай, работай — ты будешь с уродским горбом...»

на народный характер, на культуру, религию. Поэтому жители Де­

ревень, расположенных в разных географических и климатических

зонах земного шара, имеют разные культуры (разные «этники», как

я это называю). А вот жители крупных городов культурно более ни­

велированы. Разница между парижанином и москвичом меньше, чем между москвичом и жителем деревни Гадюкино. Потому что

горожане не зависят ни от географии, ни от климата. Они живут

в стандартной среде: высотные дома, электричество, водопровод, трамвай, столбы... Им без разницы, зима сейчас или лето, будет

урожай или нет - это не их проблемы, это проблемы коммуналь­

щиков и сырьевиков, которые где-то далеко добывают горожанам

нефть и еду. Город стряхивает Деревенскую культурную шелуху, как

коросту. Он задает людям другой жизненный темпоритм. Но для

этого требуется смена поколений: человек, выросший в деревне, так деревенским и останется, даже если переедет в столицу. Аесли

вы заселите целый город крестьянами из кишлака, они превратят

его в грязную деревню, как это произошло с некоторыми город­

скими районами в постсоветской средней Азии после того, как от­

туда уехали белые люди. Город, как желудок, может переваривать

Деревню. Но постепенно. Порционно. Впрыскивать нужно дозиро­

вано. Иначе - отравление...

Почему китайские вещи стали синонимом отвратительного ка­

чества? Да потому что у вчерашнего китайского крестьянина, ра­

ботающего на фабрике, нет культуры. Точнее, нет у него техноло­

гической культуры, то есть любви к точности. Как сказал один ста­

рый городской мастер ЗИЛа о деревенских лимитчиках: «Нет в них

любви к миллиметру».

Любовь к точности - вот чем отличается Городская культура

от Деревенской. В деревенской жизни точность не нужна. Бросил

зерно левее или правее - без разницы... Допуск при строительстве

хаты - сантиметры. Не влазит - подрубим. Торчит бревно на пядь

дальше остальных - не беда. Отсюда общая неаккуратность де­

ревенского быта. Иное дело город. Там речь идет уже не о миллимет­

рах - о микронах, о сверхчистом производстве. Китай только прохо­

дит этап урбанизации, то есть культурной нивелировки - сейчас там

только начался фазовый переход от китайского крестьянина кунивер-

сальному горожанину, для которого любой город Земли - привычная

среда обитания. Поэтому у китайских джипов и выпадает из посадоч­

ного гнезда пульт управления электростеклоподъемниками.

...И все-таки в последнее время даже трудолюбивые амери­

канцы стали чуть-чуть дрейфовать в сторону Европы, задумались: а стоит ли всю жизнь горбатиться по-страшному? Действительно ли

в работе весь смысл жизни? Это даже стало появляться в голливуд-

225

Часть 5. Пятый Рим

ских фильмах- коллективном бессознательном Америки. Герой од­

ного из них (запамятовал название) все кино решает вопрос: дей­

ствительно ли в работе смысл жизни, как его учили? И постепенно

находит европейский ответ: не обязательно, черт побери! Возмож­

ны и другие варианты. Например, такая философия: до тебя в мире

было много хороших вещей и после тебя будет много отличных ве­

щей. Твоя задача, пока ты тут, - успеть воспользоваться ими.

Если вы думаете, что это простое потребительство, то я скажу

вам: вы ошибаетесь!

Во-первых, здесь под вещами имеются в виду не только соб­

ственно предметы, но и иные ценности - общение с семьей, друзь­

ями, путешествия и т. д. - все, чему любят посвящать время евро­

пейцы и не очень умеют американцы. Во-вторых, даже если бы эта

философия имела в виду только «вещные вещи», и то в ней был бы

глубокий смысл. Излагаю...

Оглянитесь вокруг, сколько прекрасных вещей вас окружает!

Ну вот хотя бы то, что прямо под рукой - сотовый телефон. Пласт­

масса, чуть-чуть металлических сплавов, проволока, полупровод­

ники, стеклышко экрана, кожаный чехол...

Пластмасса... Вы знаете, как и из чего делается пластмасса?

Вы были на нефтеперегонном заводе? Вы представляете роль

нефтехимической промышленности в функционировании нашей

цивилизации? А знаете, чем по объему окрашивается пластическая

масса? Как она формуется? Как испытывается?

Металлы... Вы знаете, как, чем и для чего легируется кипящая

сталь, из которой произведут винтики для корпуса вашего телефо­

на? Что такое внутренняя текстура металла и какими способами

металлурги выстраивают атомы сплава в том порядке, какой ну­

жен конструктору? Где и как геологи нашли ту руду, из которой по­

том добыли граммы столь необходимого для винтиков химическо­

го элемента с 26-ю протонами в ядре? Из каких приисков золото, напыленное на ножки микросхемы и как его напыляли? Каким транс­

портом доставлено это золото на завод полупроводников, и рис­

ковал ли инкассатор при его перевозке? Из какой стали сделаны

пластины его бронежилета? Или это вообще был не инкассатор?

Полупроводники... Вы помните из школьного курса физики

принципы P-N перехода? Вы знаете способы формирования логи­

ческих кристаллов? Вы знакомы с людьми, которые писали про­

граммы для вашей мобилки? Хотя бы сколько их было?

Стекло... Вы были на экскурсии в стекольном цехе? Что добав­

ляют в стекло для изменения его свойств? Как его режут? Что та­

кое магнетронное напыление? Как закаляют предварительно эма­

лированное стекло? Где добыты молибден и свинец для лигатуры?

Кто учил, лечил, обувал стекольщиков и их детей?

226

«Работай, работай, работай — ты будешь с уродским горбом...»

Кожа... Из какой она страны? Как и кем дубилась? С какой хи­

мической фабрики красители и дубильные вещества?..

Каждая вещь, произведенная цивилизацией - даже самая про­

стая - непосредственно и опосредованно заключает в себе труд

сотен тысяч людей и знания, накопленные сотнями поколений. Даже

винтик. Скажем, труд металлурга, геолога и менеджера по прода­

жам металла - непосредственный. А труд профессоров в вузах, готовящих металлургов, геологов и экономистов, труд воспитате­

лей и учителей их детей, труд и знания их лечащих врачей и пило­

тов, доставляющих их к месту отдыха - опосредованный. Это и на­

зывается цивилизацией. Поимейте же уважение к Вещи, господа

борцы с вещизмом и потребительством. Получите удовольствие

оттого, что в рукаху вас - бесценные сто грамм цивилизации, вме­

щающие в себя жизни и смерти, радости и трагедии, потери и об­

ретения тысяч и тысяч людей. Каждый килограмм продукции, про­

изведенной современной цивилизацией, вмещает на порядки боль­

ше информации, чем тот же килограмм сто лет назад.

Каждая вещь - это победа. Это чей-то труд и прорыв, чьи-то

гениальные изобретения. И все для тебя, любимый Потребитель!

Полюбите вещи - за ними люди. Если вы будете видеть за каж­

дой вещью людей, чувствовать заключенную в ней бездну знаний, ваше потребительство приобретет совсем другой градус, иную

наполненность.

Да, у сегодняшних «среднеклассовых» людей нет и не будет

никакой идеи. Но нужна ли идея для того, чтобы потреблять? Ведь

главный человек сегодняшней экономики - Потребитель. Сбылась

вековая мечта человечества: «пусть хоть дети наши поживут хоро­

шо». Хорошо, то есть: 1) в достатке, 2) имея свободное время, 3) развлекаясь, 4) будучи здоровыми... Сегодня человечество

как никогда близко к формуле: «Потребитель р Ц и в и л и з а т о р » .

А уж если вспомнить, сколь эфемерно само ваше существова­

ние по сравнению с существованием организма Цивилизации...

Есть такой смешной тост: «В каждой порции спермы содержится

200 000 000 сперматозоидов. Так выпьем за 200 000 000 наших не­

рожденных братьев и сестер!» А ведь нерожденным мог оказаться

каждый из нас: шанс родиться - один из двухсот миллионов - боль­

шим не назовешь. А если учесть, что мои родители могли не встре­

титься по триллиону причин... Что шанс родиться у моего отца был

не большим, чем у меня - один из двухсот миллионов. И у матери

тоже. И у их родителей... Если учесть всю эту цепочку невероятно­

сти, приходится признать, что шанс родиться у меня был практи­

чески равен нулю. Но я есть!

И ты есть, читатель!

227

Часть 5. Пятый Рим

Мы невероятны. Но мы существуем. Так возрадуемся этому

невероятному чуду! И постараемся прожить жизнь в этой радости.

Пользуясь любой мелочью для ее подогрева. Тем более что в каж­

дой мелочи непосредственно и опосредованно скрыт гений и труд

миллионов людей, так чудесноживших до нас и живущих при нас...

Проживем в радости и оставим потомкам свой след, пусть крохот­

ный, как след одного полипа в коралле, но из наших маленьких ра­

достей и тревог складывается величайшее здание цивилизации, о которое разбиваются волны слепой природной стихии, как море

о коралловый риф.

Ну? Чем не философия?

Действительно, почему бы не порадоваться жизни? Почему бы

не побыть гедонистами? Только потому, что это не нравится мно­

гочисленным катонам? Но с какой стати мы должны отвечать за их

внутреннюю необустроенность и неумение радоваться?

- Но нельзя же радоваться только вещам! А где же любовь к лю­

дям? - воскликнет, лежа на диване, какой-нибудь стукнутый пыль­

ной книжкой читатель.

Ах, друг ты мой стукнутый! Научись хотя бы малому - радовать­

ся и восхищаться вещами, сделанным для твоего удобства. А уж

от привязанности и любви к людям тебе избавиться не удастся, как ни старайся: пока ты стадное животное, ты неизбежно привя­

зан к себе подобным и без них просто жить не сможешь. Страдать

будешь. Как страдал без человеческого общества Робинзон Крузо.

И только вещи, сделанные другими людьми, помогли ему выжить.

Овеществленный труд других людей...

Полюбите овеществленный труд. Полюбите вещи, как люблю

их я... Что ты еще хочешь сказать, мой бедный читатель, наслушав­

шийся зеленой алармистской ерунды?

- С этой вашей любовью, с этим вашим вещизмом и потреби­

тельством люди загубят природу. Потребительская цивилизация

просто сожрет планету! Нужно добровольно ограничить потребление!

Есть такие мысли, и они очень популярны, причем даже на За­

паде - там набирает обороты движение людей, добровольно огра­

ничивающих свои потребности. То есть губящих экономику так же, как мультикультурализм губит Америку.

Скелет цивилизации - экономика. Экономика работает на по­

требление. Была тут недавно одна экономика, которая работала

на идею - танки всякие делала, асуанские плотины строила, про­

изводила самые крупные в мире шагающие экскаваторы и немыс­

лимое число чугунных чушек на душу населения. Умерла. И страну

за собой потащила... Америку иногда называют страной с церков­

ной душой. А СССР был городской страной с деревенской душой.

И пока Деревню до донышка не вычерпали - держались как-то.

228

«Работай, работай, работай — ты будешь с уродским горбом...»

Но как только завершился процесс урбанизации, закачалось им­

перское здание с гнилым скелетом и рухнуло. Потому что только

простодушное крестьянское население можно увлечь великой иде­

ей или одной религией, а Город-гедонист-только конкретными ве­

щами. В Городе любая религия растворяется, даже такая задор­

ная, как коммунистическая.

Что же касается добровольного ограничения потребления, ко­

торое вдруг подняло голову на Западе, то это просто самоубийство.

Вспомните, всего 4 % самодеятельного населения обеспечивает

целую страну едой, работая в сельском хозяйстве. Еще процентов

пять работают в сфере производства, делая жизнеобеспечивающие

вещи. А остальных куда девать, если все вдруг станут настолько

сознательными, что ужмут потребление до минимального? Загнать

в концлагеря? Кормить бесплатно? Занять сизифовым трудом, за­

ставив рыть какой-нибудь Беломоро-Балтийский канал или запус­

кать спутники с помощью гигантской рогатки? Сейчас эти люди, составляющие подавляющее большинство населения в цивилизо­

ванных странах, заняты в тех сферах, которые нужны не для эле­

ментарного выживания, а нужны для хорошей цивилизованной жиз­

ни. Это адвокаты, производители и продавцы новых моделей со­

товых телефонов и компьютеров, кинематографисты, циркачи, официанты, ученые, экскурсоводы, брокеры, стилисты-визажисты, пилоты пассажирских лайнеров, повара, производители видеомаг­

нитофонов, водки, обоев, горных лыж, компьютерных игр... В об­

щем, практически все. Возможно ли практически всех вынуть из про­

цесса производства товаров и услуг? Возможно ли свернуть эконо­

мику? И что тогда останется?

Да слава богу, что люди придумывают себе занятия, разрабаты­

вают всякие-разные штуки, которыми заинтересовывают других

людей и заставляют их покупать, то есть крутятся, работают, пла­

тят налоги, которые частично идут на финансирование фундамен­

тальной и прикладной науки. Что, в свою очередь, приносит плоды

в виде дальнейшего улучшения качества и количества жизни, а так­

же в виде идей по поводу охраны среды.

Вот вам две средних, типичных для своего времени профессии

на выбор. Первая - офис-менеджер, работающий в чистой, светлой

конторе, за цветным компьютером, в чистой рубашке. Он имеет пе­

рерыв на ланч и на кофе, он после 8-часовой работы идет в кегель­

бан или в паб - дернуть пивка с друзьями. А потом домой, где его

ждут чистые сытые дети. Или даже один ребенок. Скучно, неправда

ли?.. Обнаружить к исходу дней, что ты всю жизнь только и делал, что менял модели телевизоров и автомобилей. Согласен, ужасно.

Вариант номер два. Средневековый добытчиксеребра. Впрочем, не обязательно средневековый, по той же технологии работал

229

Часть 5. Пятый Рим

и древнеримский шахтер. На нем серая от грязи хламида и ко­

жаный фартук. На этот фартук он садится и скользит на заднице

по деревянным желобам, периодически пересаживаясь с одного

желоба на другой и постепенно спускаясь на километровую глу­

бину внутрь горы. Путь на работу занимает всего 20 минут и напо­

минает аттракцион. Вот оно счастье - на работу как на праздник!..

Рабочие инструменты - молоток и кирка. Лаз в шахте, где про­

исходит непосредственно добыча-сечением 70x50 см, внем мож­

но передвигаться только ползком. Это все рабочее пространство -

70x50 см. Левой рукой шахтер держит кирку, правой стукает по ней

молотком. Долбит дальше узкий проход в поисках серебряной

жилы. Освещение - маленькая, отчаянно коптящая от недостатка

кислорода масляная лампа, которую шахтер держит в зубах. Весь

обед - кусок черствого хлеба из грязного кармана. Если приспичи­

ло помочиться, обратно потом надо будет пятиться через лужу сво­

ей мочи. Азапах!..

Восемь часов такой работы пролетают как один сплошной фейер­

верк, праздник труда. После чего начинается восхождение. Вниз

рабочий ехал на фартуке 20 минут, вверх с километровой глубины пол-

зет4часа. И выползает в сарай над шахтой. В этом сарае собираются

все вылезшие шахтеры. И сидят еще два часа. Сарай - нечто вроде

барокамеры, только для глаз. В его стенках устроены штук двадцать

крохотных закрытых окошек. Их открывают по одному, в течение двух

часов - чтобы глаза постепенно привыкли к дневному свету, иначе -

слепота. И только через шесть часов после окончания смены можно

идти домой. Где работника ждет орава грязных голодранцев

Первый вариант работы - это Современность. Второй - плод

пасторальной цивилизации. Какая картинка вам ближе? Какую ра­

боту и образ жизни вы бы выбрали? Покупать всю жизнь телевизоры

и страдать от этого трансцендентною мукой или... Можете не отве­

чать, и так понятно. Но учтите, что на первой картинке вокруг офис-

менеджера дымят фабрики и заводы, а на второй мило блеют овеч­

ки и пастушок дует в дудочку на лужке - где-то в километре вверх

от шахтера.

- А какже нагрузка на природу, которая, бедная, и так едва справ­

ляется? - цинично и тупо спросят зеленые, работа которых - в офисе

перед компьютером - природу охранять, а не в шахту лазить.

Козлам -отвечу... Удельная нагрузка на планету сельскохозяй­

ственной цивилизации была куда выше (подробнее об этом - в моей

книге «Апгрейд обезьяны»), чем цивилизации индустриальной.

А нагрузка цивилизации информационной, болезненно заботящей­

ся о чистоте дыма из труб, еще меньше. Не здесь нужно проблемы

искать. А в дурных головах, которые дурные вещи говорят.

230

«Работай, работай, работай — ты будешь с уродским горбом...»

...Говорят, Рим, потеряв идентичность, погиб. Мол, променяв

миссионерский запал, крестьянский задор и красивую идею на удоб­

ства и комфорт, римляне тихо и незаметно завоевались варвара­

ми... Но мы-то знаем, что Рим сгубила пропасть между низкими

научно-технологическими возможностями того времени и масш­

табными военно-экономическими ц и в и л и з а т о р с к и м и зада­

чами, стоящими перед империей. Истощившись финансово, антич­

ный Рим погиб, как гибли до него и после него традиционные дере­

венские империи. Вопрос не в том, почему погиб Рим, а в том, почему он так долго существовал. А существовал он так долго, по­

тому что корневая система была мощная, античная. Вот и просто­

ял дуб 1200 лет. Были б деньги, технологии и средства связи, гля­<